Победа над судьбой

На странных английских берегах Лето 867 года. Кентерберри. Неподалеку от стен аббатства святого Августина. — Брат Шерлок! Брат Шерлок! — звучали в лесной чаще неподалеку от святой обители мужские голоса. — Вон он сидит под деревом! — послышалось с опушки. — Попался, — негромко произнес пожилой декан*. Шерлок сидел на земле, облокотившись о толстый ствол дерева. Он крутил в руках, внимательно разглядывая, мертвого ворона, совершенно не обращая внимания на десяток монахов, окруживших его. — Он колдун! Он поклоняется сатане! — закричал один из братьев, но декан, возглавлявший поиски, поднял руку, жестом призывая к молчанию. — Брат Шерлок! — громко и властно начал он. — Тебя не было на молебнах третьего и шестого часа*. Мы подумали о самом худшем, однако нашли тебя здесь. Что ты можешь сказать в свое оправдание? — А… братья… я исследовал, как бывшее живым тело превращается в тлен. Этот ворон… — Довольно! — резко оборвал его декан. — Отец Себастьян недоволен тобой. Тебя уже дважды лишали трапезы и молитвы за подобные проступки*, но ты усердствуешь в своем неповиновении. На этот раз ты получишь телесное наказание — двадцать ударов розгами от брата-привратника. — Декан повернулся к паре монахов и приказал: — Взять его, отведите нерадивого брата Шерлока на двор и позовите брата Хемунда. — Да, отче, — ответили монахи. Они подхватили под руки Шерлока и поволокли его в сторону аббатства. Он выронил ворона из рук и с грустью оглянулся на черный комок перьев. *** Весть о грядущем наказании собрала большинство обитателей монастыря во дворике. Однообразие жизни в обители делало любую мелочь для них событием. За последние пару лет большинство событий в аббатстве святого Августина были связаны с именем Шерлока, но до этого дня никакого серьезного наказания он не получал. Лишить пищи и молитвы юношу… в глубине души он смеялся. Единственное, что роднило его с идеей монашества, это безразличие к собственной плоти. Для Шерлока тело было лишь средством передвижения, еда лишь топливом для печи, а молитва лишь набором заученных слов. Он не верил в Бога, но ему с детства хватало ума молчать об этом, ведь даже за более пустяковые слова люди готовы были его сжечь, что уж говорить о такой вопиющей ереси. — Брат Шерлок, за непослушание уставу аббатства, ты будешь подвергнут наказанию в двадцать ударов розгами, затем ты проведешь неделю в келье на хлебе и воде, всё это время ты будешь молиться господу нашему без сна и отдыха. — произнес приор*. — Снимите с него носильные вещи. К стоящему у столба Шерлоку поспешил один из братьев. Он быстрыми движениями распустил пояс, снял коричневую рясу и рубаху с худого тела. Обнаженный юноша сам подошел к столбу и крепко обхватил его руками. Высокий и крепкий брат-привратник обмакнул в ведре с водой розги и приблизился к спине монаха. На эти несколько минут дворик аббатства погрузился в тишину, лишь звуки рассекаемого воздуха и ударов о плоть нарушали ее. Привратник не спешил, он знал толк в этом деле, хотя редко практиковался. С каждым ударом на спине Шерлока появлялись новые кровавые узоры. Привратник давал время ему опомниться, чтобы тот в полной мере мог ощутить боль от следующего удара. Под конец Шерлок едва держался за столб, ноги его подкосились. Когда розги оставили на его спине последний росчерк, монах отпустил опору и соскользнул на землю. В бенедиктинском монастыре было принято ночевать в общей спальне — дормитории, потому кельей для провинившегося был выбран обычный чулан, находившийся в подземелье. Декан наказал четверым монахам отнести его туда и следить за исполнением наказания. Один из монахов