Настоящие истинные вроде бы?

Нам Джун: Эйфория! Вот что я испытывал, начиная с той минуты, как впервые увидел своё беловолосое чудо. Течка наша прошла в приключениях, но в итоге Тэ вроде бы стал поуверенней в себе. Мне же было с ним комфортно, да и сам факт появления его в моей жизни сводил с ума. Хотелось липнуть к хрупкому омежке и мурчать как огромная рысь, ибо на котёнка сразу не тяну — размер не тот. Однако есть одно препятствие: моя любимейшая учёба, что сейчас встаёт колом в горле, потому что от Чимина помощи ждать бесполезно, так как у него страдания. Старший брат окунулся в свою семейную жизнь. В итоге мне остаётся только одно — заседать за учебниками сутками. Этим и занимаюсь. Тэхён бродит рядом, готовит на кухне и по вечерам засыпает на диване в зале. Посреди ночи переношу его на кровать в спальню и вновь заседаю за учебники. Как обхожусь без сна — и сам не ведаю, феномен, наверное. Итогом становятся больные глаза, под которыми огромные темные круги, и встречи со всеми существующими косяками в доме, как и с несуществующими. Отчего даже не замечаю, как Тэ куда-то пропал, а сам сплю на полу в обнимку с книгой. Сколько дней мы с омегой нормально не общались? Неизвестно. Наверное, после течки я с головой ушёл в учёбу и пропустил мимо себя недели две. Из наших мимолётных разговоров во время еды, помню лишь о том, что Тэхён нашёл новую подработку недалеко, возле нашего дома. Сплю долго при этом очень крепко, однако от сладкого сновидения меня будит проклятый телефон. Отвечаю лениво, тут же слыша голос друга, правда, звучит он немного необычно. — Джун, привет! — Здравствуй, нарушитель моего сна. Чимин на мой недовольный голос и прямой посыл в тундру, никак не реагирует, лишь спрашивает: — Ты знаешь, где сейчас твой омега? Думаю несколько секунд, чтобы следом ответить вопросом на вопрос: — Нет, он, наверное, на подработке, но точнее не знаю, моя жизнь увязла в учебниках. Ну, а ты, так понимаю, знаешь? Друг же тяжело вздыхает, следом аккуратно мне сообщая: — Джун, сейчас его видел у кабинета гинеколога и не того, где сохраняют ребёнка, а у того, который это маленькое создание убирает, насильственно! В голове после этого вертелось около тысячи вопросов: «Почему Тэ у такого врача? Мы же принимали противозачаточные или нет? Почему Чимин в больнице поздним вечером?» Отвечать на них нужно было срочно, но на волю вырвался лишь самый важный: — В какой вы поликлинике? Друг хмыкнул довольно и повесил трубку, заставляя меня понервничать. Правда, сообщение, что пришло спустя минуту, успокоило. В чём был я сорвался сначала в подъезд, потом — в такси, который отвоевал у воинственной дамочки. Как назло, на той дороге, что вела напрямую к пункту назначения, была пробка, на разгребание которой не хватит и пары часов. Поэтому водитель получил свою плату, моя же буйная головушка велела мне сорваться на бег. Спустя минут пятнадцать лёгкие полыхали огнём, ноги неприятно ныли. Сердце содрогалось от нехороших предчувствий. Лишь бы мне успеть! Тэхён: Как такое вообще могло случиться? Я же правда перед течкой принял блокаторы, при том не одну таблеточку. Так почему меня уже неделю по утрам выворачивает в унитаз? Хорошо, что Джун сейчас явно ослеп и ничего не замечает. Беременность? Ничего не имею против, если только этот ребёнок от моего истинного альфы, а не от прошлого партнёра. У меня их было несколько до Джуна, но не с одним из них течку я не проводил. Но всё равно страшно, примет ли так просто маленького ребёнка мой альфа. У него учёба, у меня тоже. Сейчас не время и не место. Мы даже ещё не познакомились с родителями друг друга. Что случиться, если его семье такая шалава как я, не придётся по вкусу. Куда