Глава 2
12 февраля 2018 г., 22:17
О своем наследии я, в общем-то, толком ничего не знал, а был просто счастлив, когда, после проведения ритуала в Гринготтсе, поверенный сообщил о том, что теперь больше не имею права пользоваться именем, данным мне при прошлом моем рождении. Гарри Джеймс Поттер исчез навек…
Не скажу, что сильно по этому поводу горевал, так уж сложилось, а вот мои дети, если Магия признает их достойными, смогут предъявить права на Род моего отца и принять его. Я же не имею теперь к нему никакого отношения, поскольку стал совершенно другой личностью.
Магия даровала мне новое имя, которое открылось после проведения еще одного небольшого обряда. Свен Стефания Мадсен… Имя довольно странное, но гоблин заявил, что виной тому мои скандинавские корни и очень сильная кровь северян, которую не сумела разбавить за столько лет жидкая английская водица. На том и успокоился, а чего зря капризничать, да и звучит не так уж плохо, просто скрыл свое второе имя, делов-то.
И на этом все, ничего более я не удосужился узнать ни о самом наследии, ни о ритуале, а зря… Свобода манила и звала вдаль — туда, где, как казалось, меня давно кто-то ждет и я устремился за этим зовом…
***
Мне чудилось, моим мучениям не будет конца, повторялась агония той безумной ночи в банке. Боль убивала, заставляя желать приближения своего конца, чтобы хоть смерть прекратила этот нескончаемый ужас и страдания. Каждая косточка ломалась и срасталась, мышцы рвались и переплетались вновь, нервные окончания жгло раскаленной лавой… И когда рубеж моей выдержки был пройден, наконец, измученное сознание покинуло исстрадавшуюся бренную оболочку. Внезапно все это прекратилось… А когда в следующий раз открыл глаза, то осознал: мой мир кардинально изменился… Восприятие вернулось, словно свет в темной комнате включили. С трудом поднялся с деревянного пола, благо умудрился именно в это время домик снять в лесу Лилле Вильдмосе, одном из заповедников Дании. Буквально две недели назад невыносимо потянуло в нетронутые цивилизацией места, а точнее, леса, словно что-то гнало меня, заставляя спешить. Отыскал объявление в интернете, уточнил кое-какую информацию и, придя к выводу, что это идеальное место (вот только для чего?), сломя голову рванул в эту довольно холодную скандинавскую страну. Наивно полагал, что помедитирую на природе, обдумаю свои следующие действия, решу, что буду делать дальше, ведь уже почти месяц скитался по Европе. В сущности, меня все устраивало, но вот беспокойство, что с каждым днем нарастало внутри, очень тревожило. А тут такое… Открываю глаза и понимаю, что мне нестерпимо хочется вырваться на волю — туда, где свежий воздух, звездное небо и Луна: круглоликая серебристая красавица, дарующая силы, желание и единение с Мирозданием… Никогда прежде такого не было со мной… Поспешно посрывав с себя все то, что мешало вольно дышать, да и просто жить в данный момент, особо не озадачиваясь своими порывами, я вольной пташкой выпорхнула из давящих стен и стремглав устремилась к лесу, что манил и звал свое заблудшее дитя. Отведя с глаз длинные красные, сверкающие золотом пряди и невольно рассмеявшись той легкости и счастью, которые переполняли меня, задержала взгляд на нежных кистях рук, смуглой коже, значительно темней чем прежде, и небольших, аккуратных коготках глубокого гранатового, почти коричневого цвета. Но разве это меня испугало? Нет! Я, наконец, обрела себя, свою мощь и волю! Разве может быть что-то чудесней? Осознание случившегося настигло меня значительно позже, после того, как власть Матери-Луны пошла на убыль, после того, как я вновь стал прежним, а тогда… Юная нимфа неслась по дремучему, вековому лесу, источая счастье, восторг и любовь ко всему сущему, и Мироздание отвечало ей взаимностью, осыпая своими дарами, наполняя новорожденную душу дриады нежностью, радостью и пониманием родства со стихиями, тонкими материями, Лесом и новообретенным другом, домом, частицей самой себя — молодым дубом, что так звал свою сестрицу, так ждал ее, так тосковал о ней… Из реальности я выпала на день, когда в эйфории носилась по лесу, упиваясь его силой, его красотой, мощью и добротой, а потом для меня открыл свои объятья мой братик-дуб и я уснула, укрытая от невзгод и неизвестности в стволе моего нового обиталища и теперь уже дома. Братик шептал, как долго ждал меня, как верил, что придет время, и его сестричка отыщется и сможет услышать его зов, ведь он так сильно любит меня, ведь я его половинка, его вселенная, его душа… На период моего первого оборота Лес стал моим истинным