Whip or gingerbread?

Ближе к полудню мелкий дождь перешлел в робкий, совсем еще слабый поток мокрых снежинок. Сильный ветер сбивал их с пути, и снежные хлопья таяли, так и не долетая до земли - однако мелкую утреннюю росу немного стянуло инеем, и воздух заметно похолодел. В такую погоду - пусть еще влажную и не совсем приятную - совершенно не хотелось загонять себя в бесчувственный плен четырех стен, будто в клетку. Зима наконец-то начинала звучать слабыми нотками, и, долетая до ушей, они отзывались почему-то в душе неожиданной теплотой. Странное чувство - вроде бы глупо радоваться перемене погоды, но осознание того, что зима вступает в свои права, отчего-то радует. Хоть где-то все идет по правилам, начинает налаживаться. Поэтому, оставшись в одиночестве у скрипящих ворот школы, Чимин не спешил укрыться от назойливо падающего за воротник снега в холодном здании. Немного подумав, он кинул робкий взгляд на усыпанную гравием дорожку, ведущую вглубь территории интерната. В такую ненавязчивую погоду было приятно прогуляться в одиночестве, переваривая в тишине свои мысли и накопившиеся эмоции, ведь Чимину еще многое предстояло решить. Пак медленно двинулся вдоль небольшой аллеи, которая в этом пустынном и голом дворе создавала хоть какое-то впечатление жизни и естественности. Гравий оказался неприятно влажным, из-за чего был похожож на грязную каменную кашу; не пройдя и десяти метров, саб уже почувствовал, как холодная влага предательски просочилась в ботинки, и зябко поежился. Однако теперь, когда ничего не мешало ему и не сбивало с мыслей, Чимину впервые за долгое время представилась возможность рационально разложить по полочкам все события последних дней. Вот только одно маленькое "но" - кажется, саб и сам не понимал, что происходит. До этого психология людей была ему более менее понятна - а вот действия Чонгука не поддавались никакому логическому объяснению. Почему старший вел себя так непостоянно, быстро сменяя гнев на милость и наоборот? Мысленно Пак отчаянно уверял себя в том, что причина кроется не в нем - все-таки осознание того, что истинный доминант не любит его, обжигало сердце обидой и заметно понижало самооценку. Чимина все еще не покидала робкая надежда на то, что слова Чонгука о чувствах Пака - точнее о их неприятии - были сказаны сгоряча. Как ни старался, саб не мог найти должного объяснения этой странной болезненной реакции. Возможно, тут все гораздо глубже - какая-то старая история, после которой Чон не желает больше связывать себя отношениями. Так хотелось в это верить. Там, где пологий земляной холм переходил в извилистую дорожку, на гранитовой приступке, тянущейся вдоль тропы, расположилась знакомая фигура. Чимин узнал это хрупкое телосложение еще издали - Мин Юнги, в своих белых джинсах светлым пятном выделялся на фоне темного камня. Поджав под себя одну ногу, саб сидел прямо на мокром мраморе, склонившись над большим блокнотом. Что-то черкая в нем, он не обращал ни малейшего внимания на окружавшую его непогоду и валивший хлопьями снег. Подойдя поближе, Чимин заметил черные провода наушников, тянущиеся из-под взлохмаченных светлых волос. Остановившись в паре метров, Пак замер, затаив дыхание, мысленно гадая, заметят его или нет. Пользуясь тем, что Юнги не слышал его шагов, которые из-за громкого хруста гравия разносились по пустынной территории предательским эхо, Чимин попытался осторожно заглянуть за плечо одноклассника. Но Юнги вдруг замер, нахмурившись, и быстро обернулся. - Чего тебе? - резко прижав к груди блокнот в попытке скрыть его содержимое, Юнги недовольно поднял взгляд. Чимин от неожиданности замер, опешив, и, так и не придумав оправдание, промолчал. Заметив растерянность Пака, Мин заметно смягчился. - Что ты тут делаешь? - немного настороженно спросил Юнги, однако в голосе его уже не было тех раздраженно-надменных ноток, которые Чимин привык слышать. Пак замялся на месте, так как от пронзительного взгляда, смотрящего на него с каким-то холодным любопытством, стало не по-себе - Чимин никогда еще не общался с Юнги один на один, и понятия не имел, как надо себя вести. Однако кое-что подсознательно подталкивало саба на диалог - ему надо было что-то спросить. Какой-то вопрос крутился на языке, но сформулировать его Пак пока не мог. - Хм... Я прогуливался здесь и увидел тебя. - опустив взгляд, Чимин неловко пристроился рядом с Мином, вздрагивая от прикосновения холодного камня. Юнги отодвинулся, но не из-за нарочитого презрения, а просто по привычке - он не любил подпускать людей слишком близко. Но от внимания Пака не укрылось, что Мин был слегка насторожен, если не напряжен. - По-моему, мы не на столько близки, чтобы ты останавливался поболтать со мной. - заметил Юнги, кидая краем глаз на собеседника недоверчивый взгляд. Пак не смог понять, была ли эта фраза намеком на то, чтобы он ушел, или просто замечанием. - Как провел каникулы? - зачем-то поинтересовался Чимин, игнорируя последнюю реплику. Он и сам не понимал, что творит - Мин Юнги входил в список людей, с которыми Пак меньше всего хотел бы пересекаться. Юнги замолчал на секунду, пристально сверля одноклассника настороженным взором, и, к удивлению, спокойно и даже весьма дружелюбно ответил: - Неплохо. Хотя здесь было довольно много людей, так что тебе повезло, что удалось свалить. Чимин удивленно поднял брови, бросая на Мина короткий взгляд. Так значит, Юнги на протяжении этой недели оставался в школе? - Разве ты не ездил к своему доминанту? - уточнил