Конец нити / The End of a String

Той ночью Рей пробудил звук дождя. Это был всё ещё настолько чуждый для её уха звук, что она всегда просыпалась и слушала с приятным удивлением мерный стук капель, барабанящих по крыше хижины. Когда совсем не спалось, она накидывала на плечи одеяло и садилась на ступеньках своего скромного жилища: слушала шум дождя и вдыхала его живительный аромат. Кашиикский лес был удивительной страной великанов, где росли гигантские деревья высотой в полмили. Чтобы обойти одно такое кругом, понадобится несколько минут. Свет не проникал к их подножью, и Рей никогда не спускалась, чтобы поглядеть, как там внизу. Иногда оттуда доносились странные зазывные звуки; Рей решила, что ей даже не хочется выяснять, что за создания их издают. Под пологом леса было безопасно — если, конечно, не поскользнуться и не свалиться с узеньких мостиков и проходов, которые сетью соединяли деревушки вуки. Не сказать чтобы вуки были убеждёнными сторонниками поручней. Рей провела языком по пересохшим губам и двинулась в безмятежную мглу в поисках дождеуловителя. Они представляли из себя желоба, которые вились по дереву, как огромные длинные змеи, до самых верхушек крон, где дождь лил свободно и ветви и листья ему не мешали. Чистая, прозрачная вода лилась по этим стокам почти непрестанно и собиралась в бочки и огромные чаши, откуда жители могли брать её для купания, готовки и питья. Рей погрузила руки в одну из таких бочек и поднесла прохладную влагу к губам. Как странно: всего несколько месяцев назад было немыслимо иметь в своём распоряжении столько воды. Она бы никогда не стала так стряхивать капли с пальцев и набирать пригоршню, чтобы ополоснуть лицо просто ради удовольствия. И не важно, сколько ручьёв побегут по локтям, стекут на доски под ногами и пропадут: здесь некому драться или убивать ради доступа к этому драгоценному живительному ресурсу. Она могла вылить всю воду вниз с помоста, а через несколько часов бочка наполнилась бы снова. Утолив жажду, Рей вернулась в отведённую ей хижину. Несколько минут ушло на то, чтобы поправить тюфяк и навести порядок в книгах и писчих принадлежностях, разбросанных по полу после вечерних занятий. Она опустилась на постель и собиралась уже натянуть на себя одеяло... ... как вдруг остановилась. Рей затихла и прислушалась. Стук дождевых капель по крыше будто усилился, а уличный гул насекомых стал громче, словно они зажужжали в комнате. В полумраке Рей обшарила глазами каждый уголок, но всё было неподвижно и на своём месте. И всё же... она что-то почувствовала. — Это ты? — прошептала она. Голос прозвучал неуместно: слишком пронзительно в тишине, как если бы она заговорила во сне и этим разбудила себя. Затем странное чувство прошло, как тень, которая сдвинулась и вновь впустила свет, а в остальном ничего не изменилось. Звуки леса стали обычными. Рей откинулась на спину и натянула одеяло до подбородка. Когда она в следующий раз открыла глаза, уже стояло утро. Бледный свет пробивался через щели в деревянных стенах. Выйдя наружу, Рей без удивления обнаружила, что лес заполнил плотный туман. Куда ни глянь, дальше нескольких метров ничего не видно. Круговорот воды в тёплом кашиикском лесу был настолько бурным, что вся выпавшая накануне влага уже устремлялась обратно в небеса, чтобы завтра излиться снова. Другие участники Сопротивления тоже вставали. Их теперь осталось немного. Те, кто пережили последнюю осаду шахты на Крайте, снова разделились. Часть из них вернулась к своим семьям, чтобы прийти в себя; другие, как По, улетели восстанавливать былые связи и набирать новых бойцов. Оставшиеся — не больше двух десятков — нашли пристанище на Кашиике. Вуки не отличались доверчивостью после рабства и имперских чисток и всё ещё с опаской встречали чужаков, однако