пристанищем, он дал мне все и даже больше. Я слышала и понимала всех его обитателей: чувствовала каждую травинку, пела вместе с птицами, вслушивалась в прощальный шепот осенней листвы, которую срывал озорник-ветер, смеялась вместе с затейником-ручейком, что нес свои воды в бушующее море. Мне открывался новый мир и я была частью его, неотъемлемой частью… Но в ночь, когда Луна пошла на убыль, под утро я очнулся собой, прежним собой. Пришел в себя у кромки леса, благо, что хоть все у той же избушки. Голый, испуганный, продрогший, голодный я ворвался в пустующий дом, что показался мне неприветливым и обиженным, ведь я покинул его, даже двери не прикрыв, и холодный ноябрьский ветер хозяйничал в его стенах, унося с собой дух живого тепла. — Прости… — прохрипел осипшим голосом и провел рукой по бревенчатой стене. — Я не хотел… не знал… Сейчас… Пусть кому-то и показалось бы странным общение с домом, но после того, что со мной приключилось, мне чудилось, что он так же жив, как и мой братик. И пусть стволы деревьев давно мертвы, но их тепло и забота и сейчас спасали меня от пронизывающего холода и предрассветной мглы. Призвав палочку и наложив на себя согревающие, поразмыслив еще немного, развел огонь в камине, потом поставил чайник на плиту — отчего-то не хотелось кипятить воду магией, — а пока он закипал на огне, включил бойлер и через какое-то время стал наполнять ванную. Вернувшись в удобную гостиную, еще раз взглянул на потрескивающий огонь, и, заключив, что мне этого мало, стал зажигать разнообразные свечи, в огромном количестве расположенные по всему дому. Любовь датчан к свечам можно объяснить их детской восторженностью, с которой они умеют наслаждаться всем тем, что окружает их и умению находить удовольствия в казалось бы обычных вещах, а главное — любовью к свету, которым они были обделены в связи с климатическими условиями места их обитания. Свист чайника напомнил о том, что я еще не все задуманное свершил. Заварив очень вкусный травяной сбор, который отыскался в шкафчиках на кухне, сдобрил все это великолепие вересковым медом и порцией выдержанного бренди, прихватив по ходу теплый банный халат, и потопал в ванную, приветственно встречающую меня горячими клубами пара с примесью нежного аромата ночной фиалки. То что доктор прописал… Уже устроившись в воде, удобно откинул голову на бортик и со вкусом посербывая успокоительный отвар, позволил, наконец, пугающим мыслям вернуться в мою бестолковую голову и повергнуть меня в пучину отчаянья. Мысли, одна непонятней другой, вращались по кругу, а я все ждал, когда же осознание произошедшего сможет справиться с моей психикой и повергнет непутевого меня в шок, ну или хотя бы в истерику… Сижу, жду, периодически присербываю, а оно все не приходит, чертово осознание… А выходило вот что… Для того чтобы начать новую жизнь, так сказать, с чистого листа, мне пришлось переродиться и стать нимфой! Теперь я не столько маг, сколько магическое существо, пусть не на постоянной основе, но и то, что уже случилось, было вполне многообещающим. Теперь придется следовать определенным правилам и выработать систему поведения, чтобы не раскрыть себя ни перед маглами, ни перед магами. Да, это значительно усложняло мое существование, но вместе с тем… Вначале, еще в лесу, думал — это конец! Потом запретил себе истерить, пока не окажусь в безопасности стен дома, постарался заглушить отчаянное беспокойство и разрушительные порывы простыми, но необходимыми делами, а вот сейчас вместо отчаянья пришла злость. Злость на себя безголового, на затейницу Судьбу и так обидно стало, хоть вой, но тут зародилась удивительная мысль: а разве не к этому я стремился? И я позволил воспоминаниям того создания, в шкуре которого мне посчастливилось оказаться, поглотить меня… Ее восторг, ее счастье, осознание того, что в конце концов обрела свой дом, переполняющие ее чувства любви и трепета, которые переживала юная нимфа в те мгновения единения, и воспоминания о той бескорыстной и бесконечной заботе, нежности и восторге, коими одаривали ее, любимое дитя Леса. Разве не к этому я стремился? Да, как и прочие мои мечты, исполнилась она наперекосяк, не суть. В те три дня я был(а), действительно, самым счастливым существом в этом мире. Что ж… И я принял себя, вот так вот просто, и сейчас, с высоты прожитых лет, могу утверждать — сделал правильный и главный выбор в своей жизни, повлиявший не только на меня, мою судьбу, но и мои воззрения, приоритеты и мои последующие решения. До сих пор благодарен Великой за ту мою «роковую» глупость, которая привела к