I just called to say I love you

Чонгук не особо любит друзей своего брата. Джонхен на три года старше, он в восьмом классе; в то время, как Чонгук всего лишь ребенок. Обычный младшеклассник. Все друзья Джонхена – альфы, как и сам Джонхен. Чонгук еще не знает, кто он; он слишком молод, но друзья Джонхена надеются, что он будет омегой. Они шумные, надоедливые и вечно зависают у Чонгука дома после школы; бросаются пустыми банками из-под содовой и строят из себя дурачков. Кроме одного. Юнги другой. Чонгук любит наблюдать за людьми, слушать их разговоры из своего любимого места – под журнальным столиком в гостиной. Вот где он прячется, когда приходят друзья Джонхена; берет с собой одеяло и маркеры, чтобы рисовать тигров в космических кораблях и не беспокоиться о том, что кто-то из друзей брата будет его дразнить. Отсюда Чонгук и замечает, что что-то в Юнги изменилось. Сначала, Чонгук задавался вопросом, почему Джонхен и его друзья тусуются с ним. Юнги не преследует других парней, не кричит, не влезает в драки и не насмехается над другими. Он хорош в видеоиграх, хоть и не лучший в группе; и он не насылает на всех проклятья, когда его загоняют в угол, что делает его очень мужественным. Некоторое время Чонгук думал, что Юнги цепляется за Джонхена и его друзей ради популярности. А после ему казалось, что Юнги больше похож на бету, чем на альфу, задаваясь вопросом, сделал ли он неверное предположение о его сущности из-за его друзей. Однако потом, Чонгук меняет свое мнение. Как обычно, он свернулся под журнальным столиком. Сегодня он сосредоточен на раскрашивании Спанч Боба в своей раскраске, кончик его языка высунут, из-за усердной попытки держать зеленый маркер в пределах линий ног Спанч Боба. Он почти не обращает внимание на крики друзей Джонхена с кухни, которые играют в «LoL»*. – Привет? – сказал кто-то, Чонгук смотрит вверх и видит пару ярко-оранжевых носков, заходящих в гостиную. На секунду ему становится страшно, что этот человек ищет его, прежде чем он слышит: – Да, хорошо, мама. Конечно. Просто... – и Чонгук понимает, что это Юнги разговаривает по телефону. – Нет. Я приду к ужину. Да, я закончил его во время обеда. Да. Хм? – он говорит по-корейски, как Чонгук и Джонхен со своими родителями. Это заставляет Чонгука чувствовать себя в безопасности, уюте. Юнги замолкает, и носки приближаются к столу. Чонгук перестает раскрашивать, оттягивает себя от ног, притягивая колени к груди. Он чувствует, как кончик маркера прижимается к его щеке и понимает, что случайно проводит линию на своей щеке. – Ох. Хорошо. Я найду время. Прости, мам. Я тоже тебя люблю. Чонгук слышит длинный вздох, когда Юнги вешает трубку, и задерживает дыхание, когда ноги поворачиваются к выходу из комнаты, чтобы пройти на кухню. Затем... – Черт, – ругается Юнги, когда его телефон падает на ковер, слегка проскальзывая под стол, недалеко от лица Чонгука. Чонгук не дышит. – Оох, – говорит Юнги, когда видит Чонгука, свернувшегося под зеленым клетчатым одеялом. – Привет. Чонгук ничего не говорит, просто моргает, смотря на Юнги. Он никогда не видел его так близко – просто подглядывал, издалека – и сейчас он, внезапно, получил его. Власть Юнги не в силе или мерзких фразах. Эта сила через контроль, врожденный авторитет, настолько сильный, что Чонгук чувствует его своими костями, смотря в черные глаза Юнги. Юнги, понимает сейчас Чонгук, альфа. Он дрожит и ныряет под одеяло, пытаясь притвориться, что Юнги рядом нет. – Это Спанч Боб? – это не та вещь, которую Чонгук ожидал услышать из уст Юнги. Чонгук немного выглядывает из-под своего одеяла, достаточно, чтобы оценить, серьезен ли Юнги. Тот выглядит достаточно искренним, поэтому Чонгук кивает. Юнги смотрит на раскраску, очевидно, очарован. – Я люблю Спанч Боба. Я все время его смотрю. Мысль о том, что тот, кто старше и круче тебя, смотрит то же шоу, что и ты – ошеломляет. – Смотришь? – Конечно, – Юнги улыбается левым краешком губы. – Ему идет зеленый. – Просто, я думаю ему надоело быть одного и того же цвета, – запинаясь, произносит Чонгук. – Думаю, ты прав, – Юнги вытаскивает голову из-под стола, после того, как взял свой телефон. – Ты Чонгук, верно? Чонгук снова кивает, все еще с широко открытыми глазами. – Приятно познакомиться, – все, что говорит Юнги, прежде, чем встает и уходит из гостиной, оставляя Чонгука нервным и дрожащим, но в хорошем смысле. Он снова смотрит на свою раскраску, решая, что Патрика тоже раскрасит зеленым, потому что Юнги говорит, что зеленый – это хорошо, а Чонгук думает, что любит Юнги слишком. После, когда друзья Джонхена ушли по домам, семья Чонгука поужинала, и Джонхен сидел в гостиной, делая домашнее задание по математике, пока Чонгук играл в крестики-нолики со своим мишкой – Мистером Пуговицей, Чонгук решает упомянуть свое важное открытие. – Джонхен, – говорит он, прерываясь от своей игры. – Ммм. – Юнги нравится Спанч Боб. – Юнги, типа, Мин Юнги? Моему школьному другу? – Да. Юнги. Ему нравится Спанч Боб. Он классный. Джонхен поднимает брови, смотря на Чонгука, а после возвращается к своему домашнему заданию. – Хорошо. Это здорово, я думаю. – Он мне нравится, – заявляет Чонгук. – Расскажи мне о нем побольше. Джонхен начинает смеяться, и Чонгук немного обижается, но Джонхен откидывается на спинку стула. – Дай подумать, – говорит он, наконец-то. – Он кореец, как мы. Он тоже играет в баскетбол; он действительно в этом хорош. Уже две старшие школы в городе разыскивали его. Юнги довольно популярен; я думаю, что единственная причина, по которой он со мной общается, это потому, что наши родители друзья. – Наши родители – друзья? – это новость для Чонгука. – Да, думаю, они знали друг друга в Корее или типа того. До того, как я пошел в начальную школу, мы часто виделись с Юнги. Он пошел в другую начальную школу, поэтому я не видел его после этого, пока мы не дошли до шестого класса. – Ох, – Чонгука осеняет. Друзья Джонхена не круче, чем Юнги. На самом деле, Юнги слишком крут для друзей Джонхена. – Хм. Что же еще? – задумался Джонхен. – Он очень популярен среди омег. Иногда нас это сильно бесит, если честно. Чонгука это не волнует. – Кто его любимый супергерой? – требуя ответа, спрашивает он. – Не знаю. Спроси его сам, в следующий раз, когда он придет. Чонгук знает, что он не станет этого делать. Тем не менее, когда он возвращается к своей игре в крестики-нолики, он решает, что теперь Юнги его новый любимый человек.

