Чистый лист

- Блин, Арс? Арс! Ты уснул? Увлекшись своей же очередной историей, Антон не заметил как его собеседник давно уже заклевал носом от непривычной и слишком большой для него дозы алкоголя. - Ха, да ты прикалываешься? Вставай! Повышение голоса не помогает, и Антону ничего не остается как потрясти Арсения за плечи. Почему-то даже этот невинный контакт заставляет его нервно прочистить горло, которое вдруг запершило. - И что мне с тобой делать? Очевидное решение приходит само собой, к тому же, другого выбора просто нет – оставить его спать за столом было бы слишком жестоко, поэтому Антон берет Арсения за руку, облокачивает его на себя и ведет его к кровати – в свою комнату. К счастью, тот немного приходит в себя, даже старается перебирать ногами, но как только его голова касается подушки – тут же вновь проваливается в царство Морфея. Антон тоже пьян, он чувствует как затуманены его мысли, как онемели губы, но спать, в отличии от собутыльника, ему не хочется. Он в той самой стадии, которая повинна во всех идиотских, совершенно сумасшедших поступках, когда ты ничего не понимаешь, но все равно что-то делаешь, идя на поводу у своих нетрезвых желаний. Поэтому он присаживается на кровать рядом со спящим Арсом, невольно любуясь, как свет от фонаря из окна мягко устраивается на его лице, касаясь чуть вздернутого носа и слегка приоткрытых губ. В этот момент Антону почему-то так нестерпимо хочется стать этим светом, что он слегка проводит тонкими длинными пальцами по контурам лица брюнета. Рука мягко огибает подбородок, касаясь большим пальцем нижней губы и немного отводя ее на себя. Наверное, он совсем пьян, раз позволяет себе эту подмену: меняя положение, он быстрым вороватым движением накрывает его губы своими и от одного только этого чувства чуть не кончает в свои трусы. Кажется, будто электрический заряд прошел через них и ударил в самое сердце. Парень и раньше понимал, что, возможно, в теории, ему могут нравиться мужчины, потому что всегда обладал открытыми взглядами на мир, да и к тому же, был солидарен с теорией всеобщей бисексуальности. Именно поэтому его испугал не столько стояк на парня, сколько ситуация в целом, а точнее, его дикое желание прикасаться к нему, быть настолько близко, что стать одним целым. Такое у него точно впервые и это не может не заставить сердце бешено колотиться, будто бы убеждая своего хозяина разорвать грудную клетку и дать ему сбежать от греха подальше. Обезумев от буйства чувств, Антон кладет руку на грудь Арсения, потихоньку спуская ее ниже, пока она не достигает края рубашки. «Что, если он не о чем не узнает? Я же не делаю ничего плохого», - размышляет он, пытаясь обмануть собственную совесть, которая слишком легко поддается, будучи напоенной крепленым вином. Рука ловко пробирается под рубашку, касаясь низа живота, поднимаясь выше, насколько только позволяет ткань. От ощущения кожи под чувствительными подушечками пальцев джинсы мгновенно становятся будто еще уже, доставляя дискомфорт их владельцу. Последние здравые мысли тут же покидают его светлую голову, отдавая бразды правления туда, чем думать скорее опасно. Антон больше не может терпеть, дрожащими руками пытаясь расстегнуть рубашку Арса. Алкоголь, темнота, возбуждение – все это совсем не помогает справиться с тремором, поэтому пару пуговиц становятся несчастными жертвами и падают на пол не в силах больше скрывать голый торс парня. Кажется, на секунду он просыпается, почувствовав резкую смену температуры или чужие руки на своей груди, но, быстро решив, что такого просто не может быть, отключается. А у Тохи тем временем появляется один седой волос. Антон слишком далеко зашел в своих желаниях, сейчас он не смог бы остановиться, даже если бы кто-то зашел в комнату, застукав его на месте преступления. Поэтому, желая стать ближе, желая чувствовать, он стягивает с себя футболку, бросает ее на пол и перекидывает ноги через парня, оседлав его. Пахом он чувствует заветную близость Арсения, от которой его отделяет всего-то несколько слоев ткани. Расстегнуть джинсы, опустить вниз белье – проделать манипуляцию дважды. Задание не из сложных. Прижавшись к полуголому Арсу настолько, насколько это возможно, парень, кажется, совсем сходит с ума. Так близко, тело к телу. Возбужденный член Антона прижимается к члену Арсения, заставляя первого выпустить приглушенный стон. Он опускает свою руку вниз и начинает тереться им, попутно помогая себе рукой. Губы хаотично целуют любой доступный кусочек кожи, куда только могут дотянуться, иногда прикусывая, оставляя светло-красные следы, которые все равно не видно из-за темноты. Тяжело дыша и заходясь в своем удовольствии, Антон не замечает, что его партнер не спит. Находясь на грани сна и реальности, Арсений молится, чтобы происходящее было сном, зажмуривая глаза так сильно, чтобы прогнать видение. Но оно не уходит, а становится лишь четче, все больше обостряя чувства. Тело неприятно жжет от слишком сильных укусов блондина, к тому же, о себе напоминают совсем свежие синяки и ссадины, которых тот, конечно же, тоже не замечал. Сделав еще пару движений в кулак, Антон со стоном кончает на Арсения, испачкав его джинсы, белье, попав на оголенный живот. Обессиленный он падает рядом, пытаясь отдышаться и прийти в себя, но внезапно накатившая усталость заставляет его почти тут же провалиться в сон. Забрызганный чужой спермой, почти изнасилованный брюнет чувствует себя так, как, впрочем, и всегда, только в сто раз острее. Еще более ненужным и брошенным. Использованным, как одноразовый презерватив, который после полового акта полетит в мусорное ведро. Не найдя в себе сил подняться и уйти, Арсений закрывает глаза и так и засыпает – совершенно униженным. Лишь мокрые дорожки слез на щеках никак не могут успокоиться и продолжают появляться из-под опущенных ресниц даже во сне. Проснувшись утром, Антон открывает глаза и медленно вспоминает все происходящее, приходя в ужас. Он вскакивает на постели и видит Арсения. Ужас подступает с двойной силой, накрывая его с головой. На бледном теле парня с выступающими ребрами зияет множество синяков и ссадин разных оттенков, видимо, сделанных в разное время. Понимая, что чему-то из них является виной и он, парня начинает тошнить. Не в силах справиться с чувством резкой ненависти к себе, оставаясь наедине с человеком, не по своей воле забрызганным в его сперме, с целой вселенной, космосом на торсе, кровоточащей губой и опухшими веками, он трусливо сбегает в ванную комнату, пытаясь придумать как исправить свою ошибку. Остановившись на том, что сначала завтрак в постель, потом извинения, а после клятва никогда больше не причинять ему боль и убить всех, кто еще раз поднимает на него руку, Антон спешит в спальню, понимая, что проторчал в ванной слишком долго. Открыв дверь в комнату, он видит пустую кровать. Пробежавшись по квартире, понимает, что его здесь нет. И вряд ли когда-то еще появится. Испарился. Растаял. Убегая из квартиры, Арсений слышит громкий крик того, кого еще вчера он поспешно назвал Ангелом. Ему кажется, что крик больше похож раненое животное, упустившее свою жертву. И жертва бежит, пользуется этим шансом, спеша по белому-белому снегу. Чистому, как новый лист в его жизни, как возможность начать заново и все изменить. И в этот раз, Арс действительно все изменит. В этот раз он рассчитает правильную дозу снотворного.