Настоящие истинные вроде бы?

Джихун: Когда Юнги попросил меня о просьбе, в тот момент я был близок к злости. Но вот приехал, увидел потерянного Чимина и даже жалко его стало. Раз я омега могу понять притяжение между истинными парами, пусть он и не меченный. У него на лице написана вселенская трагедия, интересно как держится мой братец, весь уже извёлся, наверное. С Хосоком пока не связываюсь, пусть тоже помучается. У меня из-за него сбой гормонального фона, а он что — совесть, благородство! Первый день Чимин возвращается на квартиру пьяный в стельку, чуть ли не скуля. Становится всё любопытней наблюдать за этой драмой, любой мыльный сериальчик нервно курит в сторонке. Утро следующего дня начинается с того, что варю похмельный супчик, спустя примерно часа полтора на кухню забредает помятый Чима, с явно заплаканными глазами. Приветствую его легко, с лаской в голосе, лучше сейчас не нервировать такую ранимую омежку. — Доброе утро, голова болит? Кивает, садится за стол и ест с поникшей головушкой, иногда шмыгая. Всё же этот парень очень милый, полностью понимаю брата, собственно, его предпочтения. После примерно ложек шести, он, не смотря мне в глаза, просит: — Уджи, дай мне совет как омега. Пытаюсь сделать голос как можно дружелюбней, когда отвечаю: — Спрашивай, помогу, чем смогу. Он улыбается вымученно, откладывает ложку и, глядя прямо в глаза, спрашивает. — Скажи, я очень плохо поступил с Юнги? Делаю задумчивое выражение лица, помня о просьбе брата. Потом пожимаю плечами, выдавая более логичный ответ, приправленный эмоциями: — Знаешь, не могу судить со стороны альфы. Но как омега ты себя много лишаешь, метка от истинного — это просто очень приятно. После неё чувствуешь защиту и надёжность в отношениях. Лично я, когда Хосок поставил её мне, был счастлив до безумия. Чимин задумался над сказанным, устало кивнул и, покраснев, скрылся в своей комнате. Я же доел, помыл посуду. Спустя час мне позвонил виновник страданий омежки за стенной. — Уджи, я познакомил родителей и Вонхо. Так что теперь дело за тобой. Улыбаюсь убитому тону братца, тоже похоже страдает от разлуки. Поэтому спешу порадовать, благо Чима впал в спячку с бодуна и не услышит. — Уже посеял зерно сомнения в ту головку, о которой ты просил. Всё равно шифруюсь — так, на всякий пожарный. Портить внутреннюю борьбу в будущем супруге брата не хочется. Он должен сам перевоспитаться, считая, что никто не вмешивался. Юнги растекается в благодарностях и вешает трубку, напоследок сказав: — Кстати, твой альфа свалил к родителям, адресок тебе кинул на почту. Недовольно цокаю языком, хочу возмутиться. Но брат отключается, а у меня низ живота сводит острой болью. Течка? Вот прямо сейчас? Иду к таблеткам блокаторам-запаха. Читаю на коробочке срок годности, отпуская матерок своей внимательности. Просрочены почти на неделю, вот говорил же этому придурку, собьётся цикл. Как в воду глядел. Бегу в ванную, там не одной таблеточки-блокатора, да и чего удивляться, ведь дом одинокого альфы, как никак. Дрожащими руками, осев на пол и измарав стену смазкой, набираю номер такси и прошу: — Пожалуйста, такси до фермы. Следом называю адрес из смс и прошу бету водителя. Обещают приехать через пятнадцать минут. Радуюсь расторопности, следом принимая холодный душ и вставляя тампон. Когда приходит сообщение о прибытии машины, быстро сбегаю вниз. Покупаю в аптеке таблетки, принимаю троечку и запрыгиваю в транспорт, тяжело отдыхиваясь. Водитель смотрит понимающе, и мы выдвигаемся в путь. От изнеможения в дороге засыпаю и просыпаюсь уже за городом. Вдали виднеется вроде бы ферма, внутри поднимается трепет. До чёртиков в голове сейчас хочу Хосока, и он не откажется: мне же больно. Не сбежит родненький, ведь в действительности боль внизу живота становится сильней с каждой пульсацией. Трогаю собственную задницу, понимая, что немного протёк. Когда машина тормозит, быстро расплачиваюсь и несусь к дому на дрожащих ногах. Открывает дверь мать моего альфы, пропускает внутрь, зовёт сына очень громко. С лестницы спускается мой Хоси явно после крепкого сна. Замирает при виде взмыленного меня, зажимает нос рукой, руки у него сжимаются в кулаки. Тут же в комнату входит отец моего альфы, сразу задерживает дыхание и удаляется обратно. Сил мне хватает только на то, чтобы дойти до Хосока и рухнуть в его объятия, жалобно скуля. Мама же моего счастья улыбается и говорит очень мягко: — Ну, слава богу омежку нормальную нашёл. Будем