***

Чонгук наблюдает за Юнги в течение следующего месяца, слушая его голос среди какофоний и пытаясь мельком взглянуть на него между ножек журнального столика. Он узнает, что Юнги тихий, умеет отстаивать свое мнение, что влияет на его разговоры. Он узнает, что Юнги носит то, что хочет; не позволяет дорогим кроссовкам или модным телефонам определить его статус. Но Чонгук больше с ним не разговаривает, так как стесняется. Юнги старше и круче. Чонгук не уверен, что тот захочет поговорить с младшим братом своего друга. В течение шести недель, Чонгук успешно избегает Юнги, пока однажды Юнги не заходит, и Джонхен оставляет его в гостиной, пока он бежит наверх за материалами для проекта. Чонгук, конечно, под столом. Сегодня он делает математические карточки, потому что учитель сказал, что если он не выучит таблицу умножения, то не сможет перейти в пятый класс, и его маму это расстроит. Но Чонгук не думает, сколько будет пять на шесть, потому что Юнги садится рядом и заглядывает под стол, чтобы поздороваться. – Привет, Чонгук, – спокойно говорит он, подпирая рукой подбородок. – Как дела? Чонгук смотрит сначала на Юнги, потом на свои карточки. Он молчит. – Не очень, – признает он. – Математика? – спрашивает Юнги, потянувшись за одной из карточек. – Это отстой. – Да, – говорит Чонгук. – Не весело. – Я отстаю на год в математике, – говорит Юнги. – Я плохо ее понимаю. Чонгук таращится. – Правда? – если Юнги не понимает математику, то, может быть, это нормально, что он тоже. Может ему никогда не придется изучать таблицу умножения. – Ага. Но я стараюсь изо всех сил, поэтому и ты должен постараться, хорошо? Чонгук хмурится, его брови срослись вместе. – Фу. Ладно. – Ты все сможешь, – уверяет его Юнги. – Просто продолжай практиковаться. Чонгук слышит, как брат спускается по лестнице и понимает, что его время с Юнги ограничено. – Эй, – выпаливает он. – Кто твоя любимая принцесса Дисней? – Мулан, – говорит Юнги без раздумий, пока вылезает из-под стола. – Она крутая. Чонгук наблюдает, как он исчезает на кухне, чтобы поработать над проектом с Джонхеном. Он решает, что ему больше всего нравится Мулан. А также то, что он все ещё не хочет учить таблицу умножения.

***

Чонгук перешёл в среднюю школу месяц назад, и он ненавидит ее. Он очень сильно ненавидит ее. Все сплетничают, используют ругательные слова, которые они не понимают, и говорят грубые шутки, чтобы привлечь внимание. Там столько разговоров о том, что носит эта девушка, и о том, с кем этот парень встречается, и кем он является – альфой или бетой. У Чонгука есть несколько друзей, с которыми он сидит во время обеда, но он не очень с ними близок. Просто он тихий и это, кажется, им подходит. Они очень любят обсуждать, кто будет альфой, бетой или омегой, но Чонгука это не очень волнует, так как это не имеет большого значения, не так ли? Он в порядке, кем бы он ни был. В общем, сейчас все слишком сложно, и Чонгук, вроде бы, снова хочет быть десятилетним. Джонхен и его друзья в этом году стали старшеклассниками, что делает их ещё более крутыми. Он не часто видит Юнги, потому что Юнги находится в университетской баскетбольной команде и частной лиге (он знает это, потому что слышал, как его мать говорила об этом с Джонхеном). В основном, все осталось таким же: они играют в видеоигры, вместе едят нездоровую пищу, но, иногда, и вместе учатся, потому что, как говорит Джонхен, «оценки имеют значение в старшей школе». – Эй, – говорит Джонхен в пятницу вечером, пока Чонгук, свернувшись на кушетке, смотрел «One Piece» на планшете. – Хочешь пойти со мной на баскетбольную игру? Чонгук удивлённо поднял глаза. – Сегодня вечером? – Угу. Это школьная игра. Игра Юнги. – Да, – взволнованно сказал Чонгук. – Я хочу посмотреть, как он играет. Джонхен рассмеялся и потрепал его за волосы. – Он мой друг или твой? Иногда мне интересно. – Мы плохо с ним знакомы, – указывает Чонгук, показав язык. – Я просто... его фанат. – Верно. Ты самый большой фанат Юнги. Чонгук встаёт, потягиваясь. – Ты купишь мне попкорн на игру? Пожалуйста. – Если папа подкинет мне денег, – пожав плечами, сказал Джонхен. – Я на мели.