саб, задумчиво покусывая нижнюю губу. В принципе, ему было не так уж и интересно, но в глубине души все же зародилась малая доля любопытства. Реакция Мина показалась Паку довольно странной - тот съежился, неуверенно опуская глаза, и запахнул незастегнутую куртку, обхватывая себя руками. - Ну... Хм... Вообще-то нет. - пробормотал Юнги, и в этой робкости Чимин впервые разглядел что-то сабье, и вместе с тем - невероятно трогательное. Неудивительно, что Мин первый из их класса нашел своего истинного. - Поссорились? - осторожно спросил Пак понимающим тоном, и тут же пожалел об этом. Юнги бросил на него грозный взгляд, будто хищник, на территорию которого покусился чужак. В это момент Мин, наверно, изо всех сил боролся с непреодолимым желанием прошипеть собеседнику к лицо что-то типа "Иди нахуй, это не твое дело!". Странно, но ему удалось сдержаться. - Не хочу об этом говорить. - тактично ответил саб, стискивая зубы. Пак подумал, что лучше это тему не трогать - жизнь Юнги его не на столько интересовала, чтобы тревожить в Мине старую рану и будить зверя. Но все же не удержался: - Как вы познакомились? - зачем-то спросил Чимин, надеясь, что вопрос был не слишком личным. - Хм... - Мин призадумался. - Мне было девять. Сбежал как-то раз с уроков и встретил его на улице. Короткий рассказ был вполне исчерпывающим, и Чимин даже думал ограничиться этой информацией, но Юнги, тоскливо опустив глаза, вдохнул поглубже и зачем-то продолжил: - Я тогда был только в третьем классе и не думал даже об истинных. И знаешь... Мне вдруг стало как-то страшно. - Ты боялся его? - удивился Пак, заинтересованно поворачиваясь к светловолосому парню, против воли ловя его грустный взгляд из-под опущеных ресниц. В этот момент Чимин почему-то подумал, что они с Мином чертовски похожи в чем-то, и вполне могли бы поладить. А еще Паку показалось, что таким - немного подавленным и слабым - Юнги выглядел необычайно красивым. Вот только об этом думать совсем не следовало, и саб поспешно отвернулся, стряхивая минутное наваждение. - Я... Вдруг подумал: а что, если это правда? - взволнованно ответил Мин. Он говорил как-то торопливо, будто из-за срочной необходимости высказаться. - Все то, что говорят о доминантах... Точнее, стараются не говорить. Жесткость, грубость, - светловолосый парень, повернувшись к Чимину, неловко кусал губы и прятал взгляд. Пак еще никогда не видел одноклассника таким взволнованным. - Ты понимаешь меня, да? Это так пугающе и неизвестно. Я был совсем еще ребенком, он мог сделать со мной все, что захотел... Юнги вдруг замолчал, оборвавшись на полуслове. Углубившись в воспоминания, он пару секунд ничего не говорил, пока Чимин с плохо скрываемым любопытством сверлил Мина горящим взглядом. - И что же он сделал? - тихо поинтересовался Пак, которому отчего-то эта ситуация была так близка и знакома, что он невольно сочувствовал однокласснику. Может, Мин и не был тем человеком, с которым это следовало обсуждать, но почему-то Чимин сейчас остро ощущал какое-то душевное родство между ними. - Ничего. - грустно вздохнул Юнги. - Взял мой номер телефона и обещал позвонить. Мин не выглядел разочарованным, но каким-то печальным - при всяком упоминании его доминанта глаза саба почему-то заволакивал легкий туман, а взгляд притуплялся. Чимин не хотел вникать и расспрашивать, что произошло, но одно он понял точно - даже за эти пару минут их разговора - у Юнги с истинным все шло далеко не так гладко. Раньше Пак до боли в сердце мечтал встретить своего доминанта и завидовал Мину. Теперь же, взглянув на ситуацию под другим углом, саб понял, что не всегда отношения так прекрасны, как кажется на первый неопытный взгляд. - И что же? - осторожно спросил Чимин, и, в ответ на вопросительный взгляд, быстро пояснил. - Каким он оказался? Доминанты и правда такие? Юнги пожал плечами: - Почему ты меня спрашиваешь? У тебя ведь тоже есть доминант. Хотя... - Мин негромко усмехнулся. - Не он у тебя, а ты у него. Чимин промолчал, потому что тема доминантского собственничества была ему не слишком приятна. Правда, мать ее, колола глаза, но почему-то при мысли о том, что Юнги, по всей видимости, думал так же, на душе становилось легче. Помолчав и подумав, Мин снова заговорил: - Да, он был иногда чересчур упрямым. Я не люблю, когда мое мнение ни во что не ставят, поэтому его грубость была даже хуже физической боли. Но знаешь, что я скажу? Боль, насилие - это не только неотъемлемая часть доминанта. Это очень важно и для сабов. Просто никто не хочет признаваться себе, что страдания могут доставлять удовольствие. Именно физические; душевные - совсем другое. Бьет - значит любит, так вроде говорят? Бред. - холодно отсек Юнги. - Бьет - значит ты интересен. Не трогает - значит не любит. Мин замолчал на секунду, и в глазах его зажглись яростные искорки. - Нам всем нужно внимание. Хоть какое-то. - свирепо прошипел он сквозь зубы. Воспоминания, собственные мысли почему-то вызывали в сабе гнев - о чем именно Юнги думал, Чимин не знал, однако готов был поклясться, что негодование одноклассника вызвал не он. - Поэтому, блять, если он жесток, будь благодарен. Это еще не самое страшное. Что же, по мнению Мина, было самым страшным, Пак спросить не решился. Юнги вдруг нахмурился, глядя в пространство - будто прислушивался к внутренним ощущениям. Потом неожиданно сказал, невесело хмыкнув: - Забавно. Никогда не думал, что смогу с кем-то об этом поговорить. Пак от этой фразы почувствовал себя неуютно близким к