Словно звезды

***

      Проснувшись, я открыла глаза, но увидела перед собой не окно своей комнаты или кровать Дженни, а комнату Чонгука. В голове мелькнули воспоминания, и я поняла, что это был не сон. По телу сразу пробежали мурашки, как только я почувствовала за спиной тепло чужого тела. Мне хотелось повернуться, но было безумно неловко.       Все же, осмелившись, я повернулась на другой бок и увидела умиротворенного спящего Гука. Его волосы растрепаны, рот приоткрыт, глаза немного подрагивают во сне. Я начала рассматривать лицо парня. Хоть я делаю это сотый раз, но все равно, как будто первый. Его мужественные плечи, изящные ключицы. Бабочки, которых я пыталась угомонить еще вчера, вновь разлетелись по моему животу, а рука потянулась к его лицу. Пройдясь пальчиками по его щеке, я остановила руку на том самом маленьком шрамике. Позже, Чонгук поморщился и положил свою руку на мою. Улыбнувшись, он приоткрыл глаза и нежно посмотрел на меня. — Доброе утро~ — протянул он, поглаживая мою тыльную сторону ладони. — Доброе, ты совсем не выглядишь сонным… — Мы легли вчера слишком рано, тем более, я впервые выспался за последние две недели. — Кстати про рано… — в тот момент меня осенило. — Меня в своей комнате нет, продукты остались не разложенные, твоя сумка так и брошена в гостиной. — Ты права, думаю ребята все поняли. — спокойно ответил он. — Ты хотя бы дверь закрыл в спальню? — Конечно, сразу, как ты заснула. — Неловко то как… — я повернулась на спину и закрыла лицо руками. — То есть, то, что мы лежим сейчас обнаженные в одной постели, тебя не смущает? — напомнил Чон мне. Точно, я же даже не оделась вчера, стыд да какой. — И как ты вчера стонала подо мной. — Чонгук! — фыркнула я и приподнялась с кровати, прикрываясь одеялом. Все уже было, смущаться нечего, но у меня чего-то не получается. Рядом, я увидела рубашку парня. Как только я уже хотела пододвинуться к ней, Гук, обхватив меня ха талию, повалил на кровать нависая сверху. — Все же, вчера тебя ничего не смущало. — он всматривался в мои глаза. — Я хочу, чтобы ты всегда стонала мое имя. — Мда, сколько же еще пошлятины, таится в тебе Чонгук? — Тебе удостоен шанс первой узнать об этом. — проговорил Чон шепотом. — Тем более признайся, тебе это нравится. — Сама в шоке. — обреченно призналась я. — Что и требовалось доказать. — он наклонился и поцеловал меня. Гук залез руками под одеяло, обхватил меня одной за талию, другой за бедро. Вчерашние воспоминания крутятся в голове, из-за этого рассудок затуманивается еще сильнее. Его пухлые губы целуют мою шею, а я сдерживаюсь, чтобы не издать стона. — Мне так нравиться, как ты стонешь… — проговорил он, оторвавшись. Но потом перевел взгляд на мою шею и улыбнулся. Точно, засосы. Черт, теперь мне тем более неудобно появляться перед ребятами в таком виде. Я прикрыла шею рукой, но Чон убрал ее. — Так вот каково видеть свои засосы на своей девушке. Сразу самооценка поднимается, тем более это лучше, тех, что оставил тот богатенький мудак. — Ну теперь, он развлекается со своей рукой в обезьяннике. — проговорила я. — Оу, а я смотрю, моя пошлость заразна? — Как ты там говоришь? «Ты делаешь меня такой»… — я подвинула Чонгука и подняла его рубашку с пола. Накинув ее на себя, я решила встать, но Чон опять не дал этого сделать. — Детка, ну ты куда. — сказал он, обнимая меня. — Гукки, ты чего-то реально слишком дерзкий. — проговорила я, поворачиваясь к нему лицом. — Как ты там говоришь, я говорю… « Ты делаешь меня таким». — мы посмеялись. — Слушай Гукки, а спой мне? — Спеть? — опешил тот. — Да, я могу слушать твои песни, видеть твои выступления, но я хочу, чтобы ты спел лично для меня. — я посмотрела на него умоляющим взглядом. — Ладно. — улыбнулся тот. Он тихо напел мне одну из песен ребят. Его голос завораживает, а осознание того, что сейчас он поет только для меня, делает этот момент еще более незабываемым. — Когда-нибудь, я напишу и посвящу песню тебе. — сказал он, закончив петь. — А я с удовольствием послушаю. — улыбнулась я, гладя его по щеке. — Ладно, зай, нужно вставать. — Зай? — переспросил тот. — Да, зай. Вставай. — А мне нравится, ты так мило произносишь это слово. — сказал Гук приподнимаясь с кровати.