***

Смотреть, как Юнги играет в баскетбол – самая крутая вещь, которую когда-либо делал Чонгук. На самом деле, это удивительно, насколько Юнги хорош, потому что большинство парней в обеих командах на несколько дюймов выше, чем он, а некоторые и старше. Но Юнги быстрый и проворный, и его меткость потрясающа. Он забрасывает два трехочковых во время игры, из-за чего Чонгук просто в восторге. – Юнги. Очень. Крут, – взволнованно рассказывает Чонгук Джонхену, но Джонхен на это не обращает должного внимания, потому что они сидят с девушкой-бетой по имени Боми, так что Джонхен занят попыткой флирта. – Твой брат восхитительный, – хихикает Боми, протягивая руку, чтобы погладить его по волосам. Чонгук вздрагивает, ему это не нравится. – Он уже представился? – Нет, – отвечает Джонхен. – Ты должен сказать «Привет», Чонгук! – Привет, – категорично говорит Чонгук. Он не отводит глаз от игровой площадки. – Тебе нравится баскетбол? – Боми, практически, воркует. – Мне нравится Юнги, – честно говорит Чонгук. – Что? – смеется Боми. – Мин Юнги? – Он его фанат, – Джонхен щипает Чонгука за ухо. – Юнги, в общем-то, его кумир. Чонгуку хочется, чтобы они перестали говорить о нем так, будто там его нет, и дали ему спокойно посмотреть. Он задавался вопросом, почему Джонхен предложил сходить с ним на игру, ведь обычно он редко проводит время с Чонгуком, но теперь он понял, что тот был зациклен на игре «милый младший брат», чтобы привлечь внимание. Игра заканчивается, и Чонгук наблюдает за тем, как их школа выигрывает, вставая, чтобы подбодрить остальных студентов на трибунах. Он смотрит, как товарищи по команде хлопают Юнги по спине. Юнги идет к скамейкам, открывает бутылку с водой и рассматривает толпу. Когда он смотрит в сторону Чонгука, Чонгук отваживается помахать ему, надеясь, что, возможно, Юнги увидит это. К счастью, Юнги машет ему в ответ, а после показывает большие пальцы вверх. – Он в порядке? – спрашивает Боми, когда замечает Чонгука, спрятавшего лицо в руках. – Я думаю, он в благоговении, – сказал Джонхен.

***

У Чонгука первый день в старшей школе, хоть он и не потерялся, но ему приходится бороться со своим шкафчиком. Конечно, у него были шкафчики в средней школе, но в средней школе были небольшие защелки, чтобы подталкивать, когда комбинация была введена, а у этих их нет. Джонхен сказал что-то о том, чтобы подтолкнуть его, но это не имело смысла. После инструкции Чонгук совершил ошибку, поставив свои учебники в шкафчик (с помощью своего брата), и теперь ему нужен учебник на урок биологии, а перемена уже заканчивается. Просить помощи не у кого, потому что ему дали шкафчик, который находится в самом конце школы, возле атлетического крыла. Он так обеспокоен и расстроен этим, что хочет плакать, но он не собирается это делать, потому что находится посреди коридора старшей школы. – Чон Чонгук? – говорит кто-то за его спиной и Чонгук не уверен, кого он ожидает там увидеть, но это, конечно, не Юнги. Он очень долго не видел Юнги. Это не было похоже на ссору между Юнги и Джонхеном или что-то еще, они просто, как сказал Джонхен «вращались в разных кругах». Он не был дома у Чонгука, с тех пор, как Чонгук был в шестом классе. Честно говоря, он удивлен, что Юнги его помнит. – Привет, – неловко проговорил Чонгук, топчась на месте, потому что это неловко? Юнги, скорей всего, помнит его как десятилетнего фаната. – Я забыл, что в этом году ты переходишь в старшую школу, – говорит Юнги. Он мокрый, волосы прилипают ко лбу, как будто он только из-под душа, за спиной рюкзак, а в руках спортивная сумка. Должно быть, он только пришел с утренней тренировки. – Ага, – говорит Чонгук, отворачиваясь к своему шкафчику, потому что ему все еще нужно получить свой учебник и вовремя добраться до класса. – Ох, – говорит Юнги, глядя на сложенную инструкцию в руках Чонгука. – У тебя проблемы со шкафчиком? Их, пиздец, как тяжело открывать. Я не использовал свой, когда был новичком, – Чонгук просто смотрит, как Юнги берет бумажку из его рук, просматривает комбинацию и, мягко отталкивает его в сторону, чтобы помочь открыть Чонгуку его шкафчик. – Тебе нужно сильнее нажать, когда дойдешь до последней цифры –как-то так– затем покрути его и потяни, чтобы открыть. Вот, – говорит Юнги, и Чонгук почти не может поверить своим глазам, когда он щелкает. Юнги – его спаситель. – Спасибо, – запинаясь, говорит Чонгук, хватая книгу по биологии (и книгу по математике, на всякий случай, потому что он не может открыть этот шкафчик без чужой помощи). – Ты спас мне жизнь. – Нет проблем. Береги себя, хорошо? – говорит Юнги, похлопывая его по спине, прежде чем отправиться в зал. Чонгук смотрит ему вслед, пока не вспоминает, что у него занятия и идет к ближайшей лестнице, чтобы добраться до класса.

***

Разговоры не являются чем-то новым; одноклассники Чонгука говорили о сущности и сексе со средней школы. Теперь все по-другому, потому что они знают свою сущность. Обычно, альфы раскрываются раньше, чем другие, большинство узнают о своей сущности до тринадцати. Омеги, как правило, раскрываются где-то в пятнадцать. Бетам сложнее всего; некоторые узнают о своей зрелости уже в двенадцать, а другие же не знают и до двадцати. С бетами все не так очевидно; вместо гона или течки, чтобы узнать о своей сущности, у них происходит тонкий сдвиг в феромонах. Это не всегда легко обнаружить без теста. Тем не менее, почти все знают о сущности к концу второго курса старшей школы. Вот почему сплетни меняются по мере того, как Чонгук переходит из девятого в десятый класс; от простого «кто есть кто» к разговорам о течке, гоне, свиданиях и сексе. Честно говоря, Чонгук немного расстроен. Он не показывает никаких признаков своей сущности и начинает подозревать, что будет бетой, что ему нравится. Он не заинтересован в знакомствах; он просто хочет закончить школу. Джонхен оканчивает старшую школу и поступает в лучший инженерный институт в стране. Чонгук не сильно расстроен, вообще-то – он и Джонхен не были близки, хоть и хорошо ладили, – но чувствует себя странно из-за того, что он уезжает. Дом без него кажется пустым. Это одна из тех перемен в его жизни, с которыми Чонгук не знает, как справиться. Чонгук больше не думает о Мин Юнги. Он знает, где он учится, потому что все это знают. Даже когда Чонгук был первокурсником, все в его классе знали Юнги, потому что тот был самым горячим капитаном баскетбольной команды, из-за чего половина школы была в него влюблена. У него была репутация ловеласа, но не бабника – он встречался всего с несколькими омегами и бетами, и каждые отношения заканчивались мирно. Чонгук даже не знает, почему его это заботит. Он знает это, потому что вся школа говорила об этом, точно так же, как и о том, что Юнги взяли в престижный университет в их городе. Конечно, он играет в баскетбол. Это общеизвестный факт. В свои свободные минуты, когда он засыпает или задумывается в ленивый воскресный вечер, Чонгук думает, что если встретит кого-то другого, такого как Юнги, то это может быть его тип. Какой-нибудь терпеливый альфа, который не хвастается своей силой, как трофеем. Кто-то настоящий. Гипотетически, конечно, Чонгук сомневается, что кто-то еще, как Юнги, действительно существует. Его сверстники гудят о карьере, друзьях и жизненных решениях, но у Чонгука нет ответа ни на что. У него нет мечты. Все, что он знает, это то, что он любит рисовать, смотреть телевизор и играть в футбол с друзьями в субботу после обеда.