однокласснику и поспешил вернуть разговор в прежнее русло: - Ты говоришь обо всем этом так, будто доминанты - какое-то зло. - недовольно заметил Чимин. - И нельзя позволять себе влюбляться. Юнги бросил на него снисходительный взгляд, словно на неопытного и глупого ребенка: - Позволить влюбиться? Хах, если бы это можно было контролировать... - Мин невесело усмехнулся. - Впрочем, все зависит от ситуации. Ты как думаешь? Чимин колебался: - Я не уверен. Можно ли позволить себе поддаться зарождающим чувствам и влюбиться в того, с кем тебе ничего не светит? - Не думаю, что я тот, кто может дать тебе ответ. - вздохнув, честно признался Мин. - Но знаешь... По-моему лучше вообще не связывать себя отношениями. Такая херня, и зачем это кому-то нужно? Чимин почему-то обиделся. Пренебрежение в голосе Юнги казалось сабу скрытым проявлением неуважения и пофигизма к его чувствам и жизни в целом: - А что, если оно того стоит? Мин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вдруг оборвался на полуслове. По лицу его пробежала тень - будто бы неожиданно снизошло озарение - и на секунду он даже забыл о существовании Чимина, потому что решение - такое простое и легкое - наконец пришло ему в голову. Юнги резко повернулся к Чимину, прямо глядя в глаза и неровно дыша. Пак даже испугался на секунду, потому что взгляд у светловолосого парня стал нездорово взволнованным и туманным. - Ты прав. - тихо сказал Мин, едва заметно улыбаясь. - Ты, блять, чертовски прав. Чимин удивленно похлопал ресницами, потому что и правда не понимал. Он не знал и не мог знать, что впервые за долгие годы Юнги менял монохром на пестрые краски - настолько яркие, что в глазах начало рябить. Мин слишком рано повзрослел, слишком рано ушел с головой во все то дерьмо, о котором ему еще в силу возраста знать не полагалось. И, кажется, ему наконец-то протянули руку. Неосознанно, правда. Уголки губ едва заметно дрогнули, и Юнги впервые улыбнулся Чимину - так солнечно и тепло, что Паку тут же стало неловко - ведь рассеянный радостный взгляд лучистых глаз адресовался именно ему. - Знаешь... - задумчиво протянул Мин. - Люди порой неосознанно дают ответы на очень важные вопросы. Спасибо. В неожиданном порыве Юнги уверенно схватил Чимина за ворот куртки, и, по-хозяйски смяв в кулаке жескую ткань легкой ветровки, притянул Пака к себе, прижимаясь губами к уголку рта и горячо и мягко дыша куда-то в район заалевших скул. Чимин почему-то подметил, что у Юнги очень приятный нежный вкус - возможно, именно поэтому саб не спешил разорвать поцелуй. Хотя, это скорей напоминало лишь легкое касание губ, наполненное едва заметным вкусом яблочного сидра и далекой ноткой мятного ментола. Пак неожиданно почувствовал теплый прилив сил, желание прижать Мина ближе, спутав пальцы со светлыми волосами - но вовсе не из-за колыхнувшейся волны страсти или сладкой агонии сексуального возбуждения, а от неожиданного осознания родства их душ. Это было бы чем-то вроде призрачного крика его притупленного, находящегося на грани потери пульса сознания. Но Чимин сдержался. Правда, его немного напугал тот факт, что это далось нелегко. Юнги, скользнув губами вниз по подбородку, медленно отстранился. Черные глаза Мина на секунду заволокло тонкой поволокой отстраненной растерянности, а потом в них ярко зажегся и вспыхнул предательский огонь запоздалого стыда. Он вдруг остро осознал то, что только что сделал. И, кажется, теперь уже почти что жалел. - Странные у тебя способы сказать спасибо. - сипло усмехнулся Чимин, пытаясь своим дрожащим, хриплым смешком разрядить обстановку. Неловкость. Неловкость. Черт.

***

Десять минут спустя, Чимин, неровно и взволнованно глотая рваный воздух, резко влетел в комнату, захлопывая за собой дверь и устало врезаясь в деревянную поверхность спиной, будто ища опору при падении. Он все еще рассеянно хлопал глазами, ища расфокусированным взглядом малейшее движение в воздухе - скорее машинально, чтобы отвлечься. Сердце не билось отчаянно рвущейся наружу птицей. Желудок не сводило от волнения. Пак, кажется, ничего не чувствовал, кроме пугающего спокойствия. Это было странно и немного удивляло - но лишь самую малость, не больше. Создавалось ощущение, что Чимин сейчас не целовался с почти не знакомым парнем, а спокойно прогуливался по парку, как в любой другой день. И это не было правильным. Но почему-то успокаивало. - Хэй, приятель, все нормально? - Чимин только сейчас понял, что медленно сполз по стенке, и все это время сидел, сжавшись на холодном полу. Перед глазами мелькало задумчивое лицо Тэхена. Взгляд у него был не взволнованный, скоре, внимательный и отстраненный. - Кхм. - неловко кашлянув, Пак поднялся с места. Ким молча наблюдал за его действиями, глядя как-то оценивающе и с сомнением. Кажется, на секунду даже повисло тягостное напряжение. Тэхен молча протянул другу руку, помогая подняться с пола. Чимин не нуждался в этом, но почему-то крепко схватился за ладонь Тэхена, будто за спасительную нить в этот мир. Ким молча посмотрел на задумчивое выражение лица Пака и вдруг прыснул. Очуждение между ними вмиг испарилось. - Ну, давай! - пожирая друга горящим взглядом, Тэхен плюхнулся на кровать, подхватывая подушку и сжимая ее в объятиях. Пак на секунду растерялся, так как благовейное молчание Кима и блестящие любопытством глаза могли означать лишь одно - Тэхен ждал рассказа, и, судя по всему, интересного и захватывающего. - Чего? - удивился Чимин, присаживаясь напротив. Ким закатил глаза: - Рассказывай. Как провел каникулы. У Пака неприятно сжалось сердце. - А-а, ты об этом. - он попытался изобразить на лице пренебрежение и скучающе поморщился. - Да ничего особенного. Обычная неделя. - Обычная неделя? - Тэхен резко вдохнул, будто задыхаясь от возмущения. - Ты же мечтал об этом с детства! Я торчал тут все это время, гадал, волновался. Предвкушал долгий рассказ. Рассказывай давай. Чем вы там таким тайным занимались? Лицо Кима вдруг вытянулось, будто ему в голову пришла неожиданная и пугающая разгадка: - Хотя подожди-ка, я сам угадаю... Да ну, правда? - он восторженно перевел взгляд на друга, и Чимин, поняв, куда Тэхен клонит, вздрогнул. - Эй, мы просто немного болтали, ясно? - возмутился Пак, стремительно покрываясь пунцовым румянцем. - Он все время пропадал на работе, так что я просто сидел дома и скучал. Ким с сомнением склонил голову на бок, но все-таки промолчал. Чимину показалось на долю секунды, что в глазах у того сверкнула обида, и даже какой-то смутный отголосок ревности, что показалось сабу странным. - А ты что? - решил перевести тему Чимин, откидываясь на подушку и скрещивая руки за головой. От быстрого взгляда на знакомый облупленный потолок на сердце потеплело - здесь было гораздо уютнее, чем в большом особняке Чонгука. - Страдал. - с чувством произнес Тэхен, закатывая глаза. От минутной раздраженности не осталось и следа, и Пак расслабился. Возможно, преждевременно. Первые дни учебы прошли довольно быстро и легко. Чимин, пытаясь вновь привыкнуть к скупой обстановке общежития и втянуться в учебный процесс, первое время думал только об уроках. Ни разу он не ловил себя на мысли о событиях последней недели и не вспоминал о Чонгуке. Казалось, так было даже лучше. Точнее... Проще. Удобнее. Но прошлое все еще цеплялось за Чимина длинными щупальцами, назойливо выхватывая из памяти недавние воспоминания. Временное затишье было лишь способом убежать от проблемы, закрыв глаза. Оно было не вечным. В тот день Тэхен с Паком сидели в холодном помещении столовой, прожигая последние минуты большой перемены в очужденном молчании. Мимо шныряли ученики, громко скрипели железные ножки стульев, проезжая по белому кафелю, все гудело от разноголосых перешептываний и разговоров. Тэхен вяло мешал ложкой остывший суп, неотрывно глядя в телефон и что-то быстро печатая. Стараясь хоть как-то настроить друга на разговор, Чимин пытался завязать диалог вокруг интересных Тэхену тем, но в ответ получал лишь одностожные ответы. - Эй! Ты меня слушаешь вообще? - возмутился Пак. Ким на секунду оторвался от экрана, мельком кидая на Чимина виноватый взгляд. В последнее время Пак подозрительно часто замечал на себе этот тяжелый сверлящий взор; всякий раз, поднимая голову, он ловил грустный взгляд задумчивых глаз Тэхена, которые тот тут же отводил. - Ты ведешь себя странно в последнее время. - как бы невзначай заметил Чимин, зорко ловя каждое движение друга в попытках понять его реакцию. По лицу Кима не пробежала ни одна тень - впрочем, он был неплохим актером. - Разве? - он равнодушно изогнул бровь. У Пака в груди что-то екнуло и оборвалось. - Ты точно ничего не скрываешь? - Чимин нахмурился. Тэхен возвел глаза к небу и обиженно выпятил нижнюю губу: - Что-то ты не очень лестного обо мне мнения. Я, знаешь ли... Он вдруг оборвался на полуслове, прикусив губу. Пак даже удивился немного, потому что на лице друга каскадом промелькнули десятки эмоций разом - от неуверенности и сомнения до раскаяния и вины. - Прости. - убитым голосом произнес Тэхен, сжимая губы в бледную ниточку. - Прости, я, правда, не знаю, как это получилось. Чимин придвинулся поближе, и, неуверенно коснувшись руки Кима, попытался посмотреть на него самым мягким и понимающим своим взглядом. Тэхен не отдернул ладонь - только опустил глаза в каком-то слабом и жалком стыде. Пусть это и означало крайнюю степень доверия, которое в этот момент возвелось между ними призрачными мостиками, Чимин почувствовал, как все внутри неприятно сжимает и разъедает горько-соленая тревога. Выходит, Ким и правда что-то скрывал. Рядом послышалось ненавязчивое вежливое кашляние и сбивчивый звук взволнованного дыхания. Тэхен и Чимин разом подняли головы, и с удивлением обнаружили стоящего рядом директора Сона: мужчина неловко топтался около столика, поправляя круглые очки, и, как ни странно, выглядел довольно встревоженным. - Хм... Привет, Чимин. - директор попытался неловко улыбнуться, но получилось пугающе-неестественно. - Рад снова тебя видеть. Как прошли каникулы? Пак с Кимом переглянулись. Интересно. - Неплохо. - осторожно ответил Чимин, которого повышенное в последнее время внимание со стороны учителей начало немного напрягать. Почему-то преподаватели упорно делали вид, будто Пака не существует и старались на него не смотреть. Это было довольно удобно, и Чимин сразу нашел в новом положении свои выгоды - можно было работать менее усердно и опаздывать на уроки. Но все же это было странно. Уж не запугал ли учителей Чонгук? - Что ж... Рад. Очень рад. - рассеянно сказал директор, снимая с переносицы очки и потирая стекла об край пиджака. - Если тебе понадобится что-нибудь, ты говори, не стесняйся. Ну, мебель там в комнате новая, мы поищем что-то получше. Или с учебой проблемы. Можешь пропустить пару деньков, если тебе нужно отдохнуть. Снова едва заметный намек и внимательный любопытный взгляд. Чимин стиснул зубы. От чего это, интересно, ему нужно отдыхать? Пак уже глубоко вдохнул, приготовившись ответить что-то