SIN

Темнота. Концерт. Сидящий на кресле Чонгук отворачивается и утирает тыльной стороной ладони слезы. Подхватывает полотенце и закрывает лицо, окончательно сдавшись. Темнота. Интервью в Америке. Их шестеро. Чимин заболел. Темнота. Генеральный прогон на сцене. Сегодня выступление. Колено пронзает острая боль. Стиснутые зубы. Танец никто не прерывает, а потом Юнги получает свою дозу уколов. Темнота. Джин нагибается посреди выступления и рывком вытаскивает наушник. Лицо выражает боль. Темнота. Намджуну не успели сделать массаж. Все тело ноет. Фанаты высмеивают его танец. Темнота. Два дэсана. Хосок произносит речь и чувствует боль, а не счастье. Он плачет. Темнота. Джин говорит про расформирование. Тэ ломается, он полностью разбит. Темнота. Энкор. Юнги почти теряет равновесие, но хватает за руку Джина. Взгляд пустой. Джин, обняв, тащит его в комнату для артистов. Снова укол, мокрое полотенце. Ему кажется, он пришел в себя. Даже шутит. Шесть пар глаз встревоженно смотрят на него. И снова темнота… Все эти воспоминания яркими картинками всплывали в голове Юнги, со страхом думать о будущем. - Вы должны отдыхать и найти себя, - говорит им главный ceo, сидя вечером в гостиной комнате отеля. – Вы настоящие трудяги. Я боюсь, что вы переработаете… Все мемберы сидят на диванах и с грустными лицами слушают его слова. Они действительно переработали, кто-то в физическом плане, кто-то в эмоциональном. Они все близки к слому. Слова были красивые, но в действия не превратились. Ребята продолжали ходить на премии, где Чонгук валился с ног от усталости, Юнги хватался за колено и держал лицо, несмотря на боль, Намджун проводил по полчаса на массажном столе, а остальные обманывали всех и себя в том, что все счастливы. Атмосфера угнетала. Они чувствовали давление из-за нового альбома, нового тура, нового фанмитинга и прочего нескончаемого потока работы. Темнота. Премии закончились. Они отдыхали. Кто-то уехал к семье, кто-то занялся хобби, а кто-то альбомом. На последнем «семейном» совете все сидели мрачные и уставшие, расходились они под обещание отдохнуть и обрести хоть толику счастья, как кто-то зашелся в кашле. - Что это? – спросили они. – И давно это так? Юнги не мог ничего ответить, потому что чувствовал, что как только откроет свой рот, зайдется в приступе снова. Его усадили на диван и начали суетиться вокруг. Воздуха было мало, Юнги стало ужасно жарко и душно. - Воздух… - сдавленно сказал он и снова закашлялся. Джин дал ему воды и предложил «остаться с больным». Темнота. Он в кровати, перед ним врач. Недалеко стоит Джин с выражением глубокой печали на лице и со скрещенными на груди руками. Они были не просто скрещены, одна как будто обнимала другую. Он был «закрыт» и будто сам искал поддержки. - Постельный режим, - доктор протянул бумажку Джину. – Здесь наименования препаратов и дозы. Перед глазами все плыло. Скорее всего, доктор встал, попрощался и вышел. За дверью стояли пара голов, но кто именно он понять не смог. Темнота. Джин сидел рядом, слышал сбитое дыхание и, не отрываясь, смотрел на эти закрытые глаза. Когда дыхание выравнивалось и становилось необычайно тихо, он с тревогой озирался или даже подносил руку к носу, чтобы почувствовать, что Юнги дышит. Он боялся за него все время, что сидел там, но и не мог позволить себе уйти. - Постельный режим? Почему я все время отрубаюсь, он не сказал? Юнги был закутан в огромное количество одеял, потому что его морозило, а Джин сидел рядом в кресле. - Отрубаешься ты потому, что у тебя сил нет. Ты когда ел последний раз? Он задумался и не смог вспомнить. - Все ясно… - хмуро ответил Джин и уставился куда-то перед собой. - Знаешь, я бы поел, - со слабой улыбкой сказал Юнги. На какой-то миг они встретились взглядом, после чего Джин показал «Окей» и отправился на кухню. Кажется, больной увидел хорошо скрываемую улыбку. Он действительно улыбался, потому что несмотря на страх за Юнги и укор за то, что тот довел себя до такого состояния, глядя на него он чувствовал неконтролируемую теплоту. Юнги был заспанный, не мог толком открыть глаза, из-под одеял была видна одна только голова с растрепанными темными волосами. Он редко был таким. А еще Джин пытался понять, почему силы Юнги сдали. После пары нервных часов рядом с болеющим, находящимся в отключке, он понял, что начало положило колено, продолжили травмы остальных, а закончило ОРЗ, на которое навалилось все остальное. Организм не выдержал, сдался. Он сильно переживал за остальных. Через некоторое время Джин принес немного рамена и таблетки. Юнги было начал доставать свои руки из теплого убежища, как Джин остановил его и сказал, что покормит сам. - М?? Ты серьезно? – Юнги моментально освободил руки, на что Джин убрал тарелку подальше. - Нет, я тебя покормлю. Я твой сосед, я о тебе забочусь, - при этих словах он схватил обе руки за тонкие запястья, положил их к телу и укрыл сидящего Юнги одеялом. - Вэээээ, - ворчал Юнги, но в душе уже смирился со своей участью. Джин достал палочки и принялся порциями кормить Юнги, тепло поглядывая на него. Тот в