Гул
8 января 2018 г., 18:44
Он резко распахнул глаза, втягивая воздух так жадно, будто только что вынырнул из глубины, где пробыл слишком долго. Лёгкие обожгло холодной, влажной дрожью, а сердце, пропустив удар, сжалось в болезненной судороге. Кашель вырвался из горла, и вместе с ним – рвотный спазм, выталкивающий солёную воду, жёгшую горло.
Голова трещала, мысли были спутаны, как порванные нити памяти, которые невозможно соединить. Кто он? Где он? Что с ним произошло? Ответов не было – только паника, обволакивающая тело липким страхом. Всё, что он мог осознать, – это то, что находится внутри металлического ящика, дрожащего, грохочущего и неистово раскачивающегося. Весь мир казался нестабильным, будто рушился под ногами, а сам ящик с дьявольской скоростью нёс его вверх, в никуда.
Парень попытался вскочить, но силы будто покинули его. В отчаянии он заколотил по стенам, пытаясь перекричать ужас, что разливался по телу, но его крики поглощала гулкая пустота. Ему никто не ответил. Никто не пришёл.
Внезапно он почувствовал, как ящик замедляет ход, но это только усилило тревогу – если подниматься было жутко, то остановка вселяла первобытный ужас. Он запрокинул голову и увидел, что стремительно приближается к твёрдой преграде – потолку, который вот-вот должен был размозжить его тело. Он пригнулся, закрывая голову руками, но в последний момент ящик резко застыл, со скрежетом впиваясь в стены.
Наступила тишина.
Неестественная, удушающая, давящая. Такая тишина, что она звенела в ушах, разрывая разум. Казалось, прошло целое столетие, прежде чем воздух прорезал скрежет металла. Свет ворвался в темноту, ослепляя, как раскалённое лезвие, впившееся в глаза. Парень зажмурился, а когда попытался разглядеть хоть что-то, перед ним предстало…
Люди.
Человек двадцать, если не больше, стояли полукругом перед железным ящиком. Молодые, грязные, с тенью усталости в глазах, но, что самое странное, – они улыбались. Их губы растягивались в усмешках, в которых сквозила смесь интереса и чего-то неуловимо хищного.
Вперед вышел один – невысокий, коренастый, с грубым, словно вылепленным топором лицом. Его взгляд, полный раздражения, впился в новоприбывшего, будто оценивая.
– Ну, новичок, пора вставать, – произнёс он низким, глухим голосом.
Прежде чем парень успел что-то сказать, его резко схватили за воротник и, словно ненужную тряпку, выкинули из ящика. Тело глухо ударилось о землю, и боль отозвалась в каждой клетке.
Кругом столпились эти парни. Их тени казались длиннее, чем должны были быть, их взгляды прожигали насквозь. Сердце стучало так громко, что заглушало шум голосов.
Бежать.
Мысль вспыхнула молнией. Бежать!
Поднявшись на ноги, он, шатаясь, бросился вперёд, не разбирая дороги. Ветер хлестал в лицо, земля норовила уйти из-под ног. Позади раздался смех – звонкий, насмешливый, полный скрытого удовольствия.
– Вёрджи Бегун! – донеслось до него, но он не стал оборачиваться.
Только бы убежать!
Но ноги вдруг ослабли, а мир перед глазами закружился в неясной пелене. Споткнувшись о камень, он полетел вперёд, ударившись о твёрдую землю. В висках застучало, рот наполнился металлическим вкусом крови.
Смех снова прорезал воздух.
Он тяжело поднялся, скользя взглядом по окружающему пространству. Впервые он разглядел, где оказался.
Место напоминало деревню – поля, грядки, редкие строения, животные, разгуливающие между заборами. Почти идиллия… если бы не высокие каменные стены, окружавшие всё вокруг. Они тянулись вверх, уходя в безжалостное серое небо.
Это была клетка.
Парень судорожно сглотнул. Некуда бежать.
Позади снова зазвучали голоса. Теперь среди них был ещё один – тонкий, но уверенный. Девичий.
Девушка? Здесь? Среди этих парней?
Это казалось невозможным. Но чем дальше, тем меньше здесь вообще казалось реальным.
