Whip or gingerbread?

Неделя. Семь дней. Целых сто шестьдесят восемь часов! Каникулы казались такими неизмеримо длинными, и впервые Чимин был не рад этому. Потягиваясь на просторной кровати, Пак вяло изучал белоснежный потолок сонным взглядом. Он уже почти проснулся и отошел от сладкой тянучей дремы. В воздухе плыл чистый запах свежих простынь - укутавшись в одеяло, саб зевнул и уткнулся лицом в подушку. На ночь Чонгук выделил ему небольшую комнату с широкими окнами и просторной кроватью, валяться на которой оказалось сплошным наслаждением. Прикрыв глаза, саб едва заметно улыбнулся. Просыпаться бы так каждый день - в тепле и уюте, с ощущением умиротворяющего спокойствия в груди и приятной тяжести в затекших конечностях. Сморгнув со слипшихся ресниц навязчивую дрему, Чимин прогнулся в спине, разминая кости, и уже с большим интересом огляделся по сторонам. В свежем утреннем свете, разбавленном тенью тонких занавесок, комната выглядела довольно уютно. Было сложно определить время, однако, судя по ярким бликам, льющимся из-под неплотно зашторенного окна, стояло довольно солнечное и позднее утро. Странно, но внутри Чимина распирало странное чувство бодрости и желания делать что-то - так и хотелось доказать Чонгуку, что он чего-то стоит. Впереди было много времени, и, хоть с одной стороны это можно было принять как наказание, каникулы были одновременно и возможностью проявить себя с лучших сторон. Сонные размышления Чимина прервал резкий звук приближающихся шагов, глухо затихающих вдалеке. Прислушавшись, Пак определил, что кто-то уверенной походкой направляется в его сторону, однако, все еще медленно соображая после сна, сориентировался не сразу. Дверь с тихим свистящим скрипом распахнулась, и младший едва успел натянуть одеяло, со стыдливой суетливостью прикрывая оголенные участки тела. Впрочем, вряд ли это кого-то интересовало. Из двери повеяло легким свежим холодком, и ворвавшийся поток солнечного света развеял уютную сонную атмосферу. В комнату неспешно вплыл Чонгук, бесцеремонно врываясь в атмосферу мягкого сонного уюта и громко хлопая дверью. - Доброе утро. - бросил Чон, не глядя на младшего. В два шага он пересек комнату, и, подойдя к окну, раздернул штору. - Вставай. Повернувшись к сонному сабу, доминант оперся на подоконник и, небрежно засунув руки в карманы, окинул Чимина спокойным взглядом. Как ни странно, Чонгук пребывал в довольно хорошом расположении духа - по крайней мере, так показалось при первом взгляде на его мягко блестящие глаза и ленивые движения. - Мне надо сейчас уехать по делам, вернусь поздно. - пояснил Чонгук, медленно прохаживаясь по комнате. - Делай что хочешь, только в моем кабинете не копошись. - Хорошо. - пробурчал Чимин, подавляя желание зевнуть. Окинув младшего каким-то отстраненным взглядом, будто желая что-то добавить, Чонгук на секунду остановился. Задумчиво куснув щеку, он вышел, не сказав больше ни слова. Пак прислушался к глухому звуку его затихающих шагов и медленно выпустил воздух из легких. Что ж, судя по сухости разговора, Чонгук до сих пор не воспринимает Чимина как объект, достойный внимания. Впрочем, не страшно - теперь у саба была целая неделя впереди, чтобы исправить это. Еще немного повалявшись без дела, Чимин, словно вспомнив о чем-то, вдруг поспешил подняться на ноги. Торопливо подойдя к окну и протерев глаза, саб оперся руками о подоконник и осторожно глянул вниз. Несмотря на позднее утро, погода стояла совсем не солнечная и даже какая-то сероватая. Вскоре Пак услышал отдаленное рычание двигателя. Понаблюдав, как машина выехала на дорогу, Чимин проводил ее долгим взглядом. Лишь когда громкий хруст гравия под колесами совсем рассеялся в пыли, саб облегченно вздохнул. Почему-по теперь он чувствовал себя намного спокойнее. Весь день Чимин провел в радостном предвкушении чего-то неожиданного, однако с каждой минутой оно все больше таяло и в конечном итоге сошло на нет. Хорошенько обследовав дом, Пак убедился, что ничего интересного Чонгук не скрывает. Послонявшись туда-сюда, саб устало вздохнул, осознавая, что делать тут особо-то и нечего. Несмотря на ярко светившее солнце, на дворе было довольно холодно, и Пак убедился в абсурдности идеи прогуляться еще в тот момент, когда вышел за дверь. Для приличия походив по желтой траве, Чимин вернулся обратно, уже ощущая в груди унылую пустоту.

