Sans Attack - Genocide of the Titans.

«Темно.»

      Всепоглощающая темнота, не имеющая какого-либо намёка на существование света. Это всё, что можно было увидеть. Может, это символизировало то, что пора бы уже сдаться и плыть по течению. Но если это так, почему…

«…я ещё жив?»

       Хотя, можно ли было это назвать жизнью? В этом месте не слышно даже самого себя. Попробуй что-либо крикнуть, позвать на помощь — без толку. Любой звук рассеивается в воздухе, а темнота вязкой жидкостью липнет к костям, медленно, словно не желая спугнуть, затягивает тебя в себя, в место без выхода. И то, что там ждёт жертву…

«…неизвестно.»

      Любая мысль давалась с трудом.

«Видно, этот мрак поглощает не только звук, но и мысли, не давая жертве даже подумать о попытке побега.»

       Только ко мне пришло осознание этого, я, широко раскрыв глазницы, сделал попытку высвободится из чего-то более пугающего, чем зыбучий песок. За всё то время бездействия это «нечто» успело затянуть ноги с половиной туловища, уже обхватывая руки, из-за чего совершать какое-либо движение было весьма проблематично.

Неужели Папайрус прошёл через всё это?

      «С одной стороны — появится возможность повстречать брата. Ты ведь так хотел снова обнять его, да? — толковала какая-то сторона комика, — Обнять и не отпускать, пообещав, что ты будешь защищать его ото всех опасностей. Завяжешь на его шее шарф,…»

«Шарф!..»

      Не без труда добравшись правой рукой до шарфа Папайруса, что находился в кармане, крепко вцепился в него. Лицо исказила гримаса боли. Уже рассыпающаяся душа дрогнула, медленно собираясь воедино.

«Я не хочу умирать…»

      Прошептал это, с надеждой на лучшее. Но вскоре понял, что чтобы выжить, нужна РЕШИМОСТЬ. Андайн когда-то помогло, поможет и сейчас.

«Я не умру.»

      Всё ещё мало. Нужно быть РЕШИТЕЛЬНЕЙ. Набрав побольше воздуха в несуществующие лёгкие, я закричал, что есть сил. — Я не собираюсь умирать!        Темнота, что находилась над скелетом, дрогнула, треснув. Трещина образовала несколько полосок света. Нужно продолжать. Чёрная, как всё, что находилось здесь, жидкость продолжала затягивать, уже обхватывая своими щупальцами шею. Пришлось задрать голову. Нужно еще немного времени… — Я должен жить!       Ещё один крик, ещё одна тряска. Трещина разрасталась, а некоторые частицы уже падали, рассыпаясь и пропадая в бесконечной темноте. — Я… — одно из щупалец проникло в глазницу, в то время как остальные ползли по зубам, оставляя за собой тёмный след, — я БУДУ жить.!       Сразу после того, как эта фраза была произнесена, меня утянуло под чёрную массу полностью. Потолок стал обрушиваться, сопровождаясь сильной тряской. Закрыв глазницы и сжимая в правой руке всё, что мне осталось от брата — шарф, я стал покорно ждать, погружаясь в пучину мрака глубже и глубже. Что-то неприятно давило на рёбра, сжимая и не давая сделать малейшего вздоха.       Став медленно погружаться в свой, скорее всего, последний сон, я мысленно попрощался с этим миром. Но моё прощание оборвали на середине. Что его оборвало, конечно, понятия не имею. Раскрыв глазницы и крепче взявшись за шарф, поразился тому, что может сотворить одна лишь РЕШИМОСТЬ.       Взору открылась странная картина. Этой темноты, что раньше занимала всё видимое пространство, больше не было. Остался только белый, греющий душу свет, но его источника, как ни старайся, увидеть было невозможно. — Если так выглядит Рай, то я обескуРАЙжен. — не сумев совладать с желанием пошутить, сказал я. — Как же очаРАЙвательно.       Издав несколько глухих смешков, посмотрел вверх. Такой же белый свет. Ну, по крайней мере это лучше, чем тонуть во мраке непонятного происхождения. Я достал руки из карманов, взяв в них шарф и посмотрев на него. После крепко обнял, прижимая к себе.       Свет становился ярче, слепя всё больше. Когда держать глаза открытыми было уже невозможно, да и, к тому же, не имело смысла, я закрыл их, завязывая ярко-красный шарф у себя на шее. — Ну ладно, я готов.        За словами последовала вспышка, после которой всё исчезло.