***
Новенький не помнил ничего. Не помнил рук, что схватили его, не помнил шагов, что гулко отдавались в его голове, пока его тащили. Не помнил лиц, мелькавших перед глазами, расплывающихся, как масляные пятна в темноте. Он очнулся в сырой яме, за ржавой, скрипучей решёткой, и единственное, что он ощущал — это липкий страх, затягивающий его в свою бездонную пасть. Он судорожно пытался собраться с мыслями. «Кто я?» — гулко стучало в черепе. — «Где я? Как меня зовут?!» Было слишком много вопросов, но тишина отвечала ему ледяным равнодушием. В голове — пустота. Глухая, мёртвая пустота. Снаружи жизнь текла своим чередом, будто его здесь и не было. Парень с трудом подполз к решётке, его руки дрожали, цепляясь за холодные металлические прутья. Сквозь прутья он увидел, как несколько парней двигались туда-сюда, занятые повседневными делами. Они таскали какие-то вещи, переговаривались между собой, то и дело посматривая в его сторону, но без особого интереса. На лугу мирно паслись козы, лениво пережёвывая траву. — Что на обед? — Кто видел топор? — Коз доили? Обыденные, бытовые вопросы звучали в этом месте слишком странно, слишком… неуместно. Как можно говорить о еде, о животных, когда рядом кто-то заперт за решёткой? Когда кто-то дрожит в углу, пытаясь вспомнить своё имя? Он почувствовал, как внутри всё холодеет. Это сон? Это должен быть сон. Он должен проснуться. Он должен. Но не мог. Вдруг у решётки появилась тень. Резко, неожиданно, так, что новенький отшатнулся, попятившись назад, пока спина не упёрлась в мокрую, липкую стену ямы. — Эй, привет, новичок. — Голос был низким, спокойным, слишком ровным. — Не бойся. Больше не убегай, хорошо? Парень моргнул, пытаясь рассмотреть говорящего. Это был чернокожий парень лет семнадцати, с короткими, аккуратно остриженными волосами и лицом, которое казалось… слишком взрослым. В его взгляде не было ни жалости, ни злобы — только что-то глубокое, почти потустороннее. Как у человека, который видел слишком многое. Который знал. — Меня зовут Алби, — представился он. — Ты что-нибудь помнишь? Своё имя? Новенький сжал губы. Он хотел ответить, но… В груди всё сжалось. Он ощутил, как что-то давит изнутри, как пустота внутри разрастается, заполняя его. Он не знал. Не знал, как его зовут. Не знал, кем он был до. Не знал, есть ли у него кто-то, кто мог бы назвать его имя. Комок подступил к горлу. Он с силой замотал головой, не позволяя себе расплакаться. — Нет, — хрипло выдавил он. Он удивился своему голосу — глухому, сдавленному, будто он не говорил целую вечность. — Я… я ничего не помню. — Тише, тише, — спокойно сказал Алби, но в его голосе было что-то твёрдое, несгибаемое. — Это нормально, слышишь? Ты вспомнишь. Вскоре. Но вспомнит ли он? — Пойдём. Я покажу тебе, что это за место. Но только одно условие. — Алби прищурился. — Не убегай больше. Понял? Новенький медленно кивнул. Алби смотрел на него ещё пару секунд, словно взвешивал что-то, а затем достал ключи и, с металлическим лязгом, отпер клетку.***
— Здесь мы спим. Здесь выращиваем еду, пасём скот, — голос Алби звучал спокойно, но в нём сквозила усталость. Он вводил новенького в курс дела, отвечая на вопросы, которые тот не успевал даже полностью осознать. Глэйд. Это место называлось Глэйдом. Новенький понял, что Алби здесь главный. Понял, что провизию им привозят раз в месяц — вместе с новым пленником. Но он не понимал главного. Эти стены. Эти огромные, давящие, высящиеся над ними, как немой приговор, — что это за место? Зачем их сюда заперли? Как… выбраться? Давление в груди становилось всё сильнее. Лёгкие сжимались, будто он снова тонул. Да, здесь не было открытой