Было чертовски скучно.

Часам к трем должна была приехать домработница, и Чимин всей душой ждал назначенного времени, отсчитывая минуты. Хотелось пообщаться хоть с кем-то, будь то даже совершенно незнакомый человек. Но время как назло тянулось медленно, а из развлечений сабу был доступен разве что телевизор. Котенок, забившись под диван, категорически отказывался идти на контакт, и Чимин со вздохом бросил идею подружиться с животным после первой же попытки вытащить его. В общем, Пак представлял себе первые каникулы в компании истинного совсем не так...

***

Ближе к полуночи - в то время, когда ученикам интерната уже давно полагалось спать - на первом этаже послышались шаги. Громкий хлопок двери, разорвав смутный образ какого-то хлипкого ночного образа, разбудил Чимина, давно уже сладко дремлющего в кровати. Поежившись, саб нехотя разлепил глаза. Грань между сном и явью стремительно растворилась в неуютных звуках и шорохах - поняв, что больше заснуть у него не получится, Пак, скрипя сердцем, вылез из кровати. Неслышно прошмыгнув в коридор, Чимин подошел к лестнице, боязливо заглядывая вниз - боясь привлечь внимание, саб ступал максимально тихо и мягко. Чонгук стоял спиной к Паку, около большой стеклянной антрисоли. Он выглядел каким-то сгорбленным, подавленным - казалось, еще более уставшим, чем обычно. Склонившись, доминант достал что-то из шкафа - судя по тонкому звону хрусталя, это были стеклянные бокалы. Зевая и морщась от яркого света, Чимин неуверенно сделал пару шагов вниз по лестнице. Он еще не был точно уверен, будет ли Чон рад компании саба, и поэтому не спешил давать о себе знать. Однако каким-то образом Чонгук будто почувствовал присутствие младшего - не оборачиваясь, он тихо окликнул саба: - Спускайся. Тон был на удивление спокойным и мирным, и сначала Пак даже удивился, но вдруг распознал в голосе Чона печальные нотки грусти. Это было довольно странно; с учетом того, что старший уже зарекомендовал себя в глазах младшего уверенным и холодным тираном, тоска и усталось в голосе доминанта казались чем-то неестественным. - Все хорошо? - осторожно поинтересовался Чимин, опираясь на край стола и не решаясь подойти к Чону ближе, чем на два шага. - Хорошо? - Чонгук хмыкнул, не оборачиваясь. - Не сказал бы. Скоро выборы, поэтому работать приходится в два раза больше. Хочешь выпить? - он кивнув на бутылку прозрачной жидкости. - Это алкоголь? - осторожно поинтересовался Чимин, делая робкий шаг вперед и заглядывая старшему через плечо. Нахмурившись, он поднял на доминанта строгий взгляд. - Нет, расслабься. - махнул рукой Чонгук, открывая бутылку. Разлив питье по стаканам, Чон потянул один младшему и плюхнулся на стул. Запустив руку в волосы и тяжело вздохнув, доминант на секунду устало прикрыл глаза. Не отрываясь глядя на него полным отстраненного глубокомыслия взором, Пак сделал маленький глоток и тут же поморщился. - Эй! Это же соджу! - возмутился Чимин, сплевывая с языка вяжущий горьковатый привкус. Пак исподлобья поднял на старшего недовольный взгляд и осуждающе нахмурился. - Вы же сказали, что это не алкоголь! Праведный гнев его, однако, не получил в душе Чонгука должного отклика и даже ничуть не укорил самодовольный взгляд. Надменно хмыкнув, доминант равнодушно пожал плечами: - Ну... Значит, я обманул тебя. От такой прямоты саб сжал зубы, отодвигая стакан, и опустил недовольный взгляд в пол. - Ладно, не обижайся. - обезоруживающе усмехнулся старший, вставая из-за стола. Неслышно подойдя со спины, он мягко обхватил младшего за талию. Почувствовал тепло прижавшегося тела, Чимин напрягся; пытаясь отстраниться, он неловко повернулся к старшему, и, наткнувшись на горящий взгляд Чона, смущенно опустил голову. Доминант проявил неожиданную решительность, опираясь руками о стол позади младшего и перекрывая тому путь к отступлению. Чимин лишь рвано вздохнул, осознав, что его загнали в тупик, и попытался отшагнуть назад. Почувствовав, что со всех сторон его овевает слабость и странное безвольное желание подчиниться, Чимин и сам не заметил, как Чонгук плавно скользнул коленом по внутренней стороне бедра