мне тогда мыкаться вместе с брюхом? Тяжело вздыхаю и, пока Джун заседает по середине баррикады из книжек, иду в аптеку. Первый тест показывает мне еле заметную вторую полоску — невнятную, однако пугает она до дрожи. Второй провожу спустя два дня, и тонкая алая полоса становится только ярче. Мне стыдно до ужаса, сам ведь уверил альфу в том, что не залечу. Что же в итоге, Ким Тэхён? — Поздравляю, вы скоро станете папочкой! Озвучил мне мой приговор гинеколог, счастливо сияя своими кривоватыми зубами. Я же сидел и дышал через нос, чтобы не разреветься. Честно идей, как же нужно поступить, не было от слова совсем — ну, или никак. С одной стороны, было жаль убивать внутри маленькую жизнь, да и аборт опасен для молодого ещё не рожавшего омеги, тем более парня. С другой, ясно одно — Джун счастлив не будет, ведь все мои намёки он пропустил мимо глаз и ушей. На вопрос: «Сколько ты хочешь детей?» Этот парень мне просто кивнул и сказал: «Хоть пятеро, родной, только не сейчас. Обсудим это всё перед сном». Так что выход был один, потому вечером я записался на аборт. Ближе к ночи, ведь больница круглосуточная. Так мой альфа ничего не заподозрит, у нас просто продолжится дальше конфетно-букетный период. Ну, а маленькая необходимая жертва в лице малыша будет мучить только меня всю оставшуюся жизнь. Любимого человека это обойдёт стороной — это главное сейчас. У нас обязательно получится позже народить кучу маленьких омежек или альф, только года через три, ну или четыре. Там уж как бог даст и от активности нашей половой жизни. В нужный день время бежит медленно, живот сводит от боязни боли. Сижу на лавочке и дёргаюсь, моя запись только через час, зачем только припёрся раньше? Сердце в груди ноет, совесть тихо нашёптывает на ушко: «Ты не должен был всё решать самолично!» Посылаю её к чёрту и устало тру лицо, ещё молюсь о том, чтобы об этом никогда не узнал мой альфа, о таком самовольстве. Потому что если потеряю и его, сломаюсь как тонкая тростиночка. Меня раздражает тишина и редкие перешёптывания медперсонала. Чудиться на пару секунд, что на меня косо смотрят и обсуждают. Так и слышу эту любимую фразочку взрослых медбратов у поста, что в десяти шагах. — Ох уж эта молодёжь, будто не знают, как предохраняться. Набегаются, а потом просятся на аборты. Лицо перекашивает от этой лютой и беспочвенной ненависти. Ведь я не набегал, просто обстоятельства сложились так, что не то время и не то место. Голова никнет от сильнейшего чувства вины, очередь передо мной медленно рассасывается. Покрепче сжимаю кулаки, расцарапывая нежную кожу ладошек. Внутри нервы грызёт червячок сомнения, что заставляет руку взять телефон и набрать любимый номер. Джун отвечает с первого гудка, неровно дышит в трубку и спрашивает: — Ты где сейчас? Оправдываюсь дрожащим голосом, крепче держа аппарат, чтобы тот не выскользнул из резко вспотевших рук. — Разве я тебе не сказал, что на работе. Вернусь примерно через часа два. Альфа на это как-то горько хмыкает и тихо говорит: — Скажи мне правду, почему ты так решил? В горле встаёт комок от осознания, что он всё знает и кажется уже тихо ненавидит. Всхлипываю и пытаюсь оправдаться, уже не обращая внимание на любопытные взгляды мимо проходящих людей. — Так надо, Джун, мы ещё слишком молоды, даже университет не закончили, он будет лишним грузом. Прости меня, но так на… В этот момент дверь кабинета распахиватся и изнутри слышится голос врача: — Ким Тэхён, пройдите в кабинет. Шепчу на последок: — Прости меня! Тут же отключая телефон и убирая его в карман. Внутри этого помещения даже стены белые, везде красуются плакаты о вреде абортов. Удачный выбор, зачем обои, если есть эти яркие просьбы одуматься. Сажусь