враждебности. Наоборот — всё выглядело тихо, мирно. Даже слишком. Так, как бывает перед бурей. Как декорации, за которыми прячется что-то неизвестное, хищное, ждущее момента ударить. — Эй, Малыш, — Алби хлопнул его по плечу, и новенький вздрогнул. — В Глэйде все работают. Здесь не любят халявщиков. Он бросил взгляд в сторону. — Нужно найти Чака. Он определит тебя на работу. Внезапно к ним подскочил паренёк — высокий, худощавый, с русыми волосами и жилистыми руками, на которых проступали вены. В его глазах плясал чистый, неподдельный свет. Как здесь можно радоваться жизни? — Привет, Алби, — сказал он, а потом повернулся к новенькому. — Новичок. Он протянул руку. — Я Ньют. Остаюсь за главного, когда Алби нет. Слава Богу, он почти всегда на месте. — он улыбался так искренне, что это сбивало с толку. Новенький пожал руку, чувствуя силу этого парня. — Видел, как ты побежал! — продолжил Ньют. — Если бы не споткнулся, я бы записал тебя в бегуны. Бегуны? Слово резануло по нервам. Новенький медленно повернулся к Алби. Но Ньют уже не улыбался. Свет в его глазах угас, уступая место усталости. Глубокой, въевшейся в кости. — Ньют, — Алби говорил спокойно, но в голосе чувствовался приказ. — Найди Чака. Тот кивнул и ушёл, делая вид, что кого-то ищет. — Ты появился не вовремя, — вздохнул Алби. — Но со временем всё узнаешь. Он сжал плечо новенького. Тот промолчал. Это не устраивало его. Он хотел знать. Но вдруг прозвинел женский голос. Новенький вздрогнул. — Мне не кажется? — он с трудом сглотнул. — Здесь… девчонка? Алби рассмеялся. — Не кажется. Он кивнул куда-то за спину новенького. — Она тут из числа первых. Многое пережила. Многих… - добавил он чуть тише. Новенький медленно обернулся, предпочитая пока не уточнять, что именно имел в виду Алби. Девчонка стояла возле хижин. По земле было разлито что-то смутно напоминающее суп. Она и еще двое ребят с сожалением смотрели на это месиво, и иногда препирались, обвиняя друг друга в неудаче. Очевидно, ужин сегодня задержится. Девушка. Одна. Среди всех этих парней. Новенький почувствовал, как в груди разливается тяжесть. — Она у нас боевая, — усмехнулся Алби. — Всех строит. Его глаза чуть прищурились. — Но она хорошая. Добрая. Ты полюбишь её. Она нам как младшая сестра. Всем нам. Алби сделал акцент на последнем слове. Новенький снова посмотрел на неё. Девушка как раз обернулась и зашагала к ним. Тёмно-русые, грязные волосы с медным отливом, ниспадающие волной. Тонкие, пересохшие губы. Некоторые пальцы были в грязных бинтах. Её грязная одежда висела мешком, по рукам тянулись шрамы, а на шее виднелся глубокий, неровный порез. Но даже с этим она казалась единственным живым, светлым созданием среди этих гнилых стен. — Привет, Алби. — когда она подошла, ее голос оказался теплым, но твердым, немного хриплым, словно она много разговаривала. — Показываешь новичку достопримечательности? Она протянула руку. — Я Кристиан. Но зови меня Крис. Новенький осторожно пожал протянутую сухую ладошку. Кристиан мило улыбалась. Новичку показалось, что она старается расположить его к себе, успокоить. Ведь, кому как ни ей понимать какой ужас может испытывать человек, которого сюда выкинули. — Почему… - новеньки запнулся, не зная как сформулировать свою мысль. - Почему ты тут одна? Кристиан пожала плечами, осматриваясь. — Больше не привозили. Мы все ждем и ждем, - девушка тихо выдохнула. - особенно я. Так хочется подружку. А то я уже с ума схожу с этими кланками. Алби хохотнул и по-отечески потрепал Кристиан за плечо. — Ладно тебе, вокруг тебя только и вьются твои мальчики. Развлекают, как могут. Кристиан закатила глаза, недовольно скидывая руку Алби со своего плеча. — А как твоё имя, новенький? — Крис внимательно посмотрела на парня, её глаза сверкнули любопытством. — Я... не помню, — прошептал он, словно боялся, что, произнеся это вслух, сделает свою амнезию ещё реальнее. Крис мягко похлопала его по плечу, в её взгляде мелькнула тень грусти. — Ничего, не переживай. Со временем вспомнишь. Она улыбнулась, но в этой улыбке было что-то печальное. Затем развернулась и махнула рукой: — Ладно, бездельники, мне пора. До встречи. Легкой походой она скрылась среди хижин.***