***

      Я зашла в свою комнату и переоделась в свитер с большим горлом, чтобы хоть как-то прикрыть творения Чонгука на шее, не считая синяков на моих бедрах, спине, талии, руках… Он явно перестарался. Умывшись, я прошла на кухню, где уже были все остальные. — Ооо, вот и Медди… — сказал Юнги. — Чонгук не колется, может, ты чего интересного расскажешь? Вот я смотрю у тебя больной красивый свитер. Очень большой. Интересно, ты это к чему? — Эм, что-то тут у вас холодно. — как бы я не доверяла парням, но трепаться о своей личной, тем более интимной жизни мне не хочется. — Я в душ. — воскликнул Чонгук, удаляясь из комнаты и целуя меня в щеку. — Знаешь, — проговорил Мин. — Можешь не отвечать, мы все поняли. Я села за стол, рядом с Тэ и Джин дал мне мою порцию завтрака. — А если честно, — шепнул мне Тэхен на ухо. — Как Чонгук в постели? — Мне кажется хорошо, раз мясо, которое осталось в пакете с продуктами вчера, растаяло. — вмешался Мин. — МИН ЮНГИ! КИМ ТЭХЕН! НУ ВАС В ЖОПУ! — крикнула я, забирая свою порцию с собой. Как ни как, но еде не пропадать. — Ну это, кто как любит. — сказал Тэ.

***

      Ребята поехали в агентство, я решила поехать с ними. Потренируюсь, в конце концов. Но не успело пройти и часа, после того, как я начала репетировать, за мной зашла секретарь директора и попросила подойти к нему. Здесь что-то не так, попой чую. Зайдя после стука в кабинет, я увидела, что помимо Бан ШиХека во втором кресле сидит еще кто-то ко мне спиной. — О, Меддисон, проходи, мы тебя заждались. — проговорил директор. — Мы? — переспросила я. — Да, этот молодой человек к тебе. — он указал на мужчину в кресле. Тот сразу же повернулся ко мне, что повергло в шок. — М-маршал? — еле выдавила я, дрожащим голосом, увидев своего старшего брата в кресле. — Привет, моя хорошая. — грустно улыбнувшись ответил тот на русском. Боже как давно я не слышала его голос. — Прости… — Прости? Это все? Ты киданул меня, Маршал. Взял и кинул. Все эти почти одиннадцать лет, понимаешь, ОДИННАДЦАТЬ. Не два года, не три, и даже не пять. Какой брат себя так поступает? — Медди, я знаю, что поступил плохо. Мне тоже было жутко больно поступать так. — А я что-то не вижу? Где звонки, или СМС-ки. Ты поздравлял меня с днем рождения? Хотя я в то время, каждый год строчила эти жалкие сообщения на твой телефон и почту. — мой крик перерос в истерику. — Медди, дай я все расскажу. — все не прекращал тот. — Прости, правда, я не хотел. По приезду, я потерял телефон. Как бы глупо не звучало, смог восстановить только телефон матери и то спустя год. Никогда не запоминал номера. Она рассказала, как ты пережила это. Я хотел позвонить тебе, но позже, ведь все могло не сложиться, и я бы вернулся. Но все было наоборот, все начало получаться и я уже хотел позвонить. Мама сказала, что у тебя была депрессия в столь раннем возрасте и только сейчас она прошла. Ты начала заводить своих первых настоящих друзей после меня. Если бы я позвонил, депрессия бы вернулась, или же ты, глупая сестренка побежала бы ко мне в Америку. Я не мог этого допустить. А после, ты вовсе начала спокойно справляться без меня и я решил уже не беспокоить тебя, дать жить своей жизнью. — Это все слишком глупо. Ты не думал, позвонив мне тогда, всего бы этого не было? — проговорила я безразличным голосом. — Возможно бы, у меня и не было бы депрессии, и я спокойно жила держа с тобой связь по телефону. — Медди, я безумно люблю тебя и всегда любил. Но будь я всегда в твоей жизни, ты бы не обращала внимания на других людей и безнадежно ждала меня. Ведь ты общалась лишь со мной и не хотела заводить новых друзей. — Быть может, так бы и было. Но сейчас, в моем сердце большая рана, которая делает мне еще больней, чем бы сделало это сраное одиночество. Ты думаешь, я бы всегда жила в мечтах, чтобы встретиться с тобой? Я бы нашла себе парня, мужа, в конце концов не глупая. И все эти одиннадцать лет, были бы легче, причем для нас обоих… — я направилась в сторону двери, но ее открыл Юнги. — ЕП ТВОЮ МАТЬ, ЭТО ЖЕ …