Детективное агентство хирурга

«Ни водой, ни огнем мы не пользуемся так часто, как дружбой», — Цицерон.

      Как говорит моя мама: «Хороший завтрак — залог успешного дня». Поверьте, она знает в этом толк: балерины после изнурительных тренировок и выступлений убить готовы за еду.       Мой папа при этом постоянно добавляет: «И отличной работоспособности». И в этом мой папа знает толк: он — один из успешных детективов Англии (и это чистая правда), который каждый день сталкивается с преступлениями, преступниками и расследованиями.       — Даже не думай ускользнуть от меня, Ал, — весело и нараспев произносит мама, когда моя попытка незаметно уйти из дома накрывается медным тазом. Я вздыхаю, отбрасываю в сторону кроссовок и возвращаюсь на кухню, где мама возится с завтраком. — Неужели ты забыл про завтрак? — интересуется она, поворачиваясь ко мне с ложкой в руке. Её волнистые волосы забраны в забавную «шишку», а на ней самой — бежевое домашнее платье.       — Нет, просто я…       — Какая палитра, какие мазки… Все оттенки лилового и багрового, перекрытого фиолетовым, — мама мягко обхватывает своими пальцами мой подбородок, ухмыляясь. — Тебе ещё повезло, что отец не видел такой «красоты».       — Мам…       — Благородно, конечно, что ты вступаешься за девушку, но… Ал, серьезно? Влезать в драку четырнадцатилетних?       — Их было трое, а Эмма была одна, — я жмурюсь от прикосновений мамы. Она усмехается и выпускает мой подбородок. — Я не мог не вмешаться.       — Рыцарь, настоящий рыцарь, — мама пожимает плечами. — Ладно, садись за стол, скоро завтрак будет готов.       Я сажусь за стол, терпеливо ожидая завтрак. Я люблю свою маму за то, что она не ведет себя как мама. Она больше похожа на старшую сестру или на близкую подругу, чем на маму. Мама ни разу не читала мне нотаций, не отбирала телефон и не лишала Интернета, как делали мамы многих моих одноклассников. Она предпочитала разговаривать со мной на равных, считая меня взрослым. И за это я был несказанно ей благодарен.       Я завтракаю, благодарно целую её в щеку и торопливо здороваюсь с вернувшимся с ночной смены отцом, выскакивая из дома и вытаскивая из кармана наушники. До школы мне недалеко — минут пятнадцать-двадцать — а музыка помогает скрашивать дорогу.       — Представься, пожалуйста, и расскажи о себе!       — Эмма, ты знаешь меня четырнадцать лет, — я закатываю глаза, когда на входе в школе меня за руку хватает маленький светловолосый ураган.       — Это для школьной газеты! Новая рубрика «Красивые и популярные»! Скажи пару слов о себе и похвали нашу школу!       — Ладно, — я сдаюсь под взглядом зелено-голубых глаз Эммы Кель и смотрю в камеру: — Эм, привет, меня зовут Аллен Ягами. Я сын балерины Акиры Куруруги и детектива Лайта Ягами. Поступайте в нашу школу, самую лучшую на районе, а ещё и в Англии! — я резко сворачиваю своё выступление, заметив на горизонте темную макушку Эрика Келя. Он стоит у шкафчиков и что-то обьясняет своей девушке Кэтрин Уолкер.       Эрик Кель — мой лучший друг. Во всех моих начинаниях и приключениях он участвует неизменно. Папа часто шутит, что мы «Потерянные в роддоме братья». Ему смешно, а я имею единомышленника и родственную душу.       — Привет, Эрик, Кэти, — здороваюсь я с Эриком и Кэтрин.       — Кэтрин, — привычно поправляет меня ещё одна моя подруга детства. — Привет, Аллен. Вижу, что ты в полном порядке после вчерашней потасовки.       — А что мне будет, — я подмигиваю ей, от чего стайка девочек из класса помладше за спиной пары краснеет и чуть ли не падает в обморок.       — Надеюсь, что у тебя было сотрясение, которое поставило твоё разыгравшееся самомнение на место, — она беззлобно поддевает меня.       — Это вряд ли. Метеорит должен столкнуться с Землей, чтобы Аллен поменял о себе мнение. Кэт, детка, сходишь мне за перекусом? — интересуется Эрик, целуя её в щеку. Я вижу, что Кэти некомфортно. Она не любит выставлять чувства и их проявление на всеобщее обозрение. Я с ней полностью согласен. Будь у меня девушка, то школа бы стала последним местом, где мы бы целовались.       — Его царское Величество не в силах сходить за ним самому? — в нашу беседу вклинивается ещё один участник — старший брат Кэтрин по имени Кристофер. Эрик мгновенно бледнеет и тушуется, выпуская из объятий Уолкер-младшую. Пользуясь шумихой, Кэтрин хватает меня за руку и утаскивает подальше от начавших ругаться парня и брата.       — Идиоты, — она закатывает глаза и отпускает мою руку лишь тогда, когда мы оказываемся на «безопасной территории»: около её шкафчика. — Давай замажем тональником твою красоту, герой.       — Не нужно…       — Я не перестараюсь, если ты об этом, — Кэти вооружается косметичкой. — И пусть Эмма не выпустит в эфир твоё разукрашенное лицо, но мы-то будем лицезреть его целый день. И ещё несколько. Ты же не хочешь давать лишний повод преподавателям для вызова к директору?       Я уже говорил вам, что у Кэтрин — дар убеждения? Ещё бы, с такой-то мамой (она у неё известная журналистка). Кэтрин всегда идёт к своей цели и ни перед чем не останавливается.       — Спасибо.       — Пожалуйста, Аллен.       Затылком я чувствую, что кто-то пристально смотрит на нас. Длинные и изящные пальцы Кэтрин занимаются фингалом под моим глазом, пока Аделия Лоулайт совсем некрасиво нас рассматривает. Я знаю, какие у вас мысли: между мной и Кэти что-то есть, но смею разубедить Вас в обратном. Мы — близкие друзья, тем более, Эрик и Кэтрин встречаются, а мне не прельщало уводить девушку у своего лучшего друга (пусть я и слыл в школе разбивателем девичьих сердец). Кэтрин — хорошая девушка, и Эрику с ней очень повезло, пусть он порой и не ценит её и пренебрегает ею.       Аделия Лоулайт не мой самый близкий друг. Она, если разобраться в ситуации, вообще не мой друг. Наши отношения на уровне знакомства, мы даже и не приятели, но при этом мы знаем друг о друге всё. Все в школе считают, что я и Аделия тайно встречаемся (и пусть у неё, вроде как, есть парень, а я недавно расстался с девушкой) уже как несколько лет (и пусть, что нам всего лишь по шестнадцать).       Разубеждать в этом людей бесполезно — я пытался, ничего не вышло. Эмма писала несколько статей, я и Аделия терпеливо объясняли это людям, срывая голос, но всё было бесполезно. Сын Лайта Ягами и дочь Эллы Лоулайт сошлись прямо как звезды на небе, прямо как Елена и Менелай, прямо как… Продолжать этот список можно до бесконечности, я уже сбиваюсь со счета, со сколькими парами нас сравнили. И людей нисколько не смущает то, что мы вообще не общаемся, наше с ней общение сведено совсем на нет.       Поэтому в школе я и Адель держимся друг от друга на почтительном расстоянии, чтобы не породить новые слухи и не доставлять неприятности друг другу. Мы поразительно не пересекаемся, а если и пересекаемся, то с нами постоянно оказывается кто-то третий, чтобы «смягчить» волну сплетен и реакцию окружающих.       И её, и меня это прекрасно устраивает. Нам вполне хватает наших родителей, которые работают вместе. Нашим родителям тоже достается — в прессе часто мелькают сообщения о том, что двух детективов часто видят вместе (особенно по вечерам). Я знаю, что маме неприятно это видеть, но она улыбается и едко комментирует журналистов и снимки папарацци.       Звенит звонок, напоминающий нам о том, что уроки никто не отменял, и мы расходимся по кабинетам.       Аделия не сводит с меня глаз.       И мне кажется, что это не к добру.