Survive, if you can.

      Библиотека… Блять, что за вонь?       Кажется, пора привыкнуть к тому, что здесь ужасно воняет. Кровь, органы везде, да расчлененки до и больше — охереть, не встать.       Хосок осматривается, но лучше выхода, чем открыть дверь, не находит. Позади — стена, слева — плотная сетка, а впереди — куча-мала из шкафов столов и прочего. Мда, вот это выбор, прямо «камень распутья».       Набравшись смелости, Чон подходит к двери, табличка на которой безобидно гласит: «Library», но ощущение чего-то дерьмового не подводит красноволосого и, как только он открывает дверь, тут же из ниоткуда появляется висельник. Хосок еще никогда не орал так громко, как сейчас. Ещё чуть-чуть — и он теряет сознание, а когда приходит в себя — снова орёт. И так, блять, два раза, пока Чон не выбегает из библиотеки, тут же сворачивая к стене и садясь в уголок, чтобы его никто не мог достать.       — Отстаньте-е, — с комом в горле — будто сейчас расплачется — протянул парень, обнимая колени и пряча лицо в них.       Ему всегда казалось, что так он ото всех спрячется. Но хер там — нечто невидимое снова заставляет Хосока двигаться в ту библиотеку против его воли. Парень зажмуривается, чтобы не было так страшно, и придумывает историю о том, что этот повешенный  — библиотекарь в этой психбольнице, которого просто заебала эта рутина. Нет, его не убили, как тех охранников в углу. Он сам. Честно.       Господи, поскорее бы уйти отсюда…       Хосок вскрикивает, когда натыкается на ещё один труп, подвешенный к потолку гарпуном с очень крепким тросом, что намертво застрял в груди мужчины. Парень заорал, когда тот покачнулся и протянул к Чону руки, начиная что-то бормотать.       — Они перебили нас. Вычислили варианты, — он пытался выговаривать слова внятно, но сам заходится кашлем, захлебываясь своей собственной кровью.       Бедный Хосок запнулся о валяющиеся на полу книги и упал. Красноволосый пытался отползти назад, в ужасе кривя губы и едва слышно шепча какие-то молитвы. Но, будто насмехаясь, какая-то невидимая сила поднимает его над землёй и толкает в спину, заставляя повиноваться и подойти к еле живому мужчине.       — С ними нельзя бороться. Прячьтесь…       Чтобы отойти от ужасающих мыслей, парень начинает рассматривать форму висельника, хотя и это не помогает. Кажется, это офицер ФБР. Чон невольно прислушивается к тому, что говорит мужчина и зависает, завороженно смотря на полуживого офицера, который вдруг даёт шанс на выживание.       — Главные ворота можно открыть из диспетчерской службы безопасности… — мужчина замолкает, истратив последние илы и наконец отдавая Богу душу.       Хосок таращится на офицера и неуверенно толкает его в плечо. Безжизненное тело покачнулось, а из пробитой груди полилась кровь. Красноволосый судорожно вздыхает и, осмотревшись, быстро шагает на выход.       — Жуткое место, — бубнит Хосок, со страхом сжимая в руке камеру и стремительно покидая библиотеку.       Свобода. Кажется, теперь Чон почувствовал себя лучше и глубоко вздохнул, оказавшись за пределами злосчастной библиотеки. Чон осмотрелся: слева — груда мебели, справа — какой-то коридор, а впереди аккуратно выставленные шкафы, между которыми образовалась щель.       Дабы усмирить своё любопытство, юноша подаётся в коридор, но, к своему счастью, ничего там не находит — комнаты пустые. И потом отправляется к шкафам.       Глубоко вздохнув, красноволосый начал протискиваться в щель, попутно изучая препятствия впереди.       Но он не пролез и половины, потому что его схватили за руку и в момент вытащили. Хосок закричал, увидев перед собой увесистое подобие человека, гнусавым голосом изрекающее только: «Piggie-piggie».       Чон начал брыкаться, пытаться ударить живое сало, но тот, разозлившись, швырнул парня в ограду. Тот, порвав сетку и попутно разбив стекло, полетел со второго этажа вниз.       Удар пришёлся неслабый — голова начала раскалываться. И перед тем, как вырубиться, парень увидел подошедшего к нему священника. Стоп. Священника? Откуда в этом адовом месте церковнослужитель? Мужчина взял из ослабевшей руки Хосока камеру и осмотрел её.       — А это ещё кто? — он заметил, что парень перед ним пришёл в себя. Глубоко вздохнул и поднял взгляд к потолку. — А. понимаю. Всевышний послал мне апостола.       