свою очередь, ни разу не взглянул даже на руку, которая его кормит, не говоря уже о самом Джине. Он был максимально смущен. - Уф, - он скинул пару пледов, пока Джин сверялся с дозировками. - Жарко стало? – хитро улыбнулся Джин. - Это от еды, - он лишь нервно мотнул головой, поправляя волосы. - Ага. «Пусть думает, что хочет», - проворчал про себя Юнги. – «Тем более, он прав». Когда таблетки были приняты, еда съедена, а Юнги уложен обратно, Джин устроился в своем кресле и снова печально уставился в одну точку. - Спасибо, - сказал Юнги. Через пару секунд Джин вопросительно поднял брови и уставился на него. – Ты можешь идти, - тут он понял, что это прозвучало грубо. – Я имею в виду, не хочу, чтобы ты тоже заболел, да и тебе будет скучно здесь просто торчать весь день. - Ах, - Джин внимательно его выслушал, пристально посмотрел и глубоко вдохнул, готовясь начинать спор, но его прервали. - Я ценю, что ты рядом… От своих же слов он засмущался еще больше, чем при поедании рамена, и отвернулся. Джин поднялся и пощупал лоб, спрятанный под волосами. - Да у тебя жар! Я за таблетками. Он бы хотел, чтобы сейчас наступила «темнота», но похоже причина пропаданий из реальности состояла как раз в том, что у него не было сил. Теперь они появились, сердце колотилось как бешенное, и все его лицо и тело горело. Ему было очень некомфортно. В дверь постучались и сообщили, что Чонгук тоже слег, но состояние Юнги все же хуже. Скорее всего, эти слова предназначались Джину. - Он на кухне, - лишь ответил Юнги. - Оу… как ты себя чувствуешь? – это был Джун. - Уже не вырубаюсь. - Это просто отлично. Держись там. Мне пора. К моменту прихода Джина, а видимо тот зашел и к макнэ по пути, Юнги впал в депрессию, потому что волновался за Ночу и потому что начал замечать другие симптомы, помимо кашля, которые все более усугублялись. - Оу, - произнес Джин, как только увидел его. - Он тоже? – Джин кивнул и умолчал об остальных. Раздался тяжелый вздох. - Ты чего? Возьми лучше, выпей. Юнги послушался, потому что лоб по-прежнему горел, а голова гудела. Они некоторое время помолчали - Юнги вращая стакан в руках, будто там виски, а не вода, а Джин сидя на краю кровати перебирая какой-то вязанный плед. - Видимо, каждый год будет начинаться так же ужасно, - изрек болеющий и допил воду. Пока Джин сидел рядом с ним, он сам проникся этим настроением, поэтому не стал его ободрять. - Видимо. День близился к завершению. Они послушали аудиокнигу, Джин пересказал ему новости, они ненадолго выбрались в гостиную, где оба особенно больных поиздевались друг над другом, кому больше не повезло, и завершив все бацилльными объятиями, разошлись обратно. - Десять, - изрек Джин. – Детское время, но делать больше нечего. - Ты всегда можешь пойти к себе и поиграть в игры, - сказал Юнги, в душе надеясь, что тот его не покинет. - Брось. Джин тяжело поднялся с кресла, заметил, что Юнги снова кутается в одеяла, - видимо его опять морозит, - и накрыл его. - Я знаю, что меня может согреть получше, чем давящие на меня тряпки, - Юнги хитро улыбнулся. Кажется, он понял, как извлечь выгоду из своего положения. Джин указал пальцем на себя, скорчив рожу, и после, широко улыбнувшись, нырнул под реально тяжелую гору «тряпок». В душе он надеялся, что не умрет, потому что его то самого не морозило. - У нас, кажется, все еще есть незаконченный разговор, - сказал в потолок Джин. Юнги скривил лицо будто от боли. - Даже если я заболею, даже если мне будет невыносимо скучно, я все равно буду здесь, потому что ты мой вечный руммейт и хочу позаботиться о тебе в такой момент… да и не обязательно в такой. Тем более кто-то сказал, что ценит это, - он, улыбаясь, покосился в сторону лежащего Юнги и увидел легкую улыбку на лице больного. В какой-то момент Юнги обернулся, и они столкнулись взглядами. Но в комнате было достаточно темно, чтобы не испытывать смущения. Даже для Юнги. - Я рад, - тихо произнес Юнги, и они попробовали обняться одной половиной тела. Ничего не вышло и раздался скрипучий смех. Они уснули лежа на спине, повернув голову друг к другу и зеркально повторяя положения рук. Увидевший утром такую картину Хосок теперь имеет в телефоне особую фотографию. Но на этом фото не видно, что правая рука Юнги и левая Джина сцеплены под одеялом. Они и сами не знали об этом, пока не проснулись. На следующий день этих двоих морозило и знобило вместе. Они валялись в одной кровати, чтобы «не распространять заразу по дому, а то она очень летучая». Их жертвенность по отношению друг к другу все-таки поражает. Еще у них была своя зона карантина, которую посещал разве что ДжейКей. - У нас примерно неделя на отдых? – спросил Юнги следующим вечером. - Да, дней шесть-семь, - будничным тоном отвечал Джин. - И мы все эти дни проболеем? - Да, именно так. - Так выпьем же за то, чтобы эти дни все равно прошли прекрасно! – произнес тост Юнги с десневой улыбкой на лице, протягивая стакан с водой и держа таблетки в другой руке. - Поддерживаю, - сказал Чонгук и закашлялся. Все вежливо подождали, пока приступ пройдет, и приняли таблетки.