Весь следующий час Алби рассказывал о жизни в Глэйде, о правилах, о том, что здесь главное — выживание. Именно выживание. Затем они встретили Чака — невысокого, пухлого мальчишку лет двенадцати, с копной непослушных кудряшек и вечной улыбкой на лице. Алби передал новичка ему, а Чак, словно приняв своё новое задание с гордостью, тут же увёл его к месту, где можно было поспать. Но парень не мог спать. Его взгляд всё время возвращался к стенам. Высокие, мрачные, древние. Они манили его. Таили в себе что-то большее, чем просто границы. Он не выдержал и направился к ним. — Эй! — раздался сзади голос Чака. — Туда нельзя, придурок! Вернись! — Я просто посмотрю, — успокоил его новенький. Проход между стенами был огромным, покрытым мхом, увитым плющом. Темнота за ним словно дышала, приглашая сделать шаг. Ещё шаг. Всего один, чтобы узнать правду. — Остановись! — вскрикнул Чак. Но он не слушал. Любопытство затмило всё. Резкий толчок — и он оказался на земле. Плечо пронзила боль, в ушах зазвенело. — Пора нам уже перестать так с тобой встречаться, салага, — насмешливый голос вывел его из ступора. Он поднял голову и столкнулся взглядом с парнем, который первым вытащил его из ящика. — Галли! — прозвучал звонкий голос Крис. — Полегче с ним! — Галли, значит? — новичок с вызовом посмотрел на него. Этот Галли не вызывал у него ничего, кроме неприязни. — Для тебя, салага, я капитан Галли, — зло процедил тот. Алби шагнул вперёд: — Я же говорил тебе, туда нельзя! — Почему?! — сорвался новичок. — Что вы от меня скрываете?! Почему ведёте себя так, будто всё это… нормально?! — Чтобы защитить тебя, идиот! — рявкнул Галли. — От чего?! Но прежде чем он получил ответ, воздух вдруг содрогнулся от страшного грохота. Птицы с криками взмыли в небо. Ветер сорвался с прохода и взъерошил их волосы. Земля задрожала. Парень с ужасом наблюдал, как стены начали двигаться, закрывая проход. Камень скрипел и гудел, создавая невыносимый шум. Вибрация прокатилась по земле, и новенький невольно сделал шаг назад. Сердце бешено колотилось в груди. Когда проход полностью закрылся, наступила тишина. — Будь ты там, салага, — холодно бросил Галли, — ты бы уже сдох. Люди стали расходиться. Алби задержался лишь на мгновение, глядя на новичка с долей сочувствия: — Добро пожаловать в Глэйд. Эти слова прозвучали как приговор. Когда все разошлись, рядом остались лишь Чак, Крис и Ньют. Кристиан шагнула вперёд и, заглянув новичку в глаза, похлопала его по плечу: — Ты смелый. Это хорошо. Но там опасно. Правда опасно. Тебе лучше держаться подальше. Он сжал её локоть, глядя прямо в глаза: — Откуда тебе знать? Раз там опасно, девчонку туда не должы пускать.— прошептал он зло. Глаза Крис вспыхнули, и она насупилась от обиды. — Она знает, — раздался голос Ньюта, и он подошёл ближе. — Лучше всех нас. Ньют мягко, но твёрдо убрал его руку с её локтя. Их взгляды встретились, и новичок почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Пойдём, Крис, — сказал Ньют. Девушка задержалась на мгновение, словно хотела сказать что-то ещё, но лишь кивнула и пошла следом за ним. Чак семенил за ними. А он остался один.