Мужчина накрывает ладони Хосока своими.       — Да направит тебя длань Божья, сын мой. У тебя есть призвание.       Только тогда ошарашенный Чон потерял сознание.       Всё тело ломит, голова нещадно раскалывается, а в глазах плывёт и двоится. Кажется, сотрясение.       Хосок приподнимается на локтях и тут же падает назад.       На момент парень забывает, что произошло, и что он тут вообще делает.       Когда приходит осознание, Хосок хнычет, потому что это не сон, и он в грёбаной психбольнице.       С трудом берет себя в руки и осторожно встаёт на ноги, всё же пошатываясь и тут же опираясь на ближайшую колонну. Идти будет проблематично.       Чон осматривается и хлопает себя по карманам. Всё на месте. Подняв с пола камеру, Хосок осторожно шагает по разбитому стеклу к стойке в центре зала.       Парня едва не выворачивает от картины расчленённых полицейских, чьи кишки украшают паркет. Чон закрывает глаза рукой и стоит так некоторое время, молясь, чтобы, когда он снова туда посмотрит, всё тут же исчезло.       Наконец, юноша успокаивается и, выдохнув, убирает ладонь, но тут же вновь едва сдерживает рвотный позыв. Опираясь о стойку, он закрывает рот рукой и делает шаги, двигаясь в сторону дверей. Он примечает одну открытую и уже самостоятельно шагает к ней, сквозь большие панорамные окна видя огромное количество компьютеров.       Чон проходит через ряд, стараясь найти хоть какой-то компьютер, с которым можно взаимодействовать. Странно звучит то, что Хосок не мог коснуться клавиатуры, словно ему мешал какой-то невидимый барьер.       Красноволосый фыркает, осматривается и трёт уставшие глаза. В темноте кабинета находится около двадцати включенных на полную яркость экранов, отчего глаза начинают болеть и слезиться.       Так и не найдя ничего, Хо двигается к открытым дверям. За время, что он тут находится, парень успел понять важное правило — нужно двигаться на свет. Ну, или к открытым дверям, если их тут немного.       Только иногда проблемой соблюдения этого правила становилась неожиданная встреча с каким-нибудь психом по типу того «живого сала».       Юноша попадает в какую-то каморку с перекошенными стеллажами и лужей крови за одним из них. Красноволосый глубоко вздыхает, поднимая взгляд к потолку и на ощупь шагая вперёд. Слышится хлюпанье, парень морщится: наступил всё-таки…       В углу этой каморки он находит батарейку и, положив её в карман, осторожно выглядывает в дверной проём. В коридоре, куда вёл этот проход, сидел колясочник.       От одного только его вида Хо стало ещё страшнее и он развернулся, намереваясь смыться отсюда. Но невидимая сила снова его заставляет сделать против воли Чона.       Мужчина время от времени содрогался, будто в конвульсиях. Однако, его не волновало то, что в каморке кто-то шуршит.       И всё же сердце бедного Хосока начало стучать быстрее.       «Нет я, конечно, видел людей в подобном состоянии, но. тогда это были наркоманы. люди, употребившие наркотики, вели себя подобным образом…», — Чон закрыл глаза рукой и снова глубоко вздохнул. Ему нужно просто пройти мимо. Отпустить страх и пройти мимо.       Парень с великой надеждой, что его не заметят, присаживается на корточки и проходит мимо калеки. Тому хоть бы хны. С удивлением Хо обнаруживает, что остался жив, а потому дальше его ждёт что-то страшное. Он был бы счастлив, убей его сейчас этот умалишённый. Но нечто опять распорядилось иначе, заставляя юношу двигаться дальше.       Хосок на негнущихся ногах выходит из-за угла и присаживается, продолжая путь гуськом.       Юноша закрывает глаза и старается тихо пройти мимо колясочника. Задерживает дыхание и ускоряется, чтобы через несколько секунд замереть возле входа в комнату.       Дальше по коридору проход завален столами и стеллажами, так что остаётся только пройти мимо больных, что в комнате.       Преодолевая страх, Хосок решает всё же проверить: берет какую-то доску, валяющуюся возле шкафов, и бросает её в комнату с пациентами, тут же прячась за угол.       Проходит секунда, две. Всё тихо.       Чон выглядывает в проём — больным всё равно. Они «смотрят» в экран окровавленного телевизора, по которому только помехи показывают.       