к новым пришельцам отнеслись терпимо. Лея проводила много времени с деревенским старейшиной, пытаясь убедить его активней участвовать в Сопротивлении. Лея владела языком вуки не блестяще, и Рей часто приходилось выполнять роль переводчика. Больше никого, кто говорил бы на этом языке, в Сопротивлении не осталось. На этом польза от Рей обычно заканчивалась. Сопротивление ушло в подполье и пыталось восстановить хоть часть былой мощи — Рей тем временем изучала старинные джедайские книги и медитировала, как её научил Люк. И то, и другое было утомительно. Сделав перерыв, Рей подвязала волосы и отправилась на прогулку по деревянным переходам, что уходили вдаль между деревьев. Мысли её блуждали, ноги сами куда-то несли, а Рей прислушивалась к Силе, её завихрениям в тумане и току между древними деревьями. Не успев оглянуться, Рей заблудилась. Это её не встревожило; было что-то уютное и знакомое в том, чтобы забрести незнамо куда. Должно быть, она дошла до давно заброшенных переходов — вокруг не было ни души. Когда в тумане перед ней сгустилась тень, Рей остановилась. Было искушение развернуться и уйти. Она знала, что следует уйти. Но какая-то слабина внутри удержала её на месте в напряжённом ожидании. Он подошёл к ней, разорвав туман, и его стало хорошо видно. Теперь он выглядел иначе. Изменилась одежда: богаче украшенная, она лучше подходила Верховному лидеру, а выражение его лица... когда-то такое открытое, молящее, зовущее, стало отстранённым и холодным. Некоторое время Кайло Рен смотрел на неё: обшарил её тело взглядом вверх-вниз, словно искал хоть что-то приятное и не находил. Его голова резко дёрнулась, словно он прислушивался к голосу позади него, не слышному Рей. Затем он проследовал дальше, задев её, словно её и нет, и исчез в тумане у неё за спиной. Рей вдруг вспомнила, как дышать. Она чувствовала его гнев и обиду. Он винил её. Возможно, даже ненавидел, хотя ненависть эта произрастала не из неприязни, а из отверженности. Он считал, что она сделала неверный выбор... и он так просто этого не простит. Желание бесцельно блуждать пропало. Рей вернулась в деревню и засела за книги. Ей нужно было заново убедиться, что она приняла правильное решение, пусть даже порой мысли Рей уносились туда, где она могла бы быть, прими она его руку, когда он предлагал. Она вспомнила прикосновение его оголённых пальцев к своим и то, как тёплые электрические разряды побежали вверх по руке и свернулись где-то внизу живота. Это было любопытное томительное чувство, слишком быстро оборванное. Ей хотелось больше узнать, понять это новое ощущение так же, как познать Силу. Но, вероятно, случиться этому было не суждено. Рей вернулась к Лее и постаралась не замечать долгих взглядов, которые пожилая женщина то и дело обращала на неё, будто догадываясь о сомнениях и раздумьях, которые терзали Рей. Она не рассказала Лее о мостике, который Сноук перекинул между ней и Кайло. Рей ещё не успела сама как следует с этим разобраться, и ей не хотелось создавать повод для недоверия к себе. — Ты не заболела? — спросила её в тот день Лея, когда они вышли из хижины деревенского старейшины. Рей коротко мотнула головой, не поднимая глаз. — Дела идут непросто, но мы каждый день связываем оборванные ниточки, — заверила её Лея. — Уверена, что скоро мы сможем перебраться куда-нибудь, где будет повеселей. Но Рей не искала веселья. Её вполне устраивало тихое уединение среди деревьев. Разве только... его всё время прерывал он. Иногда он просто холодно глядел на неё и почти тут же обрывал связь. Иногда она чувствовала накал его ярости: он орал, и возмущался, и насмехался над её детской привязанностью к "свету", в то время как он мог бы подарить ей всё могущество, какого только она могла пожелать. — Да не нужно мне могущество! — кричала