***

Это суббота, и Чонгук с друзьями. Они должны были посмотреть в театре спектакль, а после купить мороженое. Вся их группа идет по улице, когда вдруг подруга Чонгука Дженни останавливает их перед спортивным магазином. – Я забыла, что мне нужно было купить новые наколенники, – говорит она, и она альфа; трудно отказаться. Они заходят в магазин. Он осматривает бейсбольные кепки; он собирается взять красную, когда второй его друг – Джеймс, незаметно указывает ему в сторону. – Смотри, – шипит он. – Это Мин Юнги. Кто? Чонгук медленно поворачивается, смотря на полку с кроссовками, чтобы посмотреть на стойку, куда указывает Джеймс. Верно. Юнги – работник магазина, который, в настоящее время, пробивает баскетбольную форму одного из клиентов. Его брови сдвинулись к переносице, когда он вбивал что-то в реестр, и он выглядит красивым, таким красивым, что Чонгук плавится. Чонгук ненавидит себя за то, что он не может перестать смотреть. Это нормально, что Юнги сейчас здесь – они недалеко от университетского городка, а оплата учебы не из дешевых – но Чонгук, все равно, чувствует себя шокированным. – Я не могу поверить, что это действительно он, – хмыкает Джеймс, но Чонгук не может думать ни о чем, кроме того, как бы уйти отсюда. – Мы должны идти, – говорит он. Это похоже на то, что друг его не слышит, потому что он тянет его к группе, которая ждет очередь, чтобы поговорить с ним. Чонгук изо всех сил пытается спрятаться за Дженни, и ему кажется, что это выходит хорошо, пока они не доходят до кассы. Он начинает думать, что ему удастся выйти из магазина не замеченным, пока... – Чонгук? Чонгук сжимается, пытаясь стать меньше, но Дженни предает его, вытаскивая его из-за своей спины с вопросительным взглядом. – Это ты? – спрашивает Юнги, поднимая брови. Он удивленно смотрит на Чонгука. – Вау, как ты вырос. – Привет, – ошеломленно отвечает Чонгук. Юнги такой красивый. Ему кажется, что он вот-вот расплавится. – Как в школе? – говорит Юнги, пробивая защитные очки Дженни. – Выжил на первом курсе? – Да, все... все хорошо. Просто... ты знаешь, экзамены там и прочее, – говорит Чонгук, стараясь держать каменное лицо. Юнги кивает, складывая предметы и передавая сумку его друзьям. – Рад был повидаться, Чонгук. – Я тоже, – задыхаясь, произносит Чонгук, а затем его друзья выталкивают его из магазина, требуя объяснений, откуда Чонгук знает Юнги. – Боже. В реальности он еще круче, – произносит один из друзей Чонгука, дергая его за рукав. – Почему ты не рассказал нам, что вы друзья? – Мы не друзья, – настаивает Чонгук, взволнованно. – Просто он друг моего брата. Мы с ним почти не знакомы. Его друзья настаивают рассказать о Юнги больше, но когда понимают, что Чонгук ничего не знает, сдаются, и продолжают идти за мороженым, как будто ничего необычного не произошло. Чонгук не знает, почему он потрясен. Он не может понять, когда Юнги стал таким красивым, или почему у него от одного его вида трепещет сердце и дрожат колени. Он не знает, почему говорит, что Юнги просто друг его брата. Он смущен.

