Девушка на миллион

«Дом Кику-сан» считался по праву самым превосходным средь других увеселительных заведений квартала Шинохара. Одна из изящнейших гейш, заправлявших тут, могла скрасить своим обществом даже самую изысканную публику из числа высокородных аристократов, однако расслабиться после напряженного трудового дня капитан Седьмого отряда, увы, направлялся сегодня в иное место. Рётэй «Порхающая бабочка». Он располагался неподалеку, и редкий гость веселого квартала, вроде молодого Шибы, вряд ли смог бы его пропустить. Внушительных размеров дом, задрапированный красочным шелком, издали напоминавшим огромного пестрого мотылька, замершего на фасаде на какой-то миг, — это выглядело более чем нестандартно, что заставило Шибу задержаться перед входом и с открытым ртом залюбоваться таким великолепием. — Захлопни варежку, пацан, а то медведь еще залетит! — Капитан Мугурума, сделав фирменный захват за шею, начистил мальцу и без того торчавший ёжик поколючее, похулиганистее, чтоб уж совсем на его прическу стало похоже; Мугурума готов был до хрипоты спорить с приятелем Хирако, что именно у него — самый модный в Готее «причухан». Шиба на раз вывернулся из тесных дружеских «объятий» и фыркнул раздраженным котом: — Уж и полюбоваться нельзя, что ли?! Мугурума одарил юнца снисходительными смешком и взором: — Не тем любуешься ты, малый. Кинь глаз поширше, а люби побо-о-ольше. — Капитан изобразил руками пышные женские формы и вновь разразился громким смехом, заметив смущенный румянец у своего зеленого товарища. — Эх ты, цветочки с орешками! Я б тебя научил как за красотками ухаживать, да только ждут нас уже. — Махнул он тут капитану Оторибаши, выглянувшему на улицу. — И без чужих советов обойдусь! — пробубнил Ичиго, нехотя семеня за более опытным капитаном. Несмотря на то, что по силе капитаны были практически наравне, главу Седьмого отряда до сих пор в Готее как только не называли: и «салагой», и «сопляком», и «юнцом», и «малышом», а то и вовсе «сосунком». Шибу это бесило страшно, но как всякий высокородный аристократ он должен был держать лицо и брать в том пример либо с непробиваемого Кучики Бьякуи, что тоже только три года как стал капитаном и поддавался подтруниванию со стороны опытных командиров, либо с Шихоин Йоруичи, иной представительницы пятерки Великих Домов, которая устрашающей репутацией заткнула рты всем шутникам и недоброжелателям, на том же сколотив и свой неоспоримый авторитет в рядах бойцов Второго отряда да Омницукидо, которые ныне возглавляла. Парень огорченно выдохнул, входя в галерею комнат рётэя и думая не о добром ужине, а о том, что подвигов на его счету не так уж и много, дабы «старшие» стали воспринимать его всерьез. Ну справился он с Великим Удильщиком, которого лет пятьдесят никто не мог поймать, ну сделал вылазку в Уэко Мундо и с небольшим отрядом перебил там «подопытных» Айзена, ну притащил в Двенадцатый отряд для исследований живого адьюкаса, а толку? Только бешеной радостью Урахары-сана и отделался — про единственный подвиг лейтенанта Ичимару и то россказней бродило по Готею больше. — О, Ичиго-чан, проходи, не робей, — едва завидев мнущегося на пороге паренька, капитан Кьёраку сделал пригласительный жест занять место подле него. Шиба наивным образом посчитал бы, что столь почетное местечко специально держали для него — всё-таки аристократ высшего ранга. Однако с возрастом истина вырисовывалась в менее радужных тонах: сесть рядом с Кьёраку-саном означало подписаться сразу на бочку спиртного, а такое под силу было либо быстро пьянеющему и сразу засыпавшему Укитаке-сенсею, либо… другому Шибе. — Привет, Ичиго, сыно-о-о… ой!!! Капитан Десятого отряда, промахнувшись с проверочным родительским пинком, перелетел через широкий стол и приземлился аккурат близ капитана Восьмого. Не в совсем, конечно, приветственной и приличной позе, зато старик мигом решил дилемму своего отпрыска: всё-таки отказаться от предложения столь уважаемого шинигами, как Кьёраку Шунсуй, он вряд ли смог бы, но и упиваться вдрызг Ичиго не особо хотелось. — Хэй, Ичи-бо! А ну-к, тащи свой зад сюдой! — окликнул паренька капитан Хирако и подвинулся, освобождая дзабутон меж собой и уже вовсю угощавшимся тушеной уткой Мугурумой. Рыжий благодарно кивнул и уселся перед чашкой чего-то дымящегося. Думал, чай, принюхался — крепчайшее саке: аж в глазах слезы выступили. — Хлебнешь? — подначил его с ходу капитан Девятого. — Иль кишка тонка? — Отчего же?! — вспыхнул слабый на провокации аристократ и выдул содержимое чашки одним махом: это всё равно лучше, нежели то море саке, которое пришлось бы выпить с другими капитанами. Их было не так-то и много: капитаны Кьёраку, Укитаке и старший Шиба держались особняком, такая же крепкая компания капитанов собиралась и из капитанов Хирако, Мугурумы, Оторибаши — бывших сокурсников по Академии, к которым изредка примыкал еще капитан Урахара из Двенадцатого, если конечно не окапывался в своем Бюро исследований. На таких еженедельных «собраниях», считай — попойках, всегда отсутствовал главнокомандующий и дамы, капитаны Шихоин и Унохана. Кучики тоже предпочитали посещать свои исключительно излюбленные в Шинохаре места, в ином, более воспитанном обществе или же в гордом одиночестве. Конечно, мог на огонек в рётэй заглянуть и новый Кенпачи, падкий на «халявное бухло», по его словам, но с его «талантом» к ориентированию на местности, он практически всегда пропускал подобного рода сходки, а если и попадал на них, то, хватив лишку, непременно превращал тихий вечер в шумное побоище, а очередной рётэй — в гору обломков. — Чё грустный такой? — Хирако закинул руку на шею Шибе, не ко времени задумавшемуся об отсутствии походящих ему по возрасту и духу друзей средь командиров. — Мамка титьку не дала? У уха Хирако хлопнул предупреждающей силы шар Сокацуя. Молниеносно выпущенное хадо № 33 без прочтения заклинания — это мелочь для аристократа. — Еще одна подобная фраза, Хирако-сан… — Сердитый Ичиго залпом опрокинул в горло второе чоко саке и сверкнул нехорошими огоньками в глазах: — И № 73 разнесет вам голову. — Как стра-а-ашно, Ичи-бо, — оскалил свои широкие зубы капитан и взъерошил мальчугану челку, — тебе б выдержки побольше при таких талантах да рвении, цены б не было. Ичиго без эмоций проследил, как одна из приглашенных на ужин майко подлила новую порцию напитка ему в чашечку, и грустно подпер щеку: после выпивки его бросало из крайности в крайность — то убить хотелось кого, то, наоборот, такая апатия охватывала, что страшно становилось за будущее отряда. — Мне бы лейтенанта поответственней. Тогда бы я себя еще проявил, вот тогда бы всё пошло как по маслу…

***

Хисаги бездумно сдувала дымок с чая — ей нравилось наблюдать за его причудливым танцем как в воздухе, так и непосредственно на янтарной поверхности напитка. Думы же ее были далеки от этого зрелища: мысленно она уже была на вечернем дежурстве, обдумывала наперед ход задания, прикидывала возможные последствия, результаты, потери. Девятый отряд — не жандармерия, конечно, не Омницукидо, но расследовать происшествия с летальным исходом тоже дело опасное и темное. — Хэй, крошка? Ты здесь одна? Разрешишь присоединиться? — Че-го?.. — Лейтенант озадаченно хлопнула глазами — она решительно не ожидала увидеть пред собой шинигами-мужчин, да к тому же сразу двоих. — Мой друг хотел сказать, что позволять такой красавице сидеть в одиночестве просто грешно. «Красавице?» — вспыхнула Шу румянцем и судорожно, чтобы остудить щеки, убрала ниспадавшие на лицо волосы за покрасневшие уши. Настрой у мужчин резко переменился, однако то ли из вежливости, то ли по каким-то еще, непонятным Шу причинам, они не поспешили уйти, даже завидев ее уродливые шрамы — три тонких, но всё равно заметных полосы, пересекавшие всю правую половину лица, от лба до подбородка. — Так… ты здесь одна… — менее слащаво заговорил тот второй, который выглядел более симпатичным шинигами, только носил странные перья на ресницах. — Ждешь кого-то? Хисаги быстро кивнула, так и не в силах справиться с душевным волнением — общение с мужчинами всегда давалось ей с трудом. То есть, она вообще подчас забывала о существовании противоположного пола, поскольку один яркий представитель его, капитан Мугурума, занял уже в ее голове и сердце всё возможное пространство, не оставив никакого места для других. — По-моему, она уже дождалась, — хищно оскалился первый мужчина, что подсел к Шу, лысый и воинственный, оттого немного пугающий, особенно вкупе с его более прямолинейной манерой говорить и грубоватым тоном. — Ну так что, познакомимся? Хисаги даже рта не успела раскрыть, как