считать, что знакомство с родителями прошло удачно. Дорогой, мы уезжаем на неделю к твоему сводному брату. Взрослый альфа вылетает из комнаты, и они по-быстрому смываются, сверкая улыбками. Удивляюсь расторопности этих людей, потом смотрю в лицо покрасневшего Хосока и спрашиваю на полном серьёзе: — Они точно твои родители? Кивает, чуть смеясь, потом давится моим запахом. Вижу, как расширяются его зрачки. Гон! Ну же! Кричит моё сознание, но альфа просто подхватывает меня на руки и укладывает на диван в гостиной, бубня: — Отдохни, пойду налью чаю. Знаю я его чаепитие, пошёл блокаторы глотать. Мне хватает сил на то, чтобы подняться и повиснуть на его спине. Одной рукой вытираю смазку, выступившую на джинсах, и подношу к носу своего вредины со скулежом: — Ты слепой, у меня течка. Какой чай. Трахни меня немедленно. Задерживает дыхание гад, решаю идти ва-банк и шепчу ему тихо и пошло на ухо: — Хосоки, любимый. Наши родители не против. Более того — я мчался к тебе из города. Блин, а вдруг бы водитель оказался альфой и меня изнасиловал. Представь моё тело в чужих объятиях. Как сладострастно я постанываю. Мне идти искать другого альфу, который решит мою проблемку? Угроза даёт результат, сильные ладони поддерживают меня за попу, а Хоси тащит меня по лестнице в спальню. Довольно мурчу, покусывая и целуя его шею и ухо. Он рычит, явно раззадориваясь не на шутку. По приходу в комнату моё ослабшее тело мешком летит на кровать. Начинаю стонать, когда уже обнажённый трусь об простынь, телесные ощущения зашкаливают. Хосок же не торопиться, просто смотрит — крепкая выдержка однако. Но я тоже не лыком шит: прогибаюсь в спине, закусываю нижнюю губу и бросаю самый пошлый взгляд. Звон колокольчика в ушах — и меня утягивают в поцелуй, мокрый, глубокий. Задыхаюсь только от этого, хотя в этот момент ещё дурнее от рук на собственном теле. Сегодня этот парень более грубый чем обычный, эх, сам довёл. Радуюсь, вкушая феномен, имя которому Страсть. Трусь об любимого всем чем только можно, даже щекой. Чуть ли не мурлычу в открытую, когда внутрь проникает палец. Насаживаюсь сам и шепчу на ушко моему альфе: — Хоси, давай быстрее, мне правда больно. Призыв не помогает, но пальцы исчезают, у прохода начинает кружить головка кое-чего. Не выдерживаю этих поддразниваний и насаживаюсь сам, немного хрипя от боли и наслаждения в одном флаконе. Альфа же рычит, явно теряя самообладание. Метку снова пронзает болью от зубов. Выгибаюсь, крича от наслаждения. Голова идёт кругом, искры, вспышки, фейерверки. Тащусь от наполненности и засосов, которых появляется всё больше на светлой коже. Узнаю интересную истину: у Хосока большой орган. Но прямо впору мне. Совпадение? Навряд ли. Судьба в чистом виде. Наши губы снова сливаются в долгом поцелуе, движения становятся всё хаотичней, почти вышибая из меня дух. От яркого запаха корицы, схожу с ума окончательно. Уже ничего не слыша, утопая в эйфории и экстазе. На пике различаю тихий шёпот на ухо: — Джихун, у тебя не может быть другого альфы, ты только мой. Оргазм настигает сразу, начинаясь где-то в мозге от услышанного, финалом служит смазка на животе и Хосок, что, похоже, угодил в сцепку. Ну и пусть, почему бы и нет. Оба дышим тяжело, вижу в глазах напротив океаны любви и маленькую каплю страха. Всё же у меня самый странный альфа в истории человечества. Зато и самый-самый любимый, пусть все издохнут от зависти перед моим аполлоном. Чон Хосок: Этот день подобрался как-то незаметно, в прямом смысле. Нас просто подставили перед фактом, у вас через неделю свадьба. Если говорить откровенно, мне было абсолютно всё равно, где и как мы поженимся. Единственной целью в моей жизни в последнее время стало счастье Джина и нашего маленького чуда внутри. Ну, а раз в него входила церемония на берегу моря, то всё окей. Готов жарится под солнцем и терпеть любые лишения и трудности. Моя сладкая омежка просто сияет от счастья, ещё и отымел меня. В принципе, было отчасти даже приятно, но, надеюсь, он не привыкнет к подобному. Иначе пострадает моя альфья гордость, хотя, как знать… Сегодня с раннего утра (для нас это обед) нас обоих растащили по разным углам. Раз свадьба только вечером, оба родители забрали по однополому ребёнку. Блин, придётся слушать лекцию от отца. Неизвестно, что ещё папа наплетёт моей беременной омежке, страшно до жути. Также любопытно, всё же женюсь первый и, думаю, последний раз в жизни. Суть самой церемонии. Но, конечно, подумать мне об