***

Чонгук лежит под журнальным столиком в четверг вечером, написав статью. Обычно он не делает этого, только в этот раз. Это утешает, потому что это остатки его детства, даже если он не полностью помещается. Мама готовит на кухне ужин, а отец еще не вернулся с работы. Все как всегда, за исключением того, что Джонхена нет. Чонгук смотрит в экран ноутбука, отчаянно пытаясь придумать что-нибудь интересное, чтобы написать о «Грозовом перевале», когда распахивается парадная дверь. Он обращает на это свое внимание, потому что, по его мнению, это определенно пришел не отец. И Чонгук прав, потому что человек, который заходит в гостиную спустя столько лет, не является его отцом. Это Мин Юнги. Чонгук на время замирает. – Привет? – говорит мать Чонгука, вытирая руки о полотенце, входя в комнату. – О, Юнги. Какой сюрприз. Она смотрит на Чонгука взглядом, который говорит, что она в таком же неведении, как и он. Чонгук смутился от того, что он все еще прячется под столом, как ребенок, но когда он снова смотрит на Юнги, то понимает, что тот не может этого увидеть. Его глаза красные, как будто он только что плакал. Неуверенно Чонгук отталкивает свой ноутбук в сторону, выползая из-под стола, вставая. Он чувствует взгляд Юнги на себе, а после смотрит ему в глаза, пытаясь понять ситуацию. – Мои родители возвращаются в Корею, – мягко говорит Юнги. Что? Юнги не может уехать в Корею. Он учится. Он играет в баскетбол, он может стать профессионалом... – Я не еду с ними, – добавляет Юнги после длительного молчания. Ох. Чонгук застенчиво кусает губы. – Может быть... – он делает паузу. – Хочешь пройти ко мне в комнату, чтобы поговорить об этом? – Да, пожалуйста, – говорит Юнги. Чонгук смотрит на мать. – Может ли Юнги остаться на ужин? – Конечно, – она выглядит немного обеспокоенной, но Чонгук знает, что она доверяет ему. – Идите быстрее наверх. Сердце Чонгука бешено бьется, когда Юнги следует за ним по лестнице в комнату. Это так внезапно, и Чонгук не знает, что делать из всего этого. Почему Юнги пришел сюда – к нему – поговорить об этом? Они доходят до комнаты. Чонгук садится на край кровати, а Юнги опускается на пол. Они минуту молчат. – Спасибо, – говорит Юнги через некоторое время. – Я знал, что могу рассчитывать на тебя. – Почему? – спрашивает Чонгук. – В тебе есть что-то особенное, – говорит Юнги, пропуская волосы сквозь пальцы. – Ты любишь слушать. Ты не боишься тишины, как большинство людей. Ты довольно простой. Это жутко похоже на похвалу, Чонгук стыдится того, как он реагирует на него; на тепло, наполняющее его тело. – Я рад, что ты остаешься, – говорит он, прежде чем сможет себя остановить. – Рад? – Да, – Чонгук встречается с ним взглядом, и вот он... этот темный, нечитаемый взгляд, который так необъясним в Юнги. – Боже. Просто... все так сложно, – Юнги вздыхает от разочарования. – Я много работаю, живу дома и даже со своей стипендией, платить за обучение очень сложно. А сейчас мои родители уезжают, и я не могу позволить себе комнату, у меня нет денег даже на еду. И... Юнги колеблется, но Чонгук терпеливо ждет, зная, что он продолжит. – Чонгук, я больше не хочу играть в баскетбол. Чонгук удивляется. Ошеломленный, он наклонил голову. – Ты уходишь? – Я не знаю. Я хочу. Я имею в виду, я люблю играть, это моя жизнь. Но в то же время... это стало моей жизнью, и я не хочу играть только в баскетбол в течение следующих десяти лет. Это серьезно, Чонгук знает, и все же он не может не смутиться, зная, что, из всех людей, Юнги выбрал именно его, чтобы довериться. – Тогда, чем ты хочешь заниматься? – Музыка, – сознается Юнги. – Я хочу научиться создавать музыку. У меня сейчас не так много времени, я просто взял неполные курсы, на которые хожу между практикой. Чонгук принимает все это, кивая. У него есть идея, просто догадка, он не может ее озвучить, но оно растет. Он смотрит на Юнги, как он изнурен, кажется; полностью измучен. Его побуждает какой-то инстинкт – как приятная тяга в его желудке – и он сползает с кровати, все ближе и ближе приближаясь к Юнги, пока не прислоняется к ногам старшего, его волосы лежат на его коленях. – Чонгук? – спрашивает Юнги, глядя на него. – Просто... подумал, что тебе могут понадобиться объятия, – бормочет Чонгук, обнимая ноги Юнги. Это занимает время, но он, в конце концов, широко и счастливо улыбается, поглаживая Чонгука по волосам.

***

– Привет? – голос Юнги говорит на другом конце телефона, и Чонгук улыбается. – Привет, Юнги. Это Чонгук. – Привет, малыш. Что-то случилось? – Юнги, ты можешь жить с нами, – радостно выпаливает Чонгук. – Что? – Ты можешь жить с нами, как только твоя семья уедет. Я поговорил с родителями, и они согласились! В любом случае, комната Джонхена пуста и он не против, чтобы ты там жил. – Вау, – говорит Юнги, и Чонгук представляет, как он сейчас выглядит: возбужденно, смущенно, неуверенно, не зная, как ответить. – Это... эй. – Ты примешь предложение, правда? – надеясь, произносит Чонгук. – Ты можешь бросить баскетбол и заниматься чем хочешь. Пожалуйста. Мы будем рады видеть тебя. – Это серьезное предложение, – говорит Юнги, и Чонгук слышит, как колеблется его голос, но он знает, что Юнги согласится. – Ненавижу принимать подачки, но... я не знаю, что еще делать. – Не стоит, – спокойно говорит Чонгук. – Прости? – Не стоит ненавидеть это. Я хочу, чтобы ты был рядом, – говорит Чонгук, сразу об этом сожалея. – Неважно. Тебя приглашают завтра на ужин. Будь у нас в семь. Он вешает трубку так быстро, как только может.