таким удивительным последствиям. Ведь зная мою непробиваемую упертость, можно было предположить, что я не пожелаю мириться с обстоятельствами и положу жизнь на исправление собственных ошибок, но вместо этого с признательностью принял все то, что так щедро преподнесла мне моя беспокойная Судьба. Конечно, позже, наученный горьким опытом, постарался и разузнал все, что было возможно о лесных нимфах и их наследии, конкретно о дриадах и гамадриадах. Как оказалось, нимф мужского пола просто не существует. Если у дриады рождался мальчик, то гены, которые являются основополагающими в определении проявления сути и природы магического существа, принимают рецессивный характер и передаются из поколения в поколение, ожидая того момента, когда что-то разбудит их и создаст необходимый толчок для полноценного раскрытия. То есть, в теории, родись у меня дочь и, если бы ей передался от меня необходимый ген, а еще будь у нее склонность именно к этому типу магии, в придачу ко всему и достаточный магический резерв, то, возможно, и случилось бы явление нового магического существа, ну или проведение подобного моему ритуала. А я же умудрился совершить нечто несусветное. Нет, я не был уникален в полном значении этого слова, была еще парочка подобных исключений. Об этом я узнал уже от гоблинов. А поверенный просто усмехнулся, когда я начал предъявлять свои претензии и попытался выяснить почему же меня собственно не предупредили о последствиях, и довольно спокойно дослушав мои вопли и упреки, резко поведя ушами, ответил: — Молодой маг, все ваши претензии и яйца выеденного не стоят. Когда вы что-то желаете узнать — спрашивайте. И запомните на будущее: ни один уважающий себя гоблин никогда не станет что-то рассказывать, а уж тем более разъяснять без выгоды для себя лично, или для своего народа в целом. В вашем случае никаких особо критичных изменений не должно было произойти, ну, а в том, что вы не озаботились дополнительной информацией, виноваты сами. Если бы задали конкретный вопрос, то получили бы ответ, да, за дополнительную плату, но в этом мире ничего просто так не дается, тем более информация. В тот момент вас интересовал результат, а это был единственный вариант… Скажите честно, если бы сейчас перед вами стоял тот же выбор и вы знали о последствиях, вы бы отказались? — я отрицательно мотнул головой, вглядываясь в суровые черты лица этого необычного, пусть и корыстного, но мудрого существа. — Вот видите… И еще один совет, бесплатный, авансом… Когда заключаете договор, а тем более с гоблинами, потрудитесь и прочитайте контракт до конца, в особенности то, что вам кажется несущественным, ведь все самое «интересное»: исключения, сноски, предостережения, дополнительные пункты, или другие нюансы, которые желают скрыть и не привлекать к ним ненужного внимания, все эти «мелочи» пытаются спрятать с помощью мелкого шрифта, и чем он мельче, тем опасней… — странный скрежет, что заменял гоблинам смех, не мог не нервировать, словно скрип несмазанных дверных петель, б-р-р-р-р-р… — И, кстати, теперь вы должны будете в следующее полнолуние перезаключить с нами договор уже от имени вашей «сестры», Стефании Свен Мадсен. Надеюсь, вы понимаете, что юная леди так же нуждается в официальных документах? Жизнь так изменчива и полна сюрпризов, мистер Мадсен… — и только тут меня настигло запоздалое понимание произошедшего. Я обзавелся «сестрой», такая вот странная у меня семья… Я не только маг, но и лесная нимфа, и да, теперь я что-то среднее. Когда в человеческом облике, то являюсь практически стопроцентным волшебником, если не принимать во внимание мое зашкаливающее обаяние и владение силами природы, которые раньше мне были совершенно неподвластны. Внешне выгляжу как юноша восемнадцати лет, хотя мне уже давно за тридцать, а с приходом полной Луны над моим рассудком и сознанием берет верх магическое существо и я воплощаюсь в прекрасное, могущественное, но зависящее от сил природы создание, а еще мое преображение иной раз затягивается и на неделю, но теперь меня это совершенно не волнует. А в договоре, где я буквально пары строчек не дочитал, говорилось вот что: «В период второго оборота, лесная нимфа обязана появиться в одном из филиалов Гринготтса и перезаключить договор под своим истинным именем — Стефания Свен Мадсен — для получения официальных документов и открытия счета, который полагается каждому новообретенному магическому существу, что обусловлено „Сводом магического права“ принятого в 3 238 год от сотворения мира в Звездном Храме»… Интересно, если бы я дочитал, осмелился бы?