Красноволосый судорожно вздыхает и быстро пробегает мимо больных, за их диван, где оказывается проход под криво приколоченными досками.       Хосок видит приоткрытую дверь и, осмотревшись, гуськом идёт туда. Парень вздрагивает и тянет дверь на себя, как только замечает в свете настольной лампы труп со свернутой шеей. Мужчина был весь в крови, лишь форма указывала на то, что он был здесь охранником. На нагрудном кармане была закреплена какая-то карточка. Удивительно, что это подсвечивалось.       Чон списывает всё это на отблески настольной лампы, быстро хватает карточку и отлетает от трупа.       Пересмотрев достаточно фильмов по типу «мумии» или каких-то ужастиков, он боялся, что труп тотчас схватит его за воротник и притянет к себе, заставляя заглянуть в пустые глазницы с бездонной ужасающей тьмой. Будто сама смерть взглянет в глаза.       От этих мыслей юношу всегда бросало в дрожь, поэтому сейчас, чтобы не оставаться наедине с трупом, парень бросается прочь.       Осталось понять, от чего эта карточка. Никаких надписей больше не было, как в начале. Игра предоставила возможность Хосоку выживать самостоятельно.       Выживать в этом проклятом месте, кишащим придурками и полными психопатами. Хосок уже идёт мимо тех трёх овощей, которые пялятся на помехи в телевизоре и, вероятно, желая побыстрее прошмыгнуть, срывается на бег мимо колясочника.       Весьма зря. Пациент буквально сбивает его с ног, прыгая на красноволосого и начиная его душить. Парень всё-таки вспоминает, что иногда нужно и постоять за себя. Не всегда же бегать. Чон пинает больного промеж ног и спихивает с себя, после чего встаёт и срывается прочь.       На поворотах его заносит — полы скользкие, но главное для Чона сейчас: выбраться отсюда нахер.       Рядом с лифтом указатель, но он уже проверял: главные ворота закрыты. остаётся только искать дальше.       Парень бежит во второй коридор и проверяет все двери.       Чон слышит грохот и мчится назад, прячется за угол. Снова. Какой-то больной ломился в дверь в конце коридора.       Когда красноволосый снова выглянул, псих уже пропал. Как и желание выживать здесь.       Хосок быстро пробегает до конца коридора, дёргает ту дверь, в которую ломился чудак — закрыта. Он судорожно выдыхает и идёт обратно, стараясь теперь всё снять на камеру.       Его привлекает лишь одна дверь, к которой требуется доступ с карточкой. Может, новая карточка подойдёт?       И действительно: слышится щелчок, железная дверь открывается. Это диспетчерская служба безопасности, если судить по указателю возле лифта.       Боги, серьёзно? Здесь все компьютеры рабочие и есть даже камеры наблюдения. Безусловно, это спасение. Чон Хосок спасён!       Парень ликует, не скрывая радость и с размаху плюхаясь на компьютерный стул. Что же, осталось понять, что тут нажать, чтобы всё открылось.       Будто снова им кто-то управляет: руки сами набирают нужные коды и на экране высвечиваются коды и полоса загрузки. Хосок спасён.       Спа-       Экран рядом показывает того самого священника, который его тогда «благословил».       — что ты, блять, делаешь, — хмурится Чон и ударяет кулаком по столу, будто от этого загрузка начнет идти быстрее. — не вздумай! Слышишь, ты!       Крики в пустоту. Священник выключает рубильник и отключает энергоснабжение.       Комната погружается во мрак.       Казалось бы: счастье так близко, Хосок вот-вот окажется дома. Но надо же было этому идиоту всё испортить! Снова.       Снова слышится топот и грохот цепей. Чёрт, если это тот, о ком подумал Хосок, то всё плохо. Очень плохо.       Парень прячется под стулом и отодвигается под стол.       — Господи… — красноволосый начинает молиться в разы больше, как только железная дверь с засовами слетает с петель, и в помещение входит буквально монстр.       Юноша затихает и старается не издавать ни звука. Тут достаточно светло, но он в тени. его не должны увидеть…       Увидел.       — Отпусти меня! — кричать на него бесполезно: Хосок понял, как и то, что ему конец.       Момент — и слышится треск собственных костей. Маньяк ударил его об пол со всей своей титанической силы, тем самым пробив Хосоку голову.       Что было дальше Чону знать не дано — он моментально умирает.