этом никто не даёт, мы едем в чисто мужской салон красоты, ну, то есть он для альф. Вся обслуга там милые омеги, которых я разгоняю негативным взглядом и не дружелюбной аурой. В итоге готовят меня два парня-беты. После стрижки и покраски выгляжу более культурно. Почти что уезжаем из этого заведения, когда взор цепляет тату-мастерская. Приходит безумная затея, а почему бы и нет? Не сегодня конечно, но, как говорится, лучше сделать подобное вдвоём. По возвращению домой застаю мою омежку тоже после салона. Он стал ещё прекраснее и утончённей: причёска аккуратно уложена, на лице макияж, очень неброский, но в душу запал по самое не хочу. Джин ловит мой восторженный взгляд, улыбается и подходит. Его руки привычно ложатся на мою шею, мы совсем близко, и я таю от его цветочного аромата, ну, а мой цветочек шепчет: — Клубничка моя, у меня так сердце колотится. — Ты не один такой, я тоже весь в нетерпении. Ты же знаешь, что неделю после венчания мы проведём на острове вдвоём. Бунгало, мой дорогой, нас уже ждёт. Омега кивает, утыкаясь своим носом мне в шею, вызывая стаю мурашек и счастливый трепет в груди. Я же поглаживаю животик, чуть ли не мурлыча от его увеличения. Джин фыркает и наигранно обиженно бубнит: — Мне кажется, ты нашу гамму любишь уже больше, чем меня. — Глупость. Если бы не ты, у меня бы вообще малыша не было. Мы конечно могли бы проболтать до самой церемонии, но нас конечно же растащили по разным комнатам. Ближе к великому событию, то есть за час, я и отец уже были на месте. Моему взору открылась красивая арка на берегу моря, богато украшенная цветами. Гостей у нас не было, ибо мало знакомых в Таиланде, а вызывать из Кореи посчитали глупостью. Так что вид был изумительным: яркое солнце, мокрый песок и маленькие крабы. Сердце упорно пыталось сбежать из груди, особенно ближе к закату. Ведь церемония была назначена именно на это время, повсюду шныряли организаторы, и это я говорю не о родителях. Мне оставалось стоять и ждать, сгорая от нервов. Знаете, у каждого в жизни есть такие воспоминания, что легко можно ставить на повтор. Моё начало записываться под черепной коробкой тогда, когда мой Джин пошёл ко мне навстречу. На нём был красивый белый костюм, с кружевными вставками и, как бы это абсурдно не звучало, длинная фата. В лучах заходящего диска солнца и в свете первых свечей он напоминал мне принца или сказачного эльфа. Слишком прекрасен для этого мира. И волей судьбы он только мой. Какой же я всё-таки везунчик, осознал в эти секунды до того, как наши пальцы переплелись. Дальше последовало бракосочетание, процесс которого знаком каждому, короче всем подряд. Клятвы о любви, что мы произнесли на одном дыхании, какой-то буддийский обряд. Для меня это всё уходило на второй план, пленил взгляд лишь мой омега. Хотелось спрятать его и никому больше не показывать, мы ещё не одели кольца, а во мне уже начал просыпаться тиран, сам от себя не ожидал. После пляжа был ресторан, где мы красиво отобедали, постоянно получая поздравления. Чимин забивал моей омеге уши ватой примерно час, после чего Джини подмигнул мне, предложив побег. Так что вскоре мы вдвоём были дома, прогулка по вечернему городу измотала обоих. Так что хватило сил нам доползти только до кровати. Уже под одеялом, когда цветочек лежал на моей груди, я услышал сладкое, как мёд, признание: — Люблю тебя, Хосоки. — Взаимно, мой цветочек. Как я вообще раньше жил без тебя? Такое умиротворение царило в эту минуту в спальне, что глаза от усталости стали слипаться. Я почти что уснул, как в этот момент Джин вздрогнул и спросил на полном серьёзе: — Ты почувствовал? — Неа, — ответил я правду; омега на это схватила мою руку и, уложив себе на живот, прошептала: — Он шевелится, Хоси. Толкнулся первый раз. Сердце от этой новости уходит жить в область горла, ну, а малыш подтверждает слова папули, толкая меня прямо в ладошку. Очень слабо, но нельзя с чем-либо перепутать. Перемещаюсь ниже и, сбросив одеяло, начинаю целовать живот. Мой цветочек смеётся, уподобляясь звону колокольчиков. Закончив нежить своего малыша в своём уютном домике, поднимаюсь выше и утягиваю в поцелуй Джина. После двух минут сладострастных причмокиваний, ложусь рядом и с улыбкой шепчу на ушко запыхавшейся омежке: — Наша гаммочка сделала нам свадебный подарок. Любимый на это кивает и зевает. Уже через полчаса дрыхнем без задних ног. Самое интересное, что впереди нас ждёт рай в джунглях. Блин, где же сделать татуировку-сюрприз?