Чистый лист

- А это точно удобно? – Арсений неуверенно мнется и оглядывается по сторонам, разглядывая подъезд, будто беспокоясь, что за ним кто-то следит. - Конечно, дома никого нет. Родители вернутся только через два дня, они новый год любят в горах отмечать – объясняет Антон, поворачивая ключ в дверном замке. Парень возится с дверью на несколько секунд дольше, чем обычно. Виной тому небольшая дрожь в руках, которую он всеми силами пытается скрыть. Возможно, причина дрожи в том, что он слишком долго провалялся в снегу без перчаток, но может быть и в малознакомом голубоглазом брюнете, который, кажется, тоже нервничает. Наконец, дверь поддается, открывая ребятам проход в довольно большую светлую квартиру, уставленную различными видами растений. Все здесь будто излучает любовь и уют. Арсений проходит в гостиную, жадным взглядом глотая все, что видит, невольно сравнивая это семейное гнездышко с его жилищем. Квартира Антона светлая и просторная, повсюду развешены и расставлены фотографии. На одной маленький Тоша сидит на руках у приятной женщины, так похожей на него, что Арс сразу понимает – это мама. На другой – она же, но намного моложе, в красивом свадебном платье обнимает высокого худощавого мужчину – папу. Вот они в парке аттракционов едят сахарную вату, а вот позируют на фоне заснеженного пейзажа в горнолыжных костюмах. Фотографий много, они все разные, но есть в них что-то одно – улыбки. Улыбки искренние, улыбки неподдельные. Они светятся, передавая свое тепло через стекло фоторамки. И Арсений поддается, краешки его губ подрагивают и он улыбается этой идеальной семье. Его квартира иная, она совсем не похожа на это гнездышко всеобщей любви. В ней нет милых мягких подушек, зеленых растений, больших окон и фотографий. В ней лишь серость, теснота и самое необходимое для жизни. Но вряд ли дело в том, что у семьи Арсения не хватает денег на изысканные украшения и стильный интерьер. Скорее, здесь не хватает любви, взаимоуважения, поддержки, да и желания жить. Мать целыми днями работала, пока ребенок был предоставлен себе. Он писал стихи, сочинял маленькие пьесы и мечтал, что когда-нибудь вырастет и поставит свою историю на настоящей, большой сцене. Рассматривая кусочек мира нового знакомого, Арс не замечает, как сам становится объектом наблюдения. Дома, в тепле, Антон, наконец, может разглядеть этого голубоглазого паренька, будто ощупывая внимательным взглядом каждую его деталь. И чем больше он видит, тем тяжелее становится дышать, словно в легкие налили расплавленный свинец. Аккуратные кукольные черты лица, выразительный взгляд, потрясающая улыбка – Арсений больше напоминает ожившего принца из сказки. Только вот диссонанс от этого становится все сильнее. Нет на этом принце идеально выглаженных королевских костюмов, не украшает его великолепная укладка, да и улыбка, на самом деле, какая-то грустная, с горечью. Черные когда-то джинсы, протерлись в коленках, будто кто-то целыми днями возил его по грязному полу, синяя рубашка в темных пятнах, и Антон даже думать боится от чего эти пятна. Да и в целом весь вид настолько помят и скомкан, что даже еле видная запекшаяся кровь под носом не вызывает особого удивления, а смотрится скорее так, что другого и не ожидаешь. - Что? Уже думаешь, кого привел в дом? – горько усмехается Арсений, замечая на себе взволнованный взгляд. Он видит этого светловолосого ангела, видит его фотографии с родителями и друзьями и понимает, что ему стыдно даже стоять рядом с ним. Он чувствует себя таким грязным, таким темным, совершенно неблагополучным по сравнению с человеком, у которого, кажется, на лбу написано «Мистер Счастливчик Душа Компании Предводитель Солнечных Зайчиков». Такому точно никогда в рюкзак не подбрасывали использованные презервативы и тампоны, его точно никогда не макали головой в грязную лужу, и он, на все сто процентов, никогда не пытался рассчитать смертельную дозу снотворного, убежденный, что столько человек, включая родную мать, не может ошибаться. Если его ненавидят, значит все верно. Значит, есть за что. - Ты дурак? Усаживайся, я пока пойду чайник поставлю. Слушай, ты что любишь смотреть? Вселенную Стивена видел? А может посмотрим Рика и Морти? Я уже раз пять пересматривал, ты оборжешься! Тоха легко меняет тему, убегая на кухню, продолжая болтать уже оттуда, но быстро возвращаясь с новой, осенившей его светлую голову, идеей. - Я охренеть как замерз, а ты? Может, ну его в жопу этот чай? - А есть еще предложения? - У меня дед такое вино делает, офигеешь! Ты такого точно никогда не пробовал. Арсений и хочет поспорить, но не может. Он и вправду его не пробовал, как, впрочем, любой другой алкоголь. Когда его ровесники за все свои семнадцать лет уже умудрились несколько раз бросить и начать пить заново, ему было просто не с кем, а одному не хотелось. Да и дополнительный повод для ссоры с мамой давать было страшно, вдруг узнает. Кинув на стол какие-то сладости, Антон принялся разливать по стаканам насыщенно бордовый напиток, приятный аромат которого быстро наполнил кухню. - У деда виноградник свой, ух он такое там творит, просто офигеть. Это тебе не компотик. Боясь показаться нелепым неудачником и еще больше испортить впечатление о себе, Арсений залпом осушает половину стакан и тут же жалеет об этом. Горло будто перестало быть его, там словно поселилась огненная лава, спускаясь вниз по телу, обдавая своим жаром так сильно, что, кажется, внутри останутся ожоги. Главное – не допустить извержения вулкана, такого позора мальчишка точно себе никогда не простит, а с ним бывало многое. - Ничего се, ты дал! Серегу с двух бокалов как-то унесло, а он у нас тот еще алкоголик. Говорю же, вещь, раз даже его берет. Откуда-то возникает совершенно детское желание утереть нос этому незнакомому Сереге, чтобы Тоха про него, про Арса, рассказывал с горящими глазами. И, справившись, с собой, в ход идет все, что осталось в стакане. - Ого! – кажется, у Антона даже уши вспыхивают от неожиданности. Вино было действительно сильным, крепленым, да и на вкус оно подтверждало свою репутацию довольно резкой горечью. – Я еще налью! И потом вдруг становится так смешно, так весело и легко. Арсений давно так не смеялся, если не сказать – вообще никогда так не смеялся. А тут еще и этот мальчик с милыми мультяшными ушами не перестает рассказывать истории, заставляющие схватиться за скулы, потому что их уже сводит от смеха. Щеки вспыхивают, глаза с трудом ловят фокус, совсем не замечая, что на улице стемнело, что пора собираться домой. Есть только этот жар внутри, он и Антон, почему-то с каждым движением все более теряющий форму, и, в конце концов, размывающийся по кухне. Недолго думая, Арсений решает поступить его примеру и летит. Летит, летит, сливается с воздухом, с запахом виноградного крепленого вина. А, может, он и сам становится вином, кто тут разберет-то теперь?