***

       — Благодарю Вас. — протянув кучеру требуемые деньги, мужчина указал ему, куда ехать и, отворив дверь, сел в повозку, устроив рядом сумку с вещами.       Пара взмахов кнутом, после которых следовал звук, от которого даже чувствовалась режущая боль, и лошади тронулись, фыркнув. Приятное цоканье копыт успокаивало, а тряска, что могла со стороны показаться неуютной, убаюкивала, давая доктору погрузиться в мысли.       Доктор Йегер был весьма загадочной личностью. Всё, что могли точно сказать о нём люди — то, что он является доктором, у него есть жена, сын, девочка, которую приняли в семью, и его зовут Гришей Йегером. Хотя, тот ли он, за кого себя выдаёт, знать никто не мог.       После очередного проезда колеса по кочке — на достаточно большой скорости — с Йегера слетели очки. Он, дёрнувшись от неожиданности, в последний момент подхватил их, снова надев. Ещё не хватало, чтобы стёкла разбились.       Через некоторое время относительно спокойной езды, когда доктор въехал в город и оставалось всего несколько метров до нужного дома, случилось нечто странное. В нескольких метрах перед повозкой и в двух метрах над землёй, преграждая дорогу, образовался разлом. Разлом представлял собой трещину, что расширялась, светя ослепительным белым, и оттуда что-то… выпадало?.. Когда это что-то упало на землю, лошади резко остановились, громко заржав. Видно, их это напугало, и из-за этого чего-то они отказывались идти дальше. Разлом исчез так же неожиданно, как и появился. — И что на этот раз? — поинтересовался пассажир у кучера, уже начиная нервничать, — Демон из Ада? — Почти, сэр. Я не знаю, что это.       Заинтересовавшись неожиданным ответом со стороны кучера, Йегер вышел из повозки и, побежав к тому, что выпало из странного явления, велел тому дождаться, на что ему ответили колкостью по поводу того, что лошади и с места теперь не сдвинутся, пока не отойдут от шока и виновник произошедшего не пропадёт из поля их зрения. — Да это же ребёнок… — вздохнул он, присев на корточки рядом с лежащим на земле без сознания парнем, и стараясь нащупать его пульс, параллельно разглядывая его.       При рассмотрении с небольшого расстояния, можно было понять, что это мальчишка лет четырнадцати, с белыми, как снег волосами, одетый в странного вида для того времени одежду — шарф, завязанный на шее, белую футболку, голубую толстовку, чёрные шорты с белыми полосками по бокам и носки. Обувь, видно, слетела при падении, т.к. пара розовых пушистых тапок находилась неподалёку. Но не одежда привлекла доктора, а рана неизвестного происхождения. Помимо нескольких ссадин на белоснежной коже, на правой руке находился достаточно глубокий порез. — Может, он напоролся на осколок. — Высказал догадку Йегер и не без труда поднял нежданного гостя, — Ну что же, как бы то ни было, ему нужна моя помощь.       Пронеся мимо лошадей (которые на этот жест лишь недовольно зафыркали) подростка, он сказал кучеру, что можно ехать дальше, и сел в повозку, скинув с сиденья сумку и устроив на её месте пострадавшего. Жаловаться на скуку Йегерам точно не придётся.