младшего, втискиваясь между его ног. - Просто если тебя чуть-чуть напоить, ты лучше идешь на контакт. - негромко усмехнулся старший, вмиг оказываясь подозрительно близко и выдыхая горячий шепот куда-то в район шеи. Пак изо всех сил вжал голову в плечи, упираясь ладонями в грудь стоящего напротив мужчины и стараясь держаться как можно дальше, однако тем самым только усугубил ситуацию. Теперь, когда Чимин почти сидел на столе, доминант устроился между его ног, что выглядело довольно двусмысленно. - Вы подразумеваете только физический контакт, - неловко промямлил Пак, пытаясь придать своему голосу как можно больше невозмутимого спокойствия. В действительности же ситуация стремительно выходила из-под контроля: Чонгуку было тяжело сопротивляться, и саб едва подавлял желание безвольно обмякнуть в его руках. Легкий запах дорогого парфюма и глубокое дыхание, оставляющее горячий след на бледной коже в районе ключиц, против воли опьяняли и без того разыгравшееся воображение. Чонгук вдруг отступил, позволяя Паку облегченно выдохнуть, и медленно вернулся на свое место. Соскользнув со стола, Чимин растерянно похлопал глазами и поднял на старшего вопросительный взгляд. Чонгук невесело улыбнулся. - Только физический контакт? - насмешливо буркнул он себе под нос. - А разве другой тебе нужен? Все вы одинаковые... - в конце Чон понизил голос почти до шепота. Пака слегка оскорбило пренебрежительное обобщение его с какими-то другими неизвестными людьми. - Да с чего вы это взяли? - возмутившись, он сжал кулаки. - Вы ведь даже не пытались по-человечески со мной поговорить. - Мне бы хотелось тебе верить... - негромко протянул Чон, и взгляд у него стал как-то мягче и печальней. Вздохнув, он потянулся к бутылке, наливая в стакан еще глоток прозрачной жидкости, но Чимин не собирался обрывать на этом разговор: - Если вы считаете меня таким же, как и остальные, почему не попытаетесь что-то изменить? - Что ты имеешь в виду? - доминант нахмурился. - Просто ваша манера общения с людьми... - Пак глубоко вдохнул, осторожно подбирая слова. - Думаю, можно быть и помягче. Повисла секундная пауза, и саб даже испугался, что своей прямотой немного переступил черту. Но доминант вдруг расплылся в улыбке. - А ты наглеешь. - Чонгук одобрительно усмехнулся. Пак недоверчиво склонил голову на бок, не обнаружив в глазах старшего никакой раздраженности или агрессии. Странно - Чонгуку нравилось слушать Чимина. Набрав в грудь побольше воздуха, саб воодушевленно продолжил: - Я не хочу показаться невежливым или обидеть вас. Но... Почему вы не можете общаться со мной искренне? Попытаться понять, узнать, обнять... Чимин замолчал, поднимая немного смущенный взгляд на слегка улыбающегося доминанта. Повисла пауза. Пак не знал, куда деваться от прищуренного взгляда старшего, полного каких-то долгих раздумий. - Какой же ты еще наивный. - растроганно усмехнулся Чон. - Иди сюда. Чимин не успел соорентироваться и лишь рвано выдохнул, когда доминант на удивление мягко притянул его к себе и, обхватив со спины, прижал к груди, запуская руку во взъерошенные волосы. Стараясь не шевелиться и не дышать, Пак прикрыл глаза, прислушиваясь к мерному звуку дыхания. Внутренне он все еще был напряжен, однако против воли тело начинало само расслабляться, а руки осторожно обхватили старшего за талию. Они просидели так минут пять; впервые представилась возможность насладиться тишиной и молча осмыслить общество друг друга. Прикрыв глаза, Чимин почему-то вдруг подумал о том, что, возможно, с Чонгуком все гораздо проще и легче, чем казалось сначала. Веки предательски потяжелели - долгий день и позднее время начинали сказываться на уставшем организме. Обмякнув, Пак почувствовал, как его медленно окутывает пьянящая паутина сна. Чон не говорил ничего и не двигался, только слегка поглаживал младшего по голове, в мыслях витая где-то в облаках. Тяжелый ворох проблем и различных дел, которые еще предстояло решить, никуда не делись - просто вдруг отошли на задний план. Сквозь сон Чимин почувствовал, как его несут куда-то и мягко укладывают в кровать. Никогда еще саб не спал так сладко и спокойно.