на стул, но вздрагиваю от голоса мужчины-беты: — Пожалуйста, разденьтесь за ширмой, там же переоденьтесь и сядьте на кресло. Молчаливо кивнув и поникнув головой окончательно, я начал стягивать с себя сначала свитер, потом джинсы с боксерами. Спину неприятно холодил ветерок из форточки, ведь она вся была в липком поту из-за нервов. Пальцы мелко подрагивали, глаза щипало от слёз готовых вырваться наружу в любой момент. Ещё пару минут, которые прошли в проставлении росписей на разные бумажки. В момент, когда я сел на кресло, крепежи для бёдер неприятно обожгли кожу холодом идущем от стали. Голова закружилась и потянуло проблеваться. Однако порыв мне удалось сдержать, хотя вот с дурными мыслями так не вышло. На первый план вылезла истинная причина этого поступка — та, что я недостоин своего невинного альфы. В отличии от него я грязный, потасканный своей жизнью, несчастный омега. Доктор долго капался, настраивал укол с обезболивающим и нужный инструмент для того, чтобы выскрести из моей матки маленький ещё несформированный организм. Слёзы всё-таки показались на глазах, сил удержать их в глазницах не хватило, и они пробежались ручейками по щекам. Не в силах больше сдерживать страх, я впился ногтями в подлокотники, закусил до крови губу и опустил веки, чтобы не видеть собственный грех. В следующую секунду в вену воткнулась игра, а дверь с грохотом кто-то вынес. Глаза распахнулись от неожиданности и растерянности. К тому же парень, что влетел в кабинет, крепко приложил бету к стене, тут же кинувшись ко мне. В этом запыхавшемся диком звере, я узнал своего альфу. Сердце ушло в пятки, тело же наоборот двинулось в надёжные объятия. Страх и радость переполнили душу настолько, что затопили в одну секунду. Дальше всё прошло быстро, на меня, ревущего в голос, Джун натягивал одежду, гладил по голове и просил успокоиться. Так, словно я не нашего ребёнка убить хотел, а нечаянно постирал его белые вещи со своей красной футболкой. На нас все пялились во все глаза. Так как мои ноги подгибались от пережитых эмоций, мой ликёрчик нежно нёс меня на руках, утирая мои солёные слёзы своими горячими обветренными губами. Правда у меня ещё оставались вопросы. Что же мы будем делать с нашим малышом? Как выкрутимся из ситуации с сессиями? Сможем ли стать достойными родителями? За что мне такой классный альфа? И многие другие, однако сил задать их не было, потому что уже в такси меня сморил крепкий сон, а разговор на автомате перенёсся на завтра. Сок Джин: Свадьба наша с Хосоком прошла феерично. С раннего утра у меня внутри бурлило счастье. Если до этого дня мне не верилось в своё везение, то сейчас оно настигло меня от вида свадебного платья на моём не совсем омежьем теле. Время бежало как-то мимолётно. Даже слишком. От вида моей клубнички, что ждал у арки, кажется сердце в груди остановилось. Хотя, нет, билось — да ещё как. Словно до этого носился на перегонки с поездом. Ночь была уютной и тихой, особенно после поздравлений и наставлений от родителей Хосока. Ну, а следующий день подарил мне новую порцию наисчастливейших эмоций. Потому что нас доставили на небольшой обитаемый остров, где мы были вдвоём. По крайней мере на той стороне, где стояли бунгало, других людей не наблюдалось. В распоряжении у нас осталось моторная лодка и продукты на неделю такой дикой жизни. Папа Хоси надавал мне с собой огромное количество витаминов и разных таблеточек с ними же. Спустя двадцать минут холодильник еле закрылся от продуктов; солнышко упорно пекло, не давая раньше вечера выползти на улицу под пышные пальмы ближе к морю. Поэтому мы сидели в прохладном небольшом домике и нежились в объятиях друг друга, внутри меня воевал наш сын. В этот