колкое: возможно, на грани грубости, но Тэхен, каком-то образом почувствовав это, поспешно встрял в диалог: - Уверен, Чимин обязательно воспользуется вашим предложением. - заявил он Сону с милой улыбкой, всем своим видом показывая, что разговор закончен. Директор рассеянно куснул губу, пытаясь придумать, что на это ответить. Видимо, так и не найдя способа заполнить неловкое молчание, он предпочел удалиться, одарив Чимина легким вежливым кивком. - Да, похоже, теперь директор с радостью будет вылизывать тебе задницу. Очень удобно. - нарушая молчание, задумчиво протянул Тэхен. Проводив уходящего Сона взглядом, он вдруг хитро улыбнулся. - Правда, для этого тебе придется лизать кое-что другое. От столь смелого намека Чимин вздрогнул, и, возмущенно фыркнув, резко поднялся с места: так, что железные ножки стула с неприятным визгом проехались по белым плиткам пола. - Тебе не кажется, что ты немного... Хм... - Пак схватил за ручки пластиковый поднос, намереваясь с обидой удалиться и провести оставшееся время в гордом одиночестве, но резко замер и плюхнулся обратно на стул. - Что же это я, интересно, "немного"? - Тэхен с воинственным видом скрестил на груди руки. Он любил поспорить. - Постой-ка, - Чимин нахмурился, не обращая внимания на тон друга. Он растерянно вглядывался в толпу, пытаясь уловить в бессистемных движениях и телах мелькнувшую на секунду фигуру. - Это, случайно, не Мин Юнги в твоей толстовке? Тэхен, даже не оглянувшись, едва заметно побледнел, но все же сохранил невозмутимость: - Не понимаю, к чему ты клонишь. - слегка натянуто улыбнулся Ким. Чимин победно взглянул на него, радостно округляя глаза. - О-хо, смотрю, ты здесь без меня время даром не терял. Но ладно, рассказывай, - Пак перегнулся через стол, сверля друга горящим взором и понижая голос до благовейного шепота. - Мне не терпится услышать эту удивительную историю.

***

Телефон, тихо завибрировав, огласил комнату мелодичным звоном. В наступающих сумерках засветившийся экран горел особенно ярко, и Чимин, щурясь, потянулся к мобильнику. Девять сорок пять. Пятнадцать минут до комендантского часа в интернате. И новое сообщение от человека, которому Пак просто не мог отказать. Чонгук: Жду тебя внизу. Спустись. Быстро. Чимин вздохнул с осознанным обречением и уткнулся носом в сгиб локтя. И что, ему опять преданно нестись черт знает куда, ловя на лету каждое слово доминанта? Это начинает раздражать. Тэхена в такое позднее время все еще где-то носило: Пак не знал наверняка, но теперь догадывался, где именно. Накинув легкую парку и зашнуровав ботинки, Чимин выключил в комнате свет и негромко захлопнул дверь. В коридоре было темно, прохладно и пустынно. Из щелей под дверьми лился дрожащий оранжевый проблеск, местами ломаемый резкими тенями. До слуха изредка доносились тихие голоса: в это время жизнь в общежитии кипела, как в маленьком муравейнике. Оставалось только надеяться, что проблем с охранником не возникнет. Когда Чимин вышел на улицу, легкие тут же резанул непривычно холодный воздух. Небо было необычайно чистым, и бледный свет луны расстилался по всей округе. "Скоро будет снег " - почему-то подумал Пак и невесело улыбнулся. Как ни странно, машину Чонгука он заметил за территорией интерната: значит, доминант не заезжал в школу по делам - иначе директор точно выделил бы гостю место на площадке перед входом. Странно: из всего следовало, что Чон приехал только сейчас, конкретно к Чимину; видимо, по какому-то действительно важному делу. В любой другой ситуации с любым другим человеком Паку бы этот факт польстил... Но сейчас лишь вызывал тревогу и настораживал. Подойдя поближе, Чимин уже не стал топтаться вокруг да около, как делал это прежде: дверь, конечно, оказалась открыта, и саб поспешно залез внутрь, впуская в салон поток холодного воздуха. Казалось, с их последней встречи Чонгук ни капли не изменился: все то же спокойное выражение лица, ровный взгляд, и, главное, абсолютное безразличие к присутствию Пака. - Здравствуйте. - неуверенно поднял бровь Чимин, вопросительно глядя на старшего. Молчание. Вздохнув, Пак отвернулся к окну, подпирая щеку рукой и сонно облокачиваясь лбом о стекло. - Через десять минут ворота закроют, надо бы к этому времени вернуться. - зачем-то сказал саб. - Что-то срочное случилось, да? Доминант не ответил, сосредоточено глядя на дорогу и сворачивая за поворот. Машина ровно набирала скорость, и тихий шелест ветра за окном убаюкивал. Пак прикрыл глаза и замер, уже не пытаясь завязать разговор. Спустя пять минут тягостного молчания Чимин не выдержал. - Куда мы едем? - настороженно поинтересовался саб, со скукой провожая глазами проносящиеся за окном смутные очертания деревьев. Чонгук украдкой кинул на него ледяной взгляд. Если бы Пак заметил его, уже сейчас почувствовал бы неладное. - В лес. - выдохнул Чон резко, стискивая зубы. Чимин немного растерялся, пытаясь понять, была ли эта шутка или нет. - Что вы имеете в виду? - пытаясь придать голосу уверенности, саб и не заметил, как в нем промелькнули легкие нотки озлобленности. И паники. Повернувшись, Пак с плохо скрываемым волнением вгляделся в каменное лицо Чона, слегка освещенное неоновым светом лампочек на консоли. В тусклом полумраке легкая усмешка, витающая на устах доминанта печальным отголоском давних эмоций, выглядела довольно устрашающе. Чимин поймал себя на мысли, что сейчас больше всего на свете ему хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Потому что он не доверял Чонгуку. - Скоро