ее новые перспективные знакомые заойкали, заайкали, когда их подняли со скамьи за уши, точно проворовавшихся ребят. — Нечего ей с вами знакомиться, охламонами. А ну-ка кыш отсюда! Да поживее! У нас тут чисто девичий разговор намечается! — Мацумото?! — процедил зло лысый. — Ты что себе позволяешь, а?! — В самом деле, Рангику-сан? — обиженно протянул симпатяга и стал истово ощупывать едва не оторванное ухо. — Как теперь прикажете мне ходить? Я ведь теперь на слона, не иначе, стал похожим. В ответ заявившаяся эффектная блондинка только настойчивей вытолкала мужчин за дверь: — Мне это неинтересно! Проваливайте, иначе лейтенанту Кусаджиши пожалуюсь! Угроза вроде бы возымела результат, поэтому демонстративно отряхнув руки, как от пыльной работы, Мацумото широко улыбнулась подруге и уселась рядом, вмиг выспрашивая, что за кислое выражение лица у нее, откуда и почему? — О… н-ничего страшного, Рангику-сан! — разволновалась от такой приятной заботы Шу и поспешила поклониться с благодарностью. — Благодарю за беспокойство, Рангику-сан! — Брось, душенька, — подмигнула она, — сколько раз просить тебя обращаться ко мне на «ты»? Мы же примерно одного с тобой возраста, к тому же обе — лейтенанты. Ну так? Чего ты так горишь? Неужто эти гамадрилы тебя так встревожили? Шу покраснела пуще прежнего, потупила взгляд, едва от волнения не разорвала салфетку на коленках. — Почему же? Они мне показались довольно милыми… — Пф, милыми! — Рангику снисходительно хихикнула, окинув оценивающим взором подругу с головы до пят и обратно. — Один индюк напыщенный, а у второго только драки на уме! Нужны они тебе? — Мацумото! Ах ты ж! Я всё слышал! — сунулся было лысый обратно в кабинку к девушкам, но упомянутая особа щелкнула его по лысине, захлопнула фусума перед его носом и покричала знакомым шинигами через перегородку: — Нечего вам тут ловить! Проваливайте сказала! Ее подруга вновь покраснела как сваренный рак и попробовала успокоить Рангику-сан, что ей ничего плохого эти двое не сделали. Не успели. Да и в обиду она себя не дала бы — у нее по рукопашной все отметки были отличные, а капитан Мугурума научил ее паре отменных приемов по самообороне. — О-ох, — смешливо поглядела Рангику на Шу, — да тебя послушать, так ты Мугуруму-тайчо в божества скоро возведешь. «Мугурума-тайчо» то, «Мугурума-тайчо» это. Если он тебе так нравится, то пойди и признайся ему во всём. Может, тогда он проявит хоть какие-то знаки внимания? Это всяко лучше, чем нарываться на ухаживания сброда, который к тебе постоянно подкатывает. Хисаги смущенно отвела глаза: — Что вы, Рангику-сан, никто за мной не ухаживает, да и не нужен мне никто. Сброд не сброд, случаются среди них и хорошие парни, я с ними даже дружу… Рангику только глаза закатила: у нее было свое четкое представление о «дружбе» между мужчиной и женщиной — как раз того, кого она любить не могла, эта красавица запросто использовала себе в угоду, как «друга». Что до Шу — тут скорее, на ней все ездили. Вечно просили о каких-то услугах, приглашали на праздники или попросту выпить, ее уважали, в ней нуждались, она была только счастлива всем прислужиться и побывать центром внимания. Ну, а о том, что иногда средь бескорыстных друзей попадались ублюдки, протягивавшие руки куда не положено, Шу предпочитала не вспоминать. Познакомившиеся лишь однажды с ее кровожадным занпакто, Казешини, те и сами предпочитали теперь обходить взрывную до поры до времени тихоню десятой дорогой. — А что до тайчо… — девушка вновь взъерошила волосы, прикрывая изувеченную половину лица и воображая так себя миловидней, почти красивой. — Он просто немногословный. А еще занятой очень. — Ага, — передернула Рангику и лукаво сузила глаза, — как мой прямо. Зна-а-аю я их «дела», особенно, по ночам в районе Шинохары… — Затем она посмотрела на подругу с толикой грусти, но себя же одернув, поспешила предложить выпить саке, чтобы поднять обеим настроение. — Не могу, — отказалась Шу, — мне еще заступать в дозор ночной. Тайчо попросил меня подежурить вместо него, а в Двадцатом Северном небезопасно и нужно будет держать ухо востро. Мацумото лишь головой покачала, поохав: — Жалко мне тебя, Шу-чан, не ценит тебя этот солдафон ни капельки. — Ну и пусть. — Хисаги встала из-за стола и откланялась подруге. — Всё равно он самый лучший.