***

Чонгук так счастлив. Юнги переезжает на следующей неделе. Он бросил баскетбол, и Чонгук очень горд, потому что он знает, как Юнги было тяжело отпустить свою команду и родителей. Как он боится стать конченым лодырем, отказываясь от возможной славы только для того, чтобы потерпеть неудачу. Чонгук знает все это, и ему кажется, что Юнги настолько силен и потрясен, потому что он следует своей мечте. Юнги собирается частично ходить в музыкальную школу, чтобы суметь оплатить обучение. Это может занять много лет, но он сделает это. Он будет усердно работать и Чонгук знает, что Юнги все сможет. Год набирает обороты. Чонгук получил хорошие баллы на экзаменах, приближаются летние каникулы. Джонхен также вернется домой на некоторое время между дополнительным весенним семестром и летней стажировкой. Все великолепно. Однажды, Чонгук просыпается в жаре и бреду. Когда мама находит его, то везет сразу в больницу. У Чонгука течка. В больнице ему делают укол с подавляющим лекарством, который очень болезненный, но это длится не долго, и через несколько часов его температура приходит в норму. Ему прописывают регулярные супрессивные средства, чтобы подавить течку и восстановить свои феромоны. Все, что у него осталось, – странное понимание того, что он омега. Его сущность не пугает его. Просто это... неожиданно. Чонгук настолько привык к идее, что он бета, поэтому он не знает, что делать с полученной информацией. В сочетании с его течкой, он чувствует себя очень странно... сексуально. Но после того, как все успокоилось, и он разговаривал на неловкие темы с матерью, все пришло в норму. Чонгук становится таким же, каким он был всегда; застенчивый, наблюдательный, ласковый. Он стал немного сентиментальнее, но это, вероятно, из-за подростковых гормонов, как и все остальное. Два дня спустя, Юнги переезжает к ним. Чонгук в своей комнате пытается подготовиться к экзамену по математике, когда он приезжает; он даже не знает, что Юнги приехал, пока он не стучит в дверь в комнату Чонгука. – Привет. Могу я войти? – Конечно, – отвечает Чонгук, глядя на задачу. – Добро пожаловать домой. Его выражение становится странным, как будто он перегружен. Он быстро подходит. – Над чем задумался? – он пересекает комнату, чтобы посмотреть через плечо Чонгука. – Вы проходили второй курс алгебры? – Едва ли, – усмехается Юнги. – Я не очень могу помо... Он останавливается, замирая, когда наклоняется над домашней работой Чонгука. Проходит несколько секунд, прежде чем он начинает себя неловко чувствовать. – Юнги? – беспокойно глядит на него Чонгук. Лицо Юнги выглядит напряженным. Он моргает. – Чонгук, ты... – говорит он, но его голос ниже обычного. Это заставляет Чонгука тяжело вздохнуть. – Да? – Ты пахнешь как... как омега, – Юнги пристально смотрит на его лицо; то, как он смотрит на него, заставляет Чонгука чувствовать себя уязвимым. – Верно, – тихо произносит Чонгук. – Наверное, тебе еще никто не сказал. Я, эм. Омега. – Я вижу, – бормочет Юнги. Он слегка отходит от Чонгука, и Чонгук удивлен тем, насколько ужасно это ощущается, словно он ему противен. – Разве это плохо? Прости... – говорит Чонгук, моргая. Он чувствует жжение у себя на глазах, как будто он собирается плакать, что так глупо, потому что такая чрезмерная реакция... – Нет! – говорит Юнги. Он протягивает руку, чтобы погладить Чонгука по спине, хоть и немного напряженно, но это заставляет Чонгука почувствовать себя лучше. – Это прекрасно. Я просто думал, что ты будешь бетой. Ты застал меня врасплох. – Я тоже так думал, – признается Чонгук. – Я совсем не как омега. Нахмурившись, Юнги усаживается на стол Чонгука. – Почему ты так решил? – Я не знаю, – Чонгук немного смущен. – Омеги должны быть... сладкие. Милые. Я имею в виду, это не обязательно, но это... как бы... желательно. Обычно он лучше формулирует свои мысли, но почему-то эта тема заставляет его чувствовать себя смущенным. – Я не очень... привлекателен, как омега. Но все хорошо. – Было бы хорошо, если бы это было правдой, – Юнги поднимает брови. – Но это не так. Чонгук смотрит на Юнги, а затем переводит взгляд на свою домашнюю работу. – Тебе не нужно мне льстить, потому что ты здесь живешь. Ты знаешь. – Я не, – категорически говорит Юнги. – Послушай, малыш, ты знаешь, что я не говорю то, о чем не думаю. Зачем мне тратить слова на то, что я не имею в виду? Ты симпатичный и ты прекрасная омега. А еще лучше, что ты потрясающий человек. Чонгук пытается – и, вероятно, не удается – скрыть, насколько ему приятна похвала. – Эм, спасибо, я думаю. Еще одна пауза, странно неудобная, до того, как Юнги постукивает пальцами по работе Чонгука. – Если ты закончишь это, то я куплю тебе мороженое. – Я никогда не закончу это. Все слишком трудно. – Хм. Тогда тебе лучше постараться.

***

– Он как... мой брат. Но приятнее, – рассказывает Чонгук Дженни, когда та узнала о жизни с Юнги и начала выпытывать подробности. – Я не часто его вижу. Он много учится. – Но разве теперь все не иначе? – Дженни наклоняет голову. – Я имею в виду, что ты омега. Чонгук лопочет. – Это не так! И, кроме того, это не имеет никакого значения. Ты альфа, – замечает он. Дженни пожимает плечами. – Конечно, это значит, что я все время чувствую запах. У меня есть парень, но если у него его нет, то я готова поспорить, что он все время думает о твоем запахе. Вероятно, едва себя контролирует. Вот как чувствуют себя альфы рядом с омегами, Чонгук. Чонгук думает, что не хотел бы встречаться с такой альфой, как она. – Ты ошибаешься, – настаивает он. – Юнги ни капли во мне не заинтересован. Дженни пожимает плечами. – Хорошо, может быть. Но помни, что твоя сущность открылась очень поздно, так что твои феромоны сильнее, чем у других. Я думаю, ты просто этого не замечаешь. Вечером, когда он идет домой, Чонгук не может перестать думать об их разговоре. Очевидно, он знает, что Юнги может ощущать его запах, но он не думает, что он реагирует на него. Они как братья. За исключением того, что Чонгук чувствует запах льда Юнги – не слишком сильный, потому что Юнги очищает после себя, но время от времени. Он, иногда, задерживается в душе или вылетает из комнаты Юнги, когда тот оставляет дверь открытой. И ему это нравится. Ему это очень нравится. Он хочет похоронить себя в одеялах, пропитанных запахом Юнги. Часть его – часть, которой он позволяет дышать поздно ночью, когда он один – очень хочет, очень тихо, чтобы Юнги тоже почувствовал, как он пахнет. Он хочет, чтобы он любил Чонгука. Это не влюбленность, потому что Чонгук не позволяет. Но это может быть так.