она в ответ. — Не такой же ценой! — Нет! — ревел он, тыкая в неё пальцем. — Ты просто не захотела меня! Всё было иначе в ту ночь, когда он пришёл к ней, пока она спала. Она медленно очнулась ото сна. Осознание вползало неспешно, как утренний свет. Она села, осмотрелась в хижинке и даже не удивилась, заметив Кайло в затенённом углу. Он сидел, обхватив голову руками. Положение, которое он занял, лежало на нём тяжким грузом. Стремился ли он когда-нибудь к нему по-настоящему? Рей хотела ненавидеть его, осмеять за слабость... но он выглядел таким потерянным и несчастным. Он поднял на неё глаза и поначалу будто удивился, заметив, что она смотрит. Он с каким-то отчаянием поморщился и пробежал руками по волосам. — Почему ты просто не оставишь меня в покое? — прошептал он. Рей откинулась спиной на стену хижины и свободно сложила руки на груди. — Ты этого хочешь? Никогда больше меня не видеть? Молчание затянулось. Рей видела: он не уверен, что у него есть на это ответ. Он вглядывался в её лицо и словно раздумывал: мог бы он это перенести или нет. Возможно, жалел, что они вообще повстречались. — Ещё не поздно... — начала было она. — Не начинай. Надоело. Прошу. — И он снова обхватил руками голову. Ей ужасно захотелось протянуть руку и коснуться его макушки, провести пальцами по чёрным кудрям. Поддайся она порыву, то, возможно, смогла бы прогнать отчаяние, которому он предался сегодня. Но вместо этого она осталась на месте и крепче обхватила себя руками. — Стоило ли оно того, Бен? — спросила она тихо. — Флот Первого Порядка теперь твой... так что ты будешь с ним делать? — Знаешь, вряд ли я буду делиться планами с повстанкой, — сказал он, подняв голову. — Тебе меня не обмануть, я тебя знаю, — сказала Рей, сузив глаза. — Знаю лучше, чем любой другой из ныне здравствующих. Ты убил Сноука, потому что сделал выбор... либо он, либо я. Некому больше вести тебя за ручку, ты сам по себе. Нет у тебя никакого плана, Бен. — У меня хватит могущества перекроить галактику по своему разумению, — сказал он. — А что у тебя? Последние ошмётки умирающего Сопротивления? Союзники ведь так и не пришли? Сколько ваших отважных друзей плюнули и разлетелись по домам? Вам остаётся лишь прятаться, перебегать из норы в нору, как крысам, с вечной оглядкой — ты об этом мечтала? Рей перевела взгляд на тёмное окно, из которого доносился стук дождевых капель по доскам. — Я мечтала о герое... — прошептала она. — Их не бывает. Герои — люди, а люди... слабы. Они совершают ошибки. От них одно разочарование. Единственный, на кого можно положиться, — ты сам. Глаза Рей заблестели, и некоторое время она сидела молча, вновь и вновь обдумывая его слова. — Я думала так же, как и ты. Для ребёнка Джакку — не курорт. Хочешь выжить — работай на того, кто может защитить. И у всякого покровителя — свои расценки... Если повезёт, с тебя — только работа. У меня бывали хорошие покровители, добрее или щедрее прочих. Но даже лучшие обманывают ожидания. Меня продавали, били, забывали... Меня предавали столько раз, что и не упомнить. Год назад я уже знала: доверять до конца нельзя никому. А потом... Кайло Рен взглянул на неё с любопытством. — А потом?.. Ей нравилось, как он её слушает: словно каждое её слово имеет значение. — А потом я встретила Финна. Он тут же отвёл глаза и откинулся назад. — Ты надеялся, что я скажу, что встретила тебя? — спросила она, и ей стало даже забавно. — Так ты считаешь, что можешь положиться на этого мальчишку? Он слабак. Там, в лесу, он пал под моим клинком, не успев даже толком вступить в бой, и оставил тебя безо всякой защиты. Это и есть тот герой, о котором ты мечтала? — Его слова прозвучали почти что насмешкой, но по тому, как изогнулся книзу уголок его рта, она видела: он боится, что Финн и правда её