узнаешь. - хмыкнул доминант, и Паку стало не по себе от прозвучавшей в голосе угрозы. У Чимина в животе неприятно сжалось что-то, напоминающее пока еще хорошо сдерживаемую панику. А тревога, как известно - та еще сучка: чувства могут вырваться из-под контроля в любой момент. Пак хотел спросить еще что-то, но машина резко затормозила, и саб чуть не врезался головой в лобовое стекло. Он вздрогнул, боясь дышать, потому что даже сейчас во всяком действии Чона, во всех его движениях и словах сквозила абсолютно беспричинная и неясная Чимину злоба. Неизвестность пугала. Чонгук заглушил двигатель и, вынув ключ, швырнул его в бардачок. Пак едва заметно вздрогнул. В ночной тиши остались лишь они и далекий шум ветра, запутавшегося в проводах. Доминант молча вышел на воздух, громко хлопнув дверцей. На секунду замер, всматриваясь в горизонт - Чимин не мог точно определить, что Чон в этот момент чувствовал, так как мужчина стоял спиной - и резким быстрым шагом обогнул машину. Пак молча наблюдал за его действиями, и с каждым мигом в сознании все отчетливее и ярче поднималась нарастающая и не поддающаясь контролю и пониманию паническая волна страха; затапливая все вокруг и притупляя ощущения, она поглотила саба почти полностью. Он даже неуютно сжался, потому что повод для беспокойства действительно был. Чонгук, открыв дверь, без промедления схватил саба за ворот куртки и рывком вытащил наружу. Чимин больно ударился затылком о боковую панель крыши и зашипел, непроизвольно стискивая зубы. Не обращая внимания на слезы, выступившие от боли на глазах у младшего, Чон грубо прижал его к машине, придавливая предплечьем чуть ниже груди. Паку стало тяжело дышать. - Что вы... - начал он, испуганно съеживаясь и нервно сглатывая ком в горле. Снова. Снова эта пугающая, беспочвенная агрессия. Чонгук отстранился. Его глаза в мистическом лунном свете блестели как-то лихорадочно и озлобленно - впрочем, Чимин уже успел привыкнуть к этому надменно-раздраженному выражению лица. Почему-то Чон дышал отрывисто и рвано, к удивлению выдавая в себе смущающую взволнованность. В глубине его дерзко темнеющих глаз, под искрами яростной независимости Пак на секунду уловил робкое движение новой, незнакомой доселе эмоции. Отчаяние. Ночь пахла тихой прохладой и далеким прошлым. Слабый ветер качал натянутые черной паутиной провода и разбавлял блеклый свет фонарей над головой. Тишина длилась недолго, но достаточно, чтобы Чимин смог услышать загнанный стук сердца своего доминанта. - Почему? - хрипло выдавил старший, сжимая ворот легкой куртки саба и несильно придавливая его к металлическому корпусу машины. - Почему все опять идет не так? - О чем вы? - удивился Пак, судорожно перебирая в голове все возможные сценарии дальнейшего развития событий. - О тебе! - рыкнул старший. - Почему мы не можем существовать спокойно, не нарушая принципов? Ведь разве я прошу многого? Только скажи, я куплю все, что ты захочешь. Можешь не ходить на занятия. В школе к тебе теперь относятся лучше. Я ведь даже не прошу любить меня! Звучало так по-детски безнадежно, что Чимин удивился: создавалось такое ощущение, будто он и правда смог сделать Чону очень больно. - Неужели так сложно соблюдать хоть какие-то рамки хотя бы на людях? - недовольно продолжил Чон, стискивая зубы и неприветливо хмурясь. - Мне плевать, хоть трахайся там с кем-то, но чтобы я об этом не знал. Я же сказал, ты принадлежишь мне. Так вот, что означала та фраза. У Чимина в животе что-то неприятно сводит и закручивает в узел. Собственичество Чона было основано далеко не на ревности и любви. Это было лишь становление официальных рамок и запретов, сценарий, которого следовало придерживаться в обществе. - Что приуныл? Мне похуй, с кем ты там лижешься, делай это не на людях, ладно? - грубо кинул Чонгук, ослабляя хватку. - Да о чем вы? - с отчаяньем бросил Пак, искренне не понимая причины внезапной агрессии и невинно хлопая глазами. - О твоих поцелуях с одноклассниками. Думал, я ничего не пойму? Медленно к Чимину пришло осознание. Так вот, что имел в виду Чонгук. Правда, до сих пор оставалось неясно, откуда доминант узнал о том злосчастном поцелуе с Юнги, но в тот момент Пак не придал этому значения. Он лихорадочно опустил глаза, пряча взгляд: как объяснить Чону, что это был, грубо говоря, братский поцелуй, если Чимин не мог оправдаться даже перед самим собой? Почему-то Пак испугался в тот момент: не самого наказания, не того, что оно было бы вполне заслуженным, а странной щемящей слабости в ногах. Он не против. Плохо контролируя мысли и действия, Чимин сделал первое, что пришло в голову, схватился за единственную спасительную нить - поцеловал Чонгука. Сабу вмиг стало страшно от своей решительности, балансирующей на грани наглости и переступления черты, но это, по его мнению, было единственным способом контроля. Получилось развязанно и грязно. Паку захотелось ударить себя, потому что уже пожалел о содеянном: подобный способ заткнуть доминанта точно не остался бы безнаказанным. К удивлению, Чонгук ответил - но как-то вяло и нехотя, не скрывая всякое отсутствие чувств и искренности. На языке остался вяжущий алкогольный привкус. У Чимина в животе похолодело: "Да он пьян!"