***

Это летний теплый вечер. Джонхен приезжал неделю назад, что означало, что Юнги спал на диване, но теперь он приезжает на стажировку, и он возвращается к Юнги и Чонгуку. Чонгук читает комиксы, сидя на полу, спиной к дивану, а его ноги спрятаны под журнальный столик. Он не под ним, потому что это глупо, хоть и комфортно. Он не замечает на себе взгляд Юнги, пока не смотрит на часы. Юнги подсознательно облизывает губы, пальцы парят над клавиатурой его ноутбука. – Я никогда не мог понять, почему тебе нравился этот стол. – А? – Журнальный столик. Ты всегда прятался под ним. И до сих пор это делаешь. Это мило. Чонгук отпивает горячий напиток. – О. Почему? – Я думаю, это поведение омеги. Гнездование. Мне никогда раньше не приходило это в голову. Гнездование. Чонгук чувствует себя странно-уязвимым, зная, что Юнги о нем беспокоится. – Это помогало мне чувствовать себя в безопасности, – говорит Чонгук, задаваясь вопросом, странно ли это. Юнги усмехается. – Видишь? Прелесть. Даже сейчас. Гнездо. Гнездо? Ему становится жарко, хоть Чонгук в шортах и футболке, без одеяла, но на нем мягкие носки, и он свалил некоторые подушки с дивана вокруг себя для комфорта. – Это не странно? – Неа. Я всегда думал, что гнездование было милым, – Юнги прикрывает рот. – Ты занят? – Не особо, – Чонгук закрывает комикс и кладет его на стол. – Хочешь пойти посмотреть вместе фильм? Они вдвоем сели в машину Юнги, и он повез их в кинотеатр. Юнги выбрал какой-то плохой боевик, но это именно то, что нравится Чонгуку. Он покупает попкорн и позволяет Чонгуку высыпать туда столько сырного порошка, сколько он хочет. Фильм дерьмовый, как и ожидалось, но есть пара моментов, над которыми Чонгук смеется. Язвительная критика Юнги, когда они выходят, пожалуй, смешнее, чем сам фильм. – Мне не хочется возвращаться назад,– внезапно говорит Юнги, когда они добираются до машины. Таким образом, они останавливаются у дешевого кафе и покупают мороженое «Oreo», а затем Юнги отвозит их к парку. Он достает одеяло из портфеля, таким образом, устраивая им полуночный пикник с мороженым под звездами. Обычно Чонгук нервничает, когда находится на улице в это время, но не с Юнги, потому что он знает, что с ним он всегда в безопасности. Когда мороженое заканчивается, они ложатся на одеяло. Тихо; Чонгук слышит крики, щебетание в кустах, но в остальном все спокойно. – Ты счастлив? – Чонгук внезапно спрашивает Юнги, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. – Теперь, когда ты бросил баскетбол и попробовал что-то новое? Слышится странный грохочущий звук – низкий и удовлетворенный. Это рык альфы. – Я счастлив сейчас больше, чем за многие годы, – говорит он. Чонгук усмехается. – Я рад. – Что насчет тебя? Ты счастлив? – Очень счастлив, – признается Чонгук. – Мне нравится разговаривать с тобой. – Да, хорошо, ты не так уж плох, Чонгук. – Спасибо, – Чонгук прочищает горло. На таком расстоянии он чувствует запах Юнги; приятный запах. Запах альфы успокаивает. – Юнги? – Да? – Ты когда-нибудь... – Чонгук струсил. – Неважно. – Когда-нибудь? Чонгук сглатывает. – Хм. Думал о сексе. – Сексе? Конечно. Почему ты об этом спрашиваешь? – Ну? Нет. Забудь, что я сказал. Чонгук слышит копошение рядом с ним. – Наверное, я когда-то думал об этом. У меня нет установленного временного интервала. Человек – самая важная часть. – Эм, – Чонгук играет с подолом своих шорт. – У тебя есть тот, кто тебя интересует? Твой тип? – Нет, – говорит Чонгук. – Ничего такого. Просто... ты знаешь. – Тебе нравятся беты или альфы? Или оба? – Оба, – отвечает Чонгук, – Но... может быть... может быть, больше альфы? – Серьезно? – Юнги поворачивается к нему, и Чонгук может увидеть его лицо даже в темноте. – Я думал, ты предпочтешь бет. – Почему? – Ты, вроде... спокойный. Нежный. Избегаешь конфликтов. Я полагал, что альфы слишком вспыльчивые, чтобы быть твоим типом. – Когда ты сказал об этом, это выглядит правильно, – признается Чонгук. – Но мне нравится запах альф. Это... сильнее. Утешительнее. – Ох? Чонгук рад, что его румянец не видно в темноте. – Кроме того, не все альфы вспыльчивые. Ты – нет. Юнги ничего об этом не говорит, и Чонгук задается вопросом, сказал ли он что-то не так. Но Юнги просто сидит, а через мгновение собирает пустые чашки. – Уже поздно. Мы должны вернуться, прежде чем твоя мама начнет беспокоиться. Чонгук складывает одеяло, следуя за Юнги к машине. Он останавливается, перед тем как сесть, и смотрит на Юнги. – Спасибо за сегодня, – говорит он. Он чувствует смущение, будто бы он на свидании. – Было весело. – Мне тоже, – Юнги слегка ему улыбнулся, открыв дверь со своей стороны и проскользнул за руль.

***

– У меня есть новости, – говорит Юнги из дверного проема Чонгука. Сейчас конец августа; Юнги был весь день на работе и, должно быть, только что вернулся. – Меня повысили. – Поздравляю! – Чонгук поворачивается, чтобы с волнением посмотреть на него. – Это потрясающе! – Сейчас я менеджер, – говорит Юнги, сверкая своей новой должностью. – И мне платят намного больше. Чонгук так горд. Его глаза улыбались вместе с ним. – Я знал, что у тебя получится, – говорит он. – Я надеялся на это, – Юнги пересекает комнату, прыгая, чтобы сесть на стол Чонгука, как всегда. – Ты знаешь, что это значит? Я могу позволить себе собственное жилье, начиная с осени! Я уже его выбрал, вот и все. Чонгук поник. Его лицо опускается, пока он обрабатывает информацию. – Подожди. Ты уезжаешь? – Ну, да. Я не пиявка, чтобы вечно жить у твоих родителей. – Ты не пиявка, – настаивает Чонгук. – Ты можешь остаться. – Мне почти двадцать один, – отмечает Юнги. – Я нуждаюсь в независимости. Черт возьми, Чонгук, не будь таким грустным. Разве ты не счастлив за меня? – Да, – отвечает Чонгук, заставляя себя контролировать эмоции. – Я счастлив. Просто... Я буду скучать без тебя. – Я буду недалеко, – говорит Юнги. – Мы будем поддерживать связь. – Хорошо, – Чонгук тяжело сглотнул.