***

На следующее утро Чимин пребывал в тревожном нервном состоянии. Едва проснувшись, он вскочил на ноги, и несколько минут ходил по комнате, заложив руки за спину - вчерашний вечер казался сабу существенным шагом в их с Чонгуком отношениях. Не зная, как теперь вести себя, он взволнованно топтался так на протяжении десяти минут. Когда же наконец решился выйти из комнаты, время на часах уже перевалило за десять. Чонгука Пак обнаружил в кабинете - тот спал, поперев щеку рукой, в окружении стопок бумаг и разбросанных документов. В нерешительности остановившись рядом, Чимин задумчиво склонил голову и посмотрел на безмятежное лицо мужчины - внутри он разрывался от противоречивых чувств. С одной стороны, саба так и подмывало вновь набраться смелости и попытаться поговорить со старшим наравне. С другой, отчего-то все внутри сжималось при одной мысли о том, чтобы вновь перечить доминанту. Аккуратно присев на краешек стоящего рядом стула, Чимин со вздохом опустил взгляд. - Любуешься? - тишину прорезал насмешливый голос доминанта. - Кхм... Доброе утро. - не решившись, что ответить, Пак отвел взгляд. Чонгук поднял голову, зевая и недовольно морщась. Чимину показалось, что он должен сказать хоть что-то, и, прокашлявшись, он неловко поинтересовался: - Вы спали здесь? - А что, ты бы пустил меня в постель? - хмыкнул Чон, потягиваясь и поднимая на младшего равнодушный взгляд. Чимин поднялся на ноги, нерешительно замявшись: - Ну... Я тогда пойду. Считая разговор оконченым, саб развернулся к двери, но Чон вдруг резко поднялся с места и порывисто притянул к себе саба. - Подожди. - доминант произнес это едва слышным шепотом, одними губами, и развернул к себе Пака, обхватывая за плечи. Чимин слегка растерялся, когда Чонгук, усаживаясь в кресло, привлек его за собой, усаживая на колени. Доминант проявил неожиданную нежность, обнимая младшего и утыкаясь носом куда-то в район ключиц. Чимин слегка обомлел, почувствовав, как уголка рта ненавязчиво и удивительно трепетно коснулись чужие мягкие губы. Обжигающее дыхание, скользнувшее по гладкой коже, почему-то отозвалось в коленках предательской дрожью - так интимно и лично прозвучал этот тихий выдох. Чимин почувствовал, как сердце в груди забилось чаще, и по всему телу разлилось приятное тянущее тепло. Кажется, саб даже позволил себе поддаться чувствам. Чуть приоткрыв рот, Пак осторожно приобнял старшего за шею и, не получив в ответ никакой реакции, запустил руку в черные волосы доминанта, наклоняя голову и касаясь пухлыми губами чужих уст. Чонгук замер, ожидая дальнейших действий. Он позволил Чимину полностью перехватить инициативу, ощутить пьянящее чувство контроля и полного подчинения. Интимная тишина и сладкий вкус горячих губ разогрели саба, и тот, подавшись вперед, прижался всем телом к крепкой груди старшего, не без удовольствия ощущая напряженные мышцы под тонкой тканью рубашки. Скользнув языком по влажным губам, Пак углубил поцелуй, ощущая при этом какое-то странное отвращение и возбуждение одновременно. Когда их языки на секунду соприкоснулись, тело младшего прошиб электрический ток, и он слегка вздрогнул. Чимина с головой накрыло какое-то странное чувство, и он яростно продолжил терзать чужие губы. Горячо и крышесносно. Поцелуй вышел тянучим и мокрым - у Чимина после столь желанных губ осталось нежное послевкусие, отзывающееся в душе необычайной легкостью. Отстранившись на пару сантиметров, саб поднял на старшего взволнованный взгляд, ожидая реакции. Он еще ни разу не целовался, однако