- на границе испуганного сознания в ужасе пронеслась далекая размытая мысль. Пак отстранился первым, растерянно поднимая на Чона испуганно округленные глаза. Лицо доминанта казалось безжизненно-равнодушным, будто ни Чимин, ни его действия в данный момент не имели никакого значения. Чонгук поднял голову - выражение его глаз было на удивление спокойным. Даже умиротворенным, можно сказать. - И все-таки я был прав. - Пак напрягся от тихих звуков хрипловатого голоса. - Ты ничем не отличаешься от всех этих шлюх. Безответная тоска во взгляде, и в то же время твердое решительное презрение - сердце заныло от тяжелого взора, которым Чимина одарил доминант. Чон отстранился - резко и даже как-то с отвращением; у Пака в животе что-то оборвалось и появилось ощущение густой непросветной пустоты, одиночества и неуютной неуверенности. Черт. Он все испортил. Опять. Захотелось выкрикнуть отчаянное и жалкое "подожди!", потому что доминант, отойдя на шаг, кинул на Чимина долгий красноречивый взгляд и медленно обошел машину, подходя к двери. - Вы... Куда? - робко спросил Пак, растерянно моргая. Мысль о том, что он снова разрушил их хрупкие зарождающиеся отношения, как песочный замок, не давала ему покоя. Впрочем... Может, то, что саб принимал за чувства доминанта, было лишь глупой фантазией? Замками, но... Воздушными? Чонгук громко захлопнул дверь и вставил ключ зажигания в замок. Двигатель завелся с тихим угрожающим рокотом. - Домой. - сухо бросил Чон. - А ты катись на все четыре стороны. Сухие осенние листья, до сих пор оставшиеся с ноября, взметнулись бурым вихрем и плавно осели на мокрый асфальт. Скрипнули шины, и машина резко тронулась с места. Чимин беспомощно наблюдал за тем, как стремительно отдалялся теплый свет фар - единственный луч, озарявший пустынную местность. Нет, Чонгук не мог его просто так оставить. Своим поведением он ясно дал знать, что Пак ему небезразличен. Неужели это все? Автомобиль скрылся за поворотом, и саб, отдышавшись, медленно повернулся вокруг своей оси, неуверенно озираясь. Темные в ночи поля, поросшие травой и сорняком. Тонкая полоса густого леса, очерченная розоватым отблеском заката, видневшаяся совсем далеко на горизонте. Тишина, нарушаемая лишь шепотом ветра в зарослях осоки. Потрясающе. Чимин здесь абсолютно один. Тяжело вздохнул, саб вышел на дорогу. Зябко поеживишь, он поспешно спрятал руки в карманах куртки: в такую безветренную тихую ночь, пронизанную лунным холодом, мороз, казалось, пробирал до костей. Потоптавшись на месте, Пак неспешно прошелся вдоль шоссе, безнадежно взглядываясь в туманный горизонт. Застывшая тишина вдруг стала пугать - в голову почему-то полезли не самые приятные мысли о перспективе провести на улице всю ночь. Чимин никогда не верил в чудеса, но именно сейчас сабу изо всех сил хотелось, чтобы судьба сжалилась над ним. Впрочем, от судьбы, подкинувшей Чимину Чона, поблажек ждать не следовало. "Пожалуйста, пожалуйста, пусть он вернется!" - сжимая у груди озябшие кулачки, подумал Пак. Он зажмурился, чувствуя подступающий к горлу вязкий ком. "Аллах, Ра, Иисус, Вселенная... Если, блять, хоть кому-то в этом мире есть до меня дело..." Странно, но долго ждать не пришлось. Вдалеке что-то на секунду блестнуло, словно мигнувший лучик надежды. Прищурившись, Пак вгляделся в белеющую гладким асфальтом дорогу, изо всех сил ища там хоть малейший намек на спасение. Вдалеке показались смутные очертания массивного автомобиля: у Чимина сердце забилось от радости, но в то же время что-то предательски екнуло. С чего бы незнакомому человеку помогать сабу? И все же попробовать следовало. Пак терпеливо ожидал, когда машина подъедет поближе. Шанс, что в ближайшее время по этой дороге поедет кто-то еще, был ничтожно мал и почти что стремился к нулю, поэтому сабу предстояло вложить все свои силы и обаяние в то, чтобы убедить водителя взять себе попутчика. Чимин неуверенно вытянул вперед руку, поднимая большой палец вверх: в карманах не было ни воны, и оставалось только надеяться на доброту и порядочность водителя. В конце концов, это мог быть последний шанс: вечером по этой дороге ездило не так много людей. Пак зажмурился от яркого света фар, нацеленного на него, словно прожектор. К удивлению, машина все-таки приостановилась; мягко скрипнули шины, и опустось затемненное стекло. Бледное лицо водителя, вытянутое от изумления, почему-то показалось сабу знакомым. - Извините, - окликнул мужчину за рулем Пак, поспешно подходя к машине. - Не могли бы вы подвезти меня... - Пак Чимин, кажется? - удивился водитель, едва ли улавливая смысл того, что саб пытался ему сказать. Чимин насторожился, но, внимательно присмотревшись, вдруг понял, почему лицо водителя кажется ему таким знакомым. - О, секретарь... Кхм... - Чхве. - добродушно подсказал мужчина, тут же приоткрывая дверь. - Присаживайтесь, я как раз еду к господину Чону. Водитель был, несомненно, тем самым секретарем, сопровождашим Чонгука в их первую с Паком встречу. Тот неприметный мужчина, следовавший за доминантом по пятам и что-то записывающий... И как Чимин не узнал его раньше? Правда, саб не осмелился сказать, что к Чону он не собирался. Перспектива оказаться сейчас в доме у доминанта была сровне походу в пещеру дракона - Пака даже слегка передернуло. И все же лучше что-то, чем ничего: Чимин, пользуясь гостеприимстом секретаря, быстро забрался в машину. - Как же вы тут оказались? - с искренним любопытством осведомился господин Чхве, трогаясь с места и медленно выруливая к центру шоссе. Паку сейчас совсем не хотелось обсуждать это, и он попытался неловко отвертеться: - Долгая история. Лучше скажите, вы сможете потом забросить меня в школу? Вежливость не позволила секретарю Чхве покоситься на саба с удивлением и начать что-то распрашивать, поэтому