расстелил его одежду на каменном полу, затем остальные уложили безвольное обнаженное тело на шерстяную ткань. Они оставили немного хлеба и воды, и закрыли дверь на засов. Первый наблюдатель уселся на бочку неподалеку. *** Солнце зашло. Отзвучала вечерня. Монахи собирались отходить ко сну. К сидевшему у двери пришли двое братьев, которым декан поручил присматривать за Шерлоком. Он не так давно очнулся, но боль в спине не позволяла даже пошевелиться. Юноша слышал шепот за дверью, но слов разобрать не сумел. — Он колдун, будь моя воля, я бы убил его, — начал высокий монах с бритой головой. — Тише, тише, он любимчик настоятеля, — перебил его толстяк. — Брат Эгберт, мы проследим за ним, можешь возвращаться в дормиторий. — Хорошо, братья, мы с братом Альбертом придем после первого часа, чтобы сменить вас, — тихо произнес первый наблюдатель и поспешил к лестнице. — В каком смысле он любимчик настоятеля? — спросил высокий монах. — В том самом, — толстяк подмигнул ему, хищно улыбнувшись. — Его прислал архиепископ два года назад. Шерлок не простой монах, он из рода Холмсов, младший сын. Его семья отдала мальчика в услужение архиепископу, в надежде на скорое продвижение, но минуло несколько лет, и архиепископ Феологильд сослал его сюда. Возможно, нашел более привлекательного прислужника, или этот Шерлок надоел ему своими колкостями. — А может, архиепископ увидел в нем что-то дьявольское? — Нет, он бы не стал присылать его сюда, а предал бы суду. — И ты думаешь, наш настоятель предается с ним греху в стенах обители? — Не сомневаюсь, — заговорщицки произнес толстяк. — Брат Шерлок часто приходит к нему с книгами, подолгу остается с ним, и он мало общается с братьями. Он считает себя выше нас. — Мерзавец и грешник! — протянул высокий монах. — Да, он захватил ум нашего настоятеля, — зло прошипел толстяк. — Пусть поплатится за это. — Монахи переглянулись, мысленно придя к одному и тому же решению. Они заглянули в импровизированную келью. Шерлок неподвижно лежал на животе и тяжело дышал. Он так и остался полностью обнажен, а его бледная кожа мерцала в свете свечи. — Иди первый, — предложил высокий монах. — Я побаиваюсь этого беса. — Да, конечно, — обрадовался толстяк. Он вошел в маленькое темное помещение, второй монах запер за ним дверь. — Надеюсь, ты не будешь кричать, ты же привычен к этому, да и никто тебя не услышит.  Шерлок медленно кивнул. Толстяк встал на колени, задрал длинные одежды и навалился на худое тело юноши. Разговор успел распалить в нем греховное чувство, так что его член твердо упирался в ложбинку между ягодицами Шерлока. Монах крепко вцепился в костлявые бедра руками и дернул их на себя, но войти ему не удалось. Он плюнул в ладонь и растер слюну по члену. Несколькими мощными толчками ему, наконец, удалось войти до основания. Толстяк даже застонал от тесноты, в которой оказался. Ему не видно было лица Шерлока. Тот до крови закусил губу, лишь бы не издать ни звука - ни пошлого, ни болезненного, хотя от прикосновения к изувеченной спине и от резкой боли в анусе едва мог дышать. Он старался с честью выдержать эту муку. Юноша узнал насильника — брат Ательм. Он служил писчим у приора, и знал многое о каждом монахе, а что не знал, то додумывал своим крохотным и похотливым мозгом. Шерлок подозревал, что сегодня его посетит не только Ательм, за дверью явно кто-то был: Альберт или трусливый Юстас, видевший во всем ересь и колдовство. Альберт вряд ли вообще покусился бы на его плоть, а вот от Юстаса можно было ждать чего угодно, от трусливого бегства до убийства в фанатичном религиозном угаре. Тем временем, брат Ательм пыхтел над его ухом, его пышные