всей душой надеялся на то, что у доминанта он вызвал хотя бы малую долю тех эмоций, что испытал сейчас Чимин. Возможно, в глазах Чона и промелькнуло что-то - то ли глубокая нежность, то ли горящий огонек страсти. Однако выражение красивого лица вдруг сменилось на какое-то странное негодование, и, вдруг нахмурившись, Чонгук резко отстранился, грубым движением отпихивая младшего. От неожиданности ахнув, Пак плюхнулся на пол, больно ударяясь пятой точкой о паркет и неуклюже подставляя локти в попытке приглушить удар. - Вы чего? - младший поднял на Чонгука растерянный взгляд, непонимающе хлопая глазами. - Не бери на себя слишком многое. - строго нахмурился Чон, скрещивая руки на груди. Открытость в его глазах сменилась сухой холодностью - даже какой-то смесью злости и раздражения. У Чимина от этих эмоций что-то неприятно сжалось в сердце, отозвавшись глухой режущей болью в душе. Опять он что-то сделал не так. - Просто у меня сложилось такое впечатление, будто... - доминант задумчиво закусил губу. - Хм... Ты что-то ко мне чувствуешь. Довольно смелое утверждение - Пак всей душой надеялся, что щеки предательски не покраснели. - Разве вы этого не хотите? - увернулся от ответа саб, поднимаясь на ноги. Чон в ответ лишь презрительно скривился: - Это... Жалко. - Простите? - Чимин скептически изогнул бровь. - Это выглядит очень жалко. - чуть громче продолжил Чон, хмурясь и скрещивая на груди руки. - Глупое оправдывание чужих поступков. Любовь делает из людей идиотов. - Разве это плохо? - Пак попытался придать голосу оптимизм - совершенно неуместный в данной ситуации. Он вдруг почувствовал себя как-то неуютно - все обернулось совсем не так, как Чимин предполагал. Чонгуку почему-то тоже было некомфортно - впервые за их знакомство он подавленно опустил взгляд: - Я не хочу быть обязанным кому-то. - Может быть, просто боитесь разочаровать? - окончательно осмелев, Чимин подозрительно прищурился. Чон беззлобно хмыкнул, почему-то ничуть не раздражившись. - Я не тот человек, которого можно любить. - оперевшись о стол, доминант медленно поднялся на ноги. - Точнее, не так... Меня совершенно не нужно любить. - Любить надо всех! - с пафосом фыркнул Пак, сверля старшего полным бурлящего негодования взглядом. Чонгук промолчал, не двигаясь с места, и Чимин даже растерялся слегка - ему показалось, что впервые старший не смог ничего ему ответить. Выдержав паузу, доминант сделал шаг в сторону двери и уже собирался молча уйди, но вдруг остановился, оборачиваясь. - Ты... Ошибаешься. - неожиданно тихо и слабо выдохнул Чон, не глядя на младшего. Пак поднял смелый взгляд, но, наткнувшись на неожиданную неуверенность в глазах старшего, удивленно замер. Неужели он чем-то сумел задеть доминанта? На следующее утро Чонгук ушел рано, и Чимин так и не успел понять, обижается ли на него старший или нет. Пак постоянно думал о вчерашнем разговоре и пытался уловить, что же имел в виду Чон. Неужели ему и правда так противны были медленно зарождающиеся чувства саба? В том, что таковые имелись, Чимин уже почти не сомневался, однако предпочитал пока открыто доминанту не заявлять. Впрочем, после вчерашнего тот вряд ли теперь воспринимал Пака всерьез... И Чимин вновь вернулся к тягостным мыслям. Чонгука саб не видел ни в следующий день, ни в четверг - тот уходил рано и возвращался так поздно, что, казалось, даже не бывал дома вовсе. Однако заново заправленная постель и постоянно появляющиеся во дворе следы машинных колес говорили об обратном. Как-то раз Чимин