он, обуздав свое любопытство, осторожно заметил: - Разве ее еще не закрыли? Одиннадцатый час уже... Быстро взглянув на светящийся дисплей часов, горевший на консоли, Пак был вынужден согласиться. Действительно... Что ему теперь делать? Не просить же Чонгука о ночлеге? От подобных мыслей по спине проходилась волна липких мурашек. Господин Чхве вел неспеша, весело насвистывая какой-то ненавязчивый мотив в тон тихо игравшему радио. Чимин, кажется, почти что задремал, ибо пятнадцать минут езды пролетели совсем незаметно. Когда машина мягко затормозила, Пак вяло поднял голову, оглядываясь по сторонам. - Приехали. - сообщил секретарь, отстегивая ремень безопасности. Мужчина довольно резво захлопнул дверь, и, оправив пиджак, быстрым шагом направился к дому Чона. Чимин, сонно зевая, вылез из машины, и, спросонья поежившись от прохладного дуновения воздуха, поплелся следом за господином Чхве. Глаза слипались; мужчина остановился у двери, и Пак, обняв себя руками, встал позади него. Секретарь нажал на звонок, и в глубине дома послышался протяжный отголосок мелодичного звука. Минуту спустя послышался спешный щелчок замка, и дверь отворилась: - Наконец-то! Я ждал вас... - начал было Чонгук, но вдруг оборвался на полуслове. Взгляд его остановился на Чимине. - А он что здесь делает? - мигом ощетинился доминант. Впрочем, на людях он предпочел не выражать свое недовольство слишком явно и тут же успокоился. В этот момент Пак был несказанно рад присутствию господина Чхве. - Я встретил его по пути. - терпеливо пояснил секретарь, спешно протискиваясь в дом. - Чонгук, дело серьезное. Я насчет тех весьма неприятных фактов, просочившихся в сеть... - Факты? - хмыкнул Чон, складывая руки на груди и нарочито игнорируя Чимина. - Я бы назвал это компроматом в чистом виде. У нас большие проблемы. Кивнув, секретарь уверенно прошел в дом: видимо, он бывал здесь не раз. Переговариваясь о чем-то, мужчины поднялись на второй этаж, оставляя Пака в одиночестве. Разувшись и повесив куртку, саб неловко увязался за доминантами, надеясь, что его присутствие при разговоре им не сильно помешает. Мужчины, кстати, даже и не заметили неслышно вошедшего парня. Чимин осторожно пристроился в кресле, расположавшемся у окна, и молча замер. Чонгук, присев на край стола, внимательно наблюдал за тем, как господин Чхве вытаскивал из портфеля какие-то бумали и раскладывал их перед Чоном. С другого конца комнаты Пак не мог точно разобрать, о чем они тихо переговаривались. Прошло, наверно, минут двадцать: Чимин постоянно поглядывал на часы, сонно зевая. От нечего делать саб вертел в руках различные предметы со стола и медленно ходил по комнате взад-вперед, но, казалось, эти бытовые действия только усугубляли его скуку. От безделья в голову стали лезть мысли, думать о которых совершено не следовало. На сколько, например, Чимин здесь задержится, отвезут ли его обратно, и сильно ли злится Чонгук. Бросив на старшего оценивающий взгляд, Пак мысленно вздохнул. Какой же реакции ему ждать? Чон явно не был рад неожиданному возвращению саба. Секретарь с доминантом переговаривались тихо, в полголоса, и Чимин мог различить лишь отдельные фразы, вырванные из контекста. Навострившись, саб прислушался: кажется, тон у мужчин был довольно обеспокоенный. Наконец секретарь Чхве выпрямился, поправляя костюм. - Если он вздумает обратиться в суд, тут уж нам не выкрутиться. - серьезно сказал мужчина. Чонгук молча кивнул, глядя в пол как-то подавленно. Забавно - рядом со статным помощником доминант выглядел провинившимся, совсем еще юным мальчишкой. - И что же делать? Подкупить не получится? - робко предложил Чон. Господин Чхве устало вздохнул, огорченно покачивая головой: - Боюсь, что нет. Остается только надеяться, что он не додумается обратиться в полицию. Я бы на вашем месте впредь был осторожен, Чонгук. Такие игры до добра не доведут. Доминант ничего не ответил, но и это, видимо, удовлетворило старшего мужчину. - В таком случае, - секретарь сделал почтительный полупоклон, отходя к двери. - Я, пожалуй, пойду. Дел еще много, сами понимаете. Чон вздохнул, все так же глядя в пол. Помолчав с минуту, господин Чхве еще раз поклонился, и, кинув на Пака короткий взгляд и едва заметно кивнув, спешно удалился. Вскоре звуки его шагов гулко затихли на первом этаже. Чонгук продолжал безразлично смотреть в пространство, мысленно пережевывая собственные ощущения. Когда внизу негромко хлопнула дверь, Чимин, глубоко вдохнул и сжав кулаки, наконец осмелился задать давно тревожащий его вопрос: - Хм... Может, отвезете меня обратно в школу? Чонгук удивленно поднял голову и, пару раз моргнув, сфокусировал взгляд на смущенно мнущемся сабе; создавалось впечатление, что за всеми этими проблемами Чон и думать забыл о Паке. - В школу? - отстраненно произнес он, пробуя это слово на вкус. Сложив в кучу бумаги, веером разложенные на столе, доминант вдруг разбито вздохнул, и, поднявшись, подошел к младшему. - Давай не сейчас. Я чертовски устал. Может... Завтра? Притянув Чимина к себе, Чонгук уткнулся носом в светлую макушку и прикрыл глаза: - Просто... Останься со мной сегодня. И не заглядывайся больше на других, ладно? Пак нахмурился, обхватывая старшего за плечи и зарываясь в на удивление теплые объятия. Сердце не обманешь - он действительно тронут. Внутренности растекаются расплавленным сахаром, и желудок предательски сводит. Но в то же время Чимин чувствует легкий укол раздражения. Что, в конечном итоге, Чонгуку от него нужно?