герой. — У тебя когда-нибудь был друг, Бен? — негромко спросила она. Он молчал, и она продолжала: — Друг — это кто-то, кого ты знаешь. Кто-то, на кого можешь положиться. Кто-то, кто всегда тебе поможет и ничего не попросит взамен. Героев, может, и не бывает, но друзья существуют. Финн, Би-би-восемь, Лея — теперь я знаю, что они всегда подставят мне плечо, а я всегда подставлю плечо им. Кайло потёр губы ладонью. — Я предлагал тебе всё. Ты бы ни в чём не нуждалась — тысячи преклонили бы перед тобой колено по одному твоему щелчку. Всякого, кто когда-либо считал тебя своей собственностью на Джакку, доставили бы к тебе и драли с них шкуру, пока они не признают тебя своей королевой. Но ты всё это отшвырнула... потому что хотела друзей. — Обрести наконец тех, на кого я могу положиться и кто может положиться на меня... большего я никогда и не желала. — Она посмотрела на него сквозь ресницы. — Пред тобой, может, и склонились тысячи, но можешь ли ты им доверять? Или ты вечно ждёшь удара в спину от следующего, кто пожелает стать Верховным лидером тем же путём, что и ты? Он сглотнул и поднялся на ноги. Её слова попали в цель, и её охватила жалость. Когда-то и она жила жизнью, полной недоверия и паранойи. В бесконечном выматывающем сражении лишь одно не давало ей сойти с ума — история, которую она каждый вечер рассказывала себе сама: скоро её семья вернётся и избавит её от такого существования. — Меня... можно было бы... — Она с трудом подбирала слова под его пронзительным взглядом. — Я хочу сказать, меня можно было бы считать твоим другом. — Так вот ты кто? — спросил он, едва дав ей закончить. — Вот что ты говоришь своим повстанцам? Что Кайло Рен — твой друг? И, конечно, когда он так произнёс, это прозвучало глупо. — Я не знаю, какой тебе видится моя прошлая жизнь, но не надо воображать, что мне не знакома дружба. Когда-то у меня были друзья. Люди, на которых, как я думал, я мог положиться. Люди, которым я доверял. Люди, за которых я был готов умереть. Знаешь, что с ними случилось? Она уже знала, и ей стало зябко и тошно при одной мысли об этом. — Я убил их. Они встали на сторону своего драгоценного магистра, когда он попытался убить меня во сне. Они думали, что я убил его, и попытались убить меня. Остальное ты знаешь. Ты можешь считать, что у тебя есть друзья, но в решающий час они предадут. Уязвлённая, она подтянула одеяло повыше и плюхнулась на тюфяк спиной к Кайло. — Ну и забудь. Мне просто показалось, что тебе не хватает друга и что если кто и может сойти за него во всей галактике, так это я. Он ничего не ответил. Горько покипев несколько минут про себя, она осмелилась глянуть через плечо. Но во мраке больше не было ни намёка на присутствие Кайло — лишь пыль и застарелая шерсть вуки в углах. Рей испустила вздох и уронила голову на тонкую подушку. Разумеется, он прав. Глупо думать, что Верховный лидер Первого Порядка и повстанка могут "дружить". И всё же Рей не могла придумать, как ещё определить их странные отношения. Допустим, он её противник; но не сказать чтобы враг, каким она когда-то его считала. И как назвать того, кто понимает тебя лучше, чем любой другой на всём белом свете? На следующее утро Рей увидела, как в доке приземляется новый шаттл. По трапу спустился Финн, который так же радостно, как и она, махал и орал в ответ на её приветствие. — Ещё не свалилась с этих деревьев, а?! — Он заключил её в крепкие объятия, и они принялись хлопать друг друга по спине. — А ты, смотрю, довольный! — улыбнулась ему Рей, которая давно не видала его таким беззаботным. — Чему удивляться — гляди, кто снова на ногах! Позади него по трапу спускалась Роуз. Она улыбалась застенчиво, но сияла таким же восторгом, как Финн. — Ух-ты, это в самом деле ты, — сказала она, чуть дыша. — Ты же Рей. Финн