***

      На душе стало легко. Все проблемы стали несущественны, воспринимать происходящее вокруг стало намного проще. Какое-то время я не мог видеть — если сказать проще, то было достаточно трудно открыть глаза, и после двух попыток пришлось отказаться от затеи. Возможно, всему виной выматывающая прогулка по мосту, разделяющему жизнь и смерть.       Так и быть. Если не глазами, то другими органами чувств. Максимально расслабившись, напряг слух, параллельно щупая то, что находилось рядом и подо мной. Я лежал на спине, на чём-то мягком. Возможно, одеяле. А под головой — подушка. Или наш мир был восстановлен, или я сошёл с ума.       Приложив некоторые усилия, я открыл глаза, поморщившись из-за непривычного дневного света, что, скорее всего, попадал в помещение через окно. Первое, что я увидел — потолок. Склонил голову на бок, туда, откуда, по моему предположению, доносился голос. Мальчик и девочка, лет тринадцати-четырнадцати, сидели на стульях в нескольких шагах от места, где лежал я, с удивлением и неким волнением смотря на меня. Чуть дальше, за столом, просматривая какие-то бумаги, сидел мужчина. Судя по всему, отец. А мать сидела напротив, по другую сторону стола, вышивая какой-то узор на куске ткани. И все они были людьми. Всё же я сошёл с ума. Но эта мирная обстановка и тишина вскоре были нарушены одной лишь фразой мальчишки. — Пап, он очнулся, — выдал подросток. И все, кто не смотрели на меня, резко нашли во мне что-то интересное.       Мужчина, отложив бумаги, встал из-за стола, подойдя ко мне и сев на корточки, посмотрев прямо в глаза. — Как себя чувствуешь? — спросил он, не отрывая изучающего взгляда. Я дёрнулся, попытавшись встать, но резкая боль в руке не дала мне этого сделать, и я поморщился, ложась обратно, — Судя по всему, ты всё ещё слаб. Тебе лучше не вставать.       Женщина, что до этого напряжённо следила за всем происходящим, мирно улыбнулась, прикрыв глаза и подняв руки к небу. «Боже, какое счастье, что он жив.» — разобрал я по движению её губ. Сделав глубокий вдох, я медленно поднял здоровую руку к потолку, и тут же замер. Это не моя рука. Это человеческая рука, из плоти и крови. — Я… человек?.. — сказал это чуть слышно, завороженно и испуганно смотря на свою же руку, поворачивая её так и сяк. Женщина продолжила своё дело, успокоившись, а дети и мужчина смотрели на меня непонимающе, что я заметил только после половины минуты разглядывания конечности. Откашлявшись, взявшись за шарф Папайруса здоровой рукой и сделав серьёзное лицо, чтобы не выдавать себя сумасшедшим, что было сейчас более вероятным исходом событий, я спросил, намного громче, — Где я, как тут оказался и кто вы все?        Это были все вопросы, на которые было необходимо найти ответ на данный момент. Люди отреагировали положительно. Мужчина вздохнул, надвинув очки на переносицу и став разбинтовывать мою повреждённую руку, чтобы, скорее всего, сменить бинты. — Я — доктор Йегер. Можно просто Гриша. Дети, что сидят там, — он указал рукой сначала на мальчика, потом на девочку, — Эрен и Микаса. А за столом сидит моя жена — Карла. Я нашёл тебя лежащим посреди дороги без сознания, с повреждённой рукой, и принёс к нам домой, чтобы помочь, — он наконец избавился от испачканных бинтов, и я смог увидеть аккуратные швы.       Чем дальше, тем больше вопросов. Пока доктор Йегер забинтовывал мою руку, я смотрел в потолок, обдумывая полученную информацию. Но меня прервали. Но на этот раз Микаса. Она говорила размеренно и тихо, неведомым образом* передавая своё спокойствие. На какой-то миг я даже забыл обо всём, что происходит, посмотрев на неё широко раскрытыми глазами. — Тебе есть куда вернуться? — задала она свой вопрос. На неё шикнул Эрен, под предлогом того, что я ещё слишком слаб и мне нельзя много думать. Как забавно.       Даже если вопрос озвучила одна девочка, он интересовал всех присутствующих в этом доме. И я понял.

Понял, что мне некуда вернуться.