момент медитации мне позвонил Чимин и вылил сверху пару литров своих слёз и душевных страданий. Это взбесило неимоверно, поэтому науськанный мной муж позвонил своему другу. Однако после их почти получасового разговора не обмолвился и словом. На мои вопросы не отвечал, пытаясь отвлечь разными способами. Дошло до того, что меня перенесли на кровать и попытались вовлечь в сексуальные взаимодействия. Однако в моей голове стояла картинка с рыдающим Чимином очень чётко. Поэтому я перевалил Хосока на спину и усевшись сверху, спросил: — Бегом рассказывай, почему Юнги довёл моего брата до истерики? Любимый муж в ответ привлёк меня к себе, обняв за талию, и тихо ответил: — Джин, это не наше дело. Могу сказать, что плохого он твоему брату не желает. Давай лучше подумаем о нас. Только вот меня никак не успокоило подобного рода заявление, только раззадорило. Поэтому обиженно зыркнув на своего альфу, я демонстративно показал ему язык и ушёл купаться. На наш островок уже опускался прохладный вечер, начинался вечерний прилив. Не став переодеваться, я скинул свободную гавайскую рубашку и пошёл бродить на мелководье по рифам. Вода была подобно парному молоку, камни приятно массировали ступни, а алый закат с оранжевыми крапинками слепил глаза. Всё это немного развеяло мою злость, ведь своей клубничке я доверял всецело. Уж если он говорит, что Юнги ничего опасного не задумал, значит всё нормально. С такими мыслями мне захотелось поскорее вернуться в бунгало к любимому мужу. В этот самый момент бедро пронзила сильная боль. Стиснув зубы, я прихрамывая вышел из воды к берегу. В месте острой боли виднелось около восьми чёрных пятнышек. Сердце в груди стало биться как-то медленно, голова закружилась. Нога вообще занемела, но хотя бы вторая ещё держала. На ней-то я и допрыгал до лесенки и вскрикнул: — Хосок, мне плохо! Альфа тут же вылетел из дверей и поймал моё оседающее тело. Мой же мозг погрузился в тревожащую темноту, в которой пульсировала одна-единственная мысль: «Лишь бы с малышом всё было хорошо!» Изредка я приходит в себя, чтобы почувствовать, как место уколов обжигают кипятком. Чувствую несколько уколов, звуки приборов. Причитание моей новой семьи и голоса издалека. Жаль, что не могу различить ни единого слова. Окончательно я пришёл в себя от мягкого взволнованного голоса Чимина: — Джин, ты как? Глаза открывались плохо. Бедро уже не болело, зато вот низ живота странно онемел. Страх пронзил каждую клеточку, мой живот, можно сказать, сдулся. Паника поднялась такая, что дышать стало очень трудно. Схватив брата за руку, я дрожащим голосом спросил: — Чим, что произошло? Он же усмиряющее погладил меня по голове и ответил: — Успокойся, сейчас всё расскажу. Его тон не только меня не успокоил, скорее навёл ещё больше паники. Поэтому я сел, превозмогая боль, и закричал на всю палату: — Где мой ребёнок? Почему на животе шов? Он жив? ХОСОК! На мой крик дверь распахнулась, и в комнату вбежал мой альфа, что сразу меня обнял за талию и уложил обратно спустя пару секунд. У меня внутри от липкого страха разрывалось сердце в приступе тахикардии. Голова от паники затрещала, как сверчок в чистом поле. Слёзы побежали по щекам, обжигая ледяную кожу горячими каплями. Своими ногтями я расцарапал Хосоку руку и снова задал интересующий меня вопрос: — Где наш малыш? Альфа поцеловал меня в лоб и ответил тихо, однако для меня его слова были подобно грому среди ясного неба посреди зимы. — Джин, у тебя из-за сильной аллергической реакции чуть не случился выкидыш. Поэтому тебе сделали срочное кесарево сечение, и сейчас наш ребёнок находится в кувезе для недоношенных детей. Врачи пока не знают, сможет ли он нормально развиться, но говорят, что