столько рассказывал мне о тебе — о том, как ты подняла на Крайте те камни. Жаль, я сама не видела. — Ой, ну... — Рей понятия не имела, что сказать в ответ на такое неприкрытое восхищение. — В общем-то ничего особенного... — Думаю, нас бы всех не было в живых, если б не ты! Ты — самый настоящий джедай! Можно посмотреть на световой меч?.. — Нет, — отрезала Рей. Улыбка Роуз дрогнула, и даже Финн недоумённо взглянул на Рей. — Он сломан, — быстро поправилась Рей. — Если хочешь, я покопаюсь в нём. Я отлично чиню приборы, — сказала Роуз. — Роуз — инженер, — пояснил Финн с некоторой гордостью. Рей положила руку на оттопыренный карман своей накидки, где лежали обломки меча. — Нет, думаю, не сто... — Я хороший инженер, — заверила Роуз. — Очень хороший, — отозвался Финн. — Лучший. — Ну, так далеко я бы не заходила, — заметила Роуз. — Ну, ладно: очень хороший, один из лучших, но, возможно, где-то существуют и получше. — Финн выжидающе посмотрел на Роуз, как бы вопрошая, достаточно ли точно он выразился. Рей переводила взгляд с одного на другого и заметила, что ни Финн, ни Роуз больше на неё не смотрят. Между ними словно разворачивался безмолвный, им одним понятный раздражённо-шутливый разговор, в который Рей не пригласили. Она накрутила на палец прядь волос за ухом, вдруг почувствовав себя лишней. — Не думаю, что его можно починить, он развалился на части, — нескладно сказала Рей. — Его разве что в утиль. — Но... но у джедая же должен быть меч, — прошептала Роуз с таким видом, будто Рей только что сообщила, что лишилась не оружия, а представлений о мире. Что-то в её тоне неприятно задело Рей. — Я не джедай, так что, думаю, это не важно, — резко ответила она и тут же об этом пожалела, поймав взгляд Финна. — Прости. Я лучше пойду. Меня там ждут... Рей вовсе нигде не ждали, но сейчас ей просто надо было сбежать. Весь день она бродила по переходам между деревьями и разглядывала обломки меча. Наверное, Роуз могла бы заново собрать их — с этим бы даже Рей справилась, но кристалл, который питал клинок, треснул и потускнел. Такое не исправишь. В глубине души она надеялась, что в своих блужданиях наткнётся на Кайло, но компании ей так и не нашлось, пока она не вернулась к ужину. Сопротивленцы быстро переняли у вуки традицию общих застолий, и аромат жареного привел Рей к центральному помосту, где на вертеле уже крутилось мясо. Вокруг него, разбившись на группки, сидели повстанцы и вуки. Они не всегда понимали каждое слово друг друга, но всякому понятен был язык угощения и хороших манер. Рей тут же приметила Финна, но тот был слишком занят, чтобы обратить внимание на её появление: сидел рядом с Роуз и смеялся над одной из её шуток. Их плечи соприкасались. Роуз клала ладонь ему на руку... на бедро... так непринуждённо и так доверительно. Рей отвела глаза, в груди жгло. Она не могла понять, что это, но вместо радости за друга... лишь острей ощущала своё одиночество. По другую сторону костра сидел Чуи. Впервые со смерти Хана он вернулся домой и был рад оказаться в кругу семьи. — Почему его так долго не было? — спросила Рей у вуки, которая занималась тем, что вычесывала из шерсти смолу. Долг жизни, ответила ей вуки, словно это было ясно как божий день. — Долг жизни? — неуверенно переспросила Рей. Вуки объяснила медленно и громко (вероятно, решив, что все люди тугодумы): когда один спасает другому жизнь или щадит его, то второй оказывается в пожизненном долгу у первого. Рей тщательно это обдумала. — Кое-кто недавно сохранил мне жизнь. Он мог бы убить меня, и для него это было б гораздо проще. Но он выбрал спасти меня... Вуки многозначительно посмотрела на неё. Переливистыми рыками она возгласила, что Рей теперь сама в пожизненном долгу перед тем человеком. — Не уверена, что мне нравится, как это звучит. И