даже осмелился зайти в спальню Чона - плюхнувшись на кровать, он заметил, что эта комната выглядела гораздо более уютной и обжитой, нежели другие. Саб даже позволил себе поваляться чуть-чуть на мягком покрывале, вдыхая приятный аромат. Ему почему-то вдруг стало спокойно и легко, будто его вернули в детство - сладкое и не столь далекое время беспечных утех и энергии. Матрас упруго прогнулся, и рядом раздался негромкий вопросительный мяв. Повернув голову, Чимин увидел поджавшего лапки кота, который впервые проявил инициативу в попытке пойти с человеком на контакт. Пак улыбнулся про себя и запустил руку в короткую шерсть, поглаживая животное: - Ты тоже скучаешь, да? - голос был необычайно подавленным и сиплым. Котенок напряженно сжался и отдернулся, предупредительно зашипев. Потом с негромким шорохом спрыгнул вниз. Хотел бы Чимин такую же независимость.

***

И снова тихое сонное утро, пустая квартира. Чимин готов выть от отчаяния, потому что ему еще никогда так сильно не хотелось уткнуться носом в чью-то грудь и почувствовать уютное тепло обхватывающих со спины рук. Внутри все холодеет и трескается на мелкие кусочки, потому что Чонгук, кажется, и в самом деле обиделся на Пака. Причина, правда, младшему не ясна, но предательское чувство вины оселает навязчивой тяжестью мертвой птицы где-то в сердце. Доминант вернулся только на следующий день, поздно вечером. Чимин домывал посуду в полной тишине, витая мыслями в облаках, когда в замочной скважине вдруг повернулся ключ, и дверь с тихим скрипом отворилась. От неожиданности вздрогнув, Пак резко обернулся, чуть не сшибив при этом груду тарелок. В кухню медленно ввалился Чонгук - устало сгорбившись, он молча сел на диван, откидывая голову на подушку, и не двигаясь просидел так пару минут. Все это время Чимин неотрывно глядел на старшего, ожидая хоть какого-то начала диалога, и, засмотревшись, даже заметил, что круги у Чонгука под глазами стали еще темнее, а кожа - еще бледнее. - Чего уставился? - хрипло выдавил Чон, не открывая глаза. Пак встрепенулся, судорожно обдумывая, что бы сказать. - Будете есть? - Чимин развернулся к холодильнику, - Аджумма сегодня приготовила столько всего вкусного... - саб поставил на стол принесенные домработницей блюда. - Не стоит. - глубоко вздохнул, Чон поднялся на ноги, собирая себя в руки. - Я уже поел. "И с кем это, интересно?" - мелькнула подозрительная мысль. Почему-то вдруг вспомнилась девушка с недавнего вечера и то, что она говорила о Чонгуке. Ведь Чимин так и не выяснил, правда это была или нет. Доминант, взъерошив рукой волосы, лениво зевнул и потянулся: - Я чертовски устал. - Хорошо. - покорно кивнул Пак. - Тогда я пойду спать, уже поздно... Замявшись, Чонгук вдруг неожиданно предложил: - Поспи сегодня со мной. Чимину показалось, что он ослышался. - Ч-что? - он неловко кашлянул, чувствуя, как по телу разливается обжигающий холод. Возможно, старший и нравится сабу немного, но такого поворота явно он не хотел и предвидеть не мог. - Мне грустно в последнее время. Пак удивленно поднял взгляд. Неужели Чонгук прямо сознался в своем одиночестве? От ощущения того, что, возможно, доминанту он нужен, Чимин невольно улыбнулся и испытал странный внутренний подъем - стало как-то неважно, имело ли предложение Чона скрытый подтекст - редкий шанс, когда доминант сам проявляет инициативу, он пропустить не мог. - Ну ладно. - Паку хватило пары секунд на обдумывание. Приняв согласие как должное, Чонгук удалился в душ, а Чимин остался на кухне в