у них уже были подобные случаи, и малыши выживали. Весь мир замер от этого известия. Значит пока я лежал тут, мой ребёнок был между жизнью и смертью. Слёзы высохли моментально, в голове парила лишь одна навязчивая мысль: «Я должен увидеть его!» В следующую секунду боль покинула тело, мне хватило сил оттолкнуть мужа и соскочить с кровати. Иголка с капельницей полетели на пол, по руке побежала кровь из вены. Но у меня была лишь одна цель. Чимин сидел в шоке, смотря на меня и одновременно растирая слёзы по лицу. Мне удалой дойти до двери, когда Хосок обхватил моё тело поперёк рук и развернул. Я бил его по груди, кусался. Когда истерика немного спала, из глотки начали вырываться всхлипы, истеричные и какие-то обречённые. Моя клубничка подхватила меня на руки и у уложил на кровать, тут же начиная успокаивать: — Цветочек мой, перестань, он же жив. Я навещаю его постоянно, тебе пока рано так носиться, да и сейчас уже вечер в отделение реанимации никого не пускают. Давай ты сейчас поспишь, и завтра мы вместе его навестим, он сильный и справится, слышишь? На это я кивнул, утыкаясь на пару секунд в подушку. Потом понял, что воспринял ситуацию слишком остро, поэтому сжал руку брата и нежно попросил: — Успокойся, со мной всё хорошо, иди домой и отдохни; со мной останется Хосок. Он же чмокнул меня в лоб и ушёл, утирая рукавами слёзы. И он старший брат? Не очень похоже сейчас, если честно! Когда мы остались с любимым одни, он уткнулся носом в мою руку и прошептал: — Прости, я так виноват. Если бы сказал тебе правду — ничего бы не случилось! Меня же больше удивили капельки слёз, что обожгли мою ладонь. Я притянул Хосока к себе и, чмокнув в губы, ответил: — Ты не причём, это мне не нужно было бродить по мелководью. Нас же предупреждали о вечерних прогулках. Кстати, кто меня поранил и что было дальше? Ничего не помню! Мой супруг на это снова меня обнял и начал рассказ, грея ухо своим горячим дыханием. — Тебе досталось много иголок от морского ежа. Так сам по себе он не очень-то и токсичен, но у тебя пошла сильная аллергическая реакция. Так что мне пришлось срочно везти тебя в больницу на моторной лодке. Правда нам пришлось рвануть обратно в Корею, так как мои родители не доверились местным врачам, которые только удалили иглы, но не смогли привести тебя в сознание. Потом вроде все симптомы прошли, кроме нарушенной сердечной деятельности, ещё и родовая началась. Поэтому тебя прооперировали около восьми часов назад. Так что больше не скачи так необдуманно, вдруг швы разойдутся. Как только альфа выложил мне все события, стало немного спокойнее. Хотя виноват скорее в происшествии я, чем он. Свежий шов внизу живота неприятно заныл. Видимо в капельнице было обезболивающее. Мои пальцы перебирали волосы на голове Хоси, который лежал на моих бёдрах. Он заснул быстро — так, словно не спал ни секунды с момента происшествия. Мне же пришла умная мысль, и я нажал кнопку вызова медсестры, которая и вернула мне капельницу на место. Хосок не среагировал на шум, также мирно посапывая и не выпуская из объятий моей талии. Вскоре меня тоже сморил сон от того, что болезненные ощущения прошли, и девушка бета сказала, что с нашей гаммочкой всё хорошо. Мне на самом деле страшно за ребёнка, так как люблю это маленькое чудо всей душой. Если умрёт он, то и я последую за ним, сомнений нет. Как бы жестоко это не звучало, но чувство вины в этом случае самолично меня задушит. Не хочу этого, поэтому даже во сне умоляю — сам не знаю кого — дать нашему малышу и мне ещё один шанс. Кажется, кто-то отвечает положительно, и мне становиться легче на душе. Могут ли сновидения сбываться? Надеюсь, да, ведь это моя последняя надежда на исцеление.