что именно это влечёт за собой? Как выяснилось, долг жизни — тяжкая ноша. Он предполагает, что должник становится неразлучен со своим спасителем и посвящает ему свою жизнь, чтобы защищать его и даже умереть за него, если потребуется. — Не думаю, что расскажу ему когда-нибудь про этот обычай, — проговорила Рей. — Хорошим парнем его не назовёшь. Тогда Рей должна подстроить его смерть, всё так же буднично объяснила ей вуки. Только смерть избавляет от долга жизни. — У меня такое чувство, что уже куча народа над этим работает, — вздохнула Рей и решила, что не будет жалеть того, кто сам всё это на себя накликал. Управившись со своим куском мяса, она уже собиралась возвращаться к себе и отдохнуть, как вдруг Финн ухватил её за локоть. — Эй, — воскликнул он. — Привет, — осторожно ответила Рей, пытаясь понять, не влетит ли ей сейчас за неловкую первую встречу с Роуз. — Тут такое дело, Роуз надо где-то разместиться, а почти все хижины битком набиты, так что... — Он умолк и с намёком поднял брови. Рей сообразила не сразу. — Ты хочешь, чтобы она жила со мной? Всё внутри неё бунтовало против этого. Последние несколько лет Рей спала одна, всегда готовая вскочить от малейшего звука, который мог возвещать попытку какого-нибудь нерадивого сборщика лома похитить в ночи её припасы. С таким чутким слухом спать в общей спальне было мучением. Несколько ночей, проведённых с другими членами Сопротивления в общей каюте "Сокола", обернулись сущим кошмаром. Она подпрыгивала от каждого всхрапа и вздоха, они страшно выводили её из себя; выспаться удалось только в рубке, задраив двери. Вот почему Лея позаботилась о том, чтобы у Рей была своя, отдельная хижина. — Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно подбирая слова, сказала Рей Финну. И, разумеется, он всё не так понял. — Что тут такого, Рей? Роуз — моя подруга. Она спасла мне жизнь, и... и я надеялся, что две мои любимые девочки смогут хотя бы поладить. Роуз обожает тебя. До одури. Лишь тот, кто плохо её знает, стал бы её обожать! Рей вздохнула. — А с тобой она поселиться не хочет? — напрямик спросила Рей. — Я... что? Ты вообще о чём? К тому же в моей полно народу — и на женской половине места просто нет. Рей была уверена, что это не так и что Роуз можно разместить где-то ещё, но похоже, Финну ужасно нравился его план и сворачивать с пути он не собирался. — У меня очень чуткий сон, Финн, — попыталась она взмолиться. — Я бы не сказал, что Роуз такая уж храпунья, — возразил он и лишь потом, похоже, сообразил, что сморозил. — То есть я-то знаю, потому что часто наблюдал за ней, пока она спала... ой, только не как извращенец, а как больной — нет! в смысле, как за больной, я тогда присматривал за ней. Кривая улыбка пробежала по губам Рей. — Пожалуйста, Рей! — Своими тёплыми ладонями он ухватил её за локти. — Ты не представляешь, как много для меня это значит. В конце концов, он же её друг. Рей скованно кивнула и высвободилась из его излишне фамильярной хватки. — Ладно, Финн. Пусть живёт у меня. Рей вернулась в хижину, уже смирившись с тем, что личного убежища у неё здесь больше не будет. Скрывшись от шума и возгласов, она устроилась на своём тюфячке, натянула на плечи одеяло, взяла в руки одну из старых джедайских книг Люка и открыла её на странице, где остановилась в прошлый раз. Язык был ей совершенно не знаком, но картинки позволяли преодолеть барьер: оставалось только получше изучить эти позы, упражнения и чертежи, чтобы как следует их понять. Она ощутила, как её чувства всколыхнулись и обострились, словно внешние звуки, которые она перестала замечать, сменили частоту и напомнили о себе. Рей подняла голову и увидела рядом со своим потрёпанным матрасом чёрный сапог. — Не трать зря время. Из них выйдут годные дверные стопоры, — сказал