одиночестве. Немного полистав новостную ленту в телефоне, саб вдруг подумал о том, что никогда еще так надолго не покидал интернат. Сердце тоскливо сжалось при воспоминаниях о Тэхене. Интересно, как он там? Нестерпимо захотелось написать единственному близкому человеку, но в такое позднее время ученики в школе скорей всего уже спали. Глубоко вздохнув, через некоторое время Чимин нашел в себе силы подняться наверх. Тихо пройдя по лестнице, Пак скользнул в комнату, освещенную лишь слабым светом небольшой лампы на комоде. Дверь за спиной захлопнулась, словно ловушка. Чонгук, полусидя на кровати, листал записную книжку, параллельно что-то набирая в телефоне. На младшего он не обратил ни малейшего внимания. Неловко замявшись, Чимин пристроился на самом краешке кровати, пытаясь расположиться как можно дальше от доминанта. Все-таки положение было довольно смущающим, даже несмотря на то, как сильно сабу хотелось сблизиться со старшим. Укрывшись с головой под одеялом, Пак устремил в пространство бессмысленный взгляд, прислушиваясь к ощущениям. Чимин все еще чувствовал напряжение, сквозившее в комнате - впрочем, это могло быть лишь плодом его воображения - по крайней мере, Чонгук вел себя довольно невозмутимо. Отложив книгу, Чон потянулся к лампе и шелчком выключил свет. Комната погрузилась в густую непроглядную темноту, и саб вдруг почувствовал себя как никогда слабым и уязвимым. Вопреки робким надеждам, Чонгук все же решил нарушить личное пространство младшего, обхватывая его со спины. - Кхм. - неловко прокашлявшись, Чимин попытался немного отодвинуться, чего не позволял край кровати - в противном случае саб рисковал оказаться на полу. - Все нормально? - невозмутимо поинтересовался Чонгук, придвигаяся поближе. Пак уже почти было ощутил его дыхание на затылке, и зажмурился - положение было слишком неудобным даже чтобы находиться в нем, что и говорить о сне. Однако постепенно неловкость начала рассеивается. Чон перестал шевелиться, мерно дыша и согревая саба своим теплом, и младший вдруг ощутил в груди уют и какую-то странную благодарность. Поразмыслив, он осмелел и развернулся к Чону и, задержав взгляд на его умиротворенном лице, осторожно обнял. Это подействовало убаюкивающе. - Мы же вроде говорили по этому поводу. - неожиданно сухо пробурчал доминант, не открывая глаза. Нахмурив брови, он отпихнул Пака и перевернулся на другой бок. Стиснув зубы, младший едва слышно вздохнул. Лучше бы он никогда не пытался проявить инициативу. Но сабу это вдруг стало неважно - он просто был рад, что Чонгук наконец-то рядом.

***

На следующий день, в субботу, Чон неожиданно принял решение отвезти Чимина обратно в интернат. - Скоро голосование, мне нужно готовить предвыборную кампанию. - невозмутимо сообщил старший утром, надевая рубашку. Пак слегка смутился, ибо такие интимные подробности видеть ему пока не полагалось - отвернувшись, он промолчал, полностью отдавая свою дальнейшую судьбу в руки старшего. - Ладно. Оправив воротник, Чон направился к выходу, сухо бросая через плечо: - Тогда собирайся. Через полчаса выезжаем. Скрипя сердцем, Чимин нехотя вылез из-под вороха одеял и начал одеваться - благо никаких вещей у него с собой не было, можно было не торопиться. На первом этаже уже раздавались звуки резких шагов и открывающихся дверей. А через некоторое время в саду грозно заурчал двигатель машины, и Пак поспешил вниз - не хотелось заставлять Чона ждать. Покидая полюбившийся дом, Чимин подумал, что навсегда оставил тут частичку своего сердца.