***

Они не поддерживают связь. Это вина Чонгука, а не Юнги. Сначала Юнги писал ему, по крайней мере, два раза в неделю спрашивая его об учебе и отправляя смешные картинки. Чонгук отвечает лишь на часть, а потом все меньше и меньше каждую неделю. Юнги, в конечном счёте, перестает писать. Он думал, что, может быть, Юнги будет заходить на ужин, но он этого не делает. Чонгук думает про себя, что это хорошо. Ему нужно отпустить, потому что он знает, что любит Юнги. Он хочет быть с ним в плохие дни, стирать его носки, когда у того нет на то времени и делать ему кофе, когда он будет выполнять домашние задания. Он хочет, чтобы альфа крепко обнимал его и целовал в лоб. Он хочет, чтобы Юнги спал с ним. Это плохо. Временами, летом, казалось, что что-то есть, но Чонгук понимает, что он это представлял, проецируя его чувства. Возможно, от этого Юнги было неудобно. Несмотря на это, Юнги нужно было пространство, чтобы он смог встретить омегу или бету, полюбить ее и жить своей жизнью. И Чонгук тоже нуждается в пространстве. Но Чонгук обнаруживает, что преодолеть влюбленность, которую он проявлял в течение шести лет, сложнее, чем он думал. – Тебе почти восемнадцать, а ты никогда ни с кем не встречался, – восклицает Джеймс в Рождество. – Я даже не слышал, чтобы ты когда-нибудь о ком-то говорил. «Это потому что, всегда был лишь один человек», – думает Чонгук, но молчит. Вместо этого, он говорит: – Меня не интересуют отношения. – Я думаю, Минджи была влюблена в этом году, – Джеймс толкает его в сторону. – Или она была бы, если бы ты дал ей шанс. Она горячая альфа! Что тебе еще нужно? – Я хочу сосредоточиться на учебе и поступлении, – Чонгук убегает прочь от него. – Это важнее. Чонгук решает поступить в университет в городе, потому что государственное обучение дешевле. Он еще не решил на какую специальность, но точно не связанную с математикой. Старший курс проходит размыто. Кажется, что прошло всего несколько недель, а он уже идет по сцене в шапке и мантии, чтобы получить диплом об окончании старшей школы. Мама Чонгука предложила пригласить на вручение диплома Юнги, но Чонгук отказался. – Он занят, – сказал он ей. – Я все равно потом его увижу. Весна переходит в лето. Чонгук зацикливается на своем поступлении, заполняя множество документов. Он находит на лето работу, в магазине мороженого, который является своего рода перетяжкой, но может быть хуже. Он дослушивает инструкцию, претендует на пару стипендий, идет в общежитие. Однажды, в августе, он видит Юнги, когда едет на велосипеде домой с работы. Старший бегает в парке, в наушниках и оторван от мира. Чонгук останавливается, чтобы посмотреть на него, скрывшись за деревом. Он не машет, не кричит, а просто наблюдает, как тот исчезает за игровой площадкой. Чонгук идет домой и ложится в постель, свет выключен и окна зашторены. Он плачет в подушку – немного, тихо – потому что знает, что все так же. Его чувства не изменятся. Это всегда будет Юнги.

***

Чонгук хорошо ладит со своим соседом по комнате – Тэхеном. Тот старше на год, потому что пропустил год, ради того, чтобы путешествовать, но он отлично вписывается среди первокурсников. Тэхен тоже омега, и он хорош для Чонгука, потому что полон энергии и смеха и настолько же странен, как и сам Чонгук. Он убеждал Чонгука развлекаться – поход в новые рестораны, прогулки на коньках, пение в караоке – но ему также нравится аниме, Спанч Боб и все остальное тупое дерьмо, которое нравится Чонгуку. Чонгук требует от себя многого, поэтому он проводит большую часть своего времени за книгами и в английском корпусе. Он никогда не ходит к восточной части университетского городка, где находится музыкальная школа. Может быть, поэтому он и не сталкивается с Юнги. Чонгук считает, что хорошо следит за собой. Он кушает лучше большинства студентов колледжа, не пьет много кофе и спит, по крайней мере, семь часов в сутки. Он делает свое домашнее задание и всегда стирает вещи, прежде чем надеть их. По крайней мере, у него получается это лучше, чем у Тэхена. Но он не очень любит вспоминать о подавителях. Это сложно, потому что он не помнит, чтобы каждый день брал их с собой, когда идет в столовую. Затем, когда он возвращается в свою комнату после занятий, он должен не забыть взять их. Сначала он хорошо с этим справляется, потому что должен принимать их каждый день. И он помнит об этом. Но затем, через месяц или два учебы, его домашнее задание начинает увеличиваться, а промежуточные приближаются. К тому времени, когда он готовится к последнему экзамену, ночи без сна слегка надоедают, и он определенно увлекается кофе. Он просыпает в субботу утром. У него есть день или два после экзаменов, что лучше всего, больше никаких тестов для учебы. Он принимает душ, одевается и направляется в учебный корпус, чтобы забрать учебник, который он оставил в кабинете своего профессора, когда посещал его за неделю до этого. Он, примерно, на полпути, когда замечает, что странно себя чувствует. Ему становится жарко, хотя сейчас октябрь и довольно холодно. Его колени дрожат и становятся похожими на желе, как будто он может раздавить их. Чонгук задается вопросом, подхватил ли он что-то на прошлой неделе или же просто это из-за недостатка сна. Это происходило до тех пор, пока люди не начали поворачиваться, смотря на Чонгука, когда тот проходил мимо них. Он не пьет подавители уже неделю. У него течка. Чонгук срывается на бег, быстро думая. Слишком далеко, чтобы вернуться в общежитие; он не уверен, что сможет это сделать. Лучше попытаться добраться до ванной комнаты в научном здании, что он и делает. К тому времени, когда он заперся в ванной, он действительно ощущал последствия течки. К счастью, ванная комната пуста. Чонгук не совсем уверен, что нужно делать; он никогда не испытывал полной течки, не считая того случая в больнице. Боже, он такой глупый. Чонгук прячет лицо в свои руки, с удивлением обнаруживая, какая он на самом деле плакса. Этого бы не случилось, будь он чуточку ответственнее. Это его вина. Он знает, что должен позвонить маме, чтобы та отвезла его в больницу. Он вытаскивает телефон, заставляя себя открыть свои контакты. Его пальцы останавливаются над контактом мамы, но его взгляд переключается на контакт выше: Мин Юнги. О нет. Он не может. Чонгук не может позволить себе сделать это. Но он просто... так хочет. Он ничего не хотел в своей жизни настолько, как он хочет позвонить Юнги в этот момент. Это похоже на то, что его тело поет для альфы, и Чонгук хочет плакать, потому что он тонет в волне любви и хочет, и нуждается. Он едва понимает, что делает, когда нажимает на «вызов».