Кайло Рен, хмуро разглядывая книгу в её руках. — Я пытаюсь сосредоточиться, пожалуйста, оставь меня в покое, — размеренно и терпеливо сказала Рей. — Дядя думал, что найдёт в этих книгах все ответы. Много лет выискивал и приводил их в порядок. Всё впустую. Он едва мог их читать. Чаще всего я переводил для него. Рей удивлённо взглянула на него. — Ты можешь их прочесть? — Некоторые. — Но это же мёртвые языки, — возразила она. Кайло только посмотрел на неё. — Мёртвые языки — как предки. Достаточно найти их живых потомков, и, поднастроив толковую программу протоколов, можно уловить смысл. — Это не так просто, — сказала Рей. — Я и не говорил, что это просто. Рей не хотелось признавать, что это её впечатлило. Может, за годы, прожитые рядом с торговцами со всего света, она и выучила больше языков, чем некоторые, но вряд ли могла бы создать программу, заставляющую ожить мёртвые языки. Бен Соло был умным мальчиком. Обладай он вдобавок хитростью, ей бы не поздоровилось в те разы, когда им довелось схлестнуться лично. Рей резко обернулась, заслышав робкий стук в дверь, и увидела, что Роуз просунула голову внутрь. Кайло проследил за её взглядом. Рей не знала, сколько из того, что её окружает, он может видеть, но сейчас он смотрел в сторону Роуз со смутным недовольством. — Кто-то пришёл? — спросил он. — Роуз! — просияла Рей, бросая взгляды то на девушку, то на Кайло. Ей почему-то казалось, что Роуз заметит мужчину, который стоит прямо тут, но Роуз смотрела только на Рей. — Ой, хорошо, что ты не спишь. Я боялась разбудить тебя... хотя, ты, кажется, с кем-то только что разговаривала? — Роуз тщательно огляделась в комнате — совсем как Кайло, который пытался высмотреть её. — Скажи ей, чтобы немедленно ушла, — сказал он, невольно выдав своё новое главенствующее положение. — Прости, у меня нет запасных одеял, — сказала Рей и вскочила, чтобы расчистить место на другой стороне комнаты. — Ничего, я принесла своё. — Роуз покраснела и чуть нервно ей улыбнулась. — Ты так добра, что позволила мне спать здесь. Я просила Финна не тревожить тебя, но он сказал, что ты не будешь против. Рей с трудом приклеила улыбку. — Друг Финна — мой друг, — сказала она. — Смотрю, от друзей больше тревог, чем проку, — насмешливо сказал Кайло. — Как это всё уныло. Он развернулся и зашагал прочь. Будь там дверь, он бы хлопнул ею. Рей показалось, что его раздражение было в большей степени вызвано тем, что она перестала обращать на него внимание. Мгновение спустя он исчез, и Рей облегчённо вздохнула. Она повернулась к Роуз, которая размещала на полу свой стандартный постельный комплект. — Обещаю, что буду стараться не доставлять неудобств, — сказала она Рей. Но вообще-то она храпела. Той же ночью, когда Рей крутилась на тюфяке, пытаясь найти удобную позу, в которой можно было бы к тому же заткнуть уши руками, она почувствовала, что Кайло вернулся. Она перекатилась с боку на бок и увидела, что он сидит на краю её тюфяка и взирает на храпящего на другом конце комнаты инженера. Кайло был так близко, что Рей могла поклясться: она чувствовала тепло его тела. — Так ты вот это выбрала? — спросил он. По хижине прокатился новый всхрап, и Рей накрыла лицо руками. Всё было даже хуже, чем она боялась. Это было всё равно что иметь в соседях джаккускую тяглотварь. — Я хотя бы не храплю. Рей взглянула в его тёмные глаза в полумраке комнаты и почувствовала, как жар приливает к её щекам. Он говорил так, словно само собой разумелось: прими она его руку, им было бы уместно спать вместе. И, вероятно, не на разных кроватях. Она снова перекатилась и сосредоточенно уставилась в стену. Завтра она позаботится о том, чтобы раздобыть беруши. Они пригодятся как спасение не только от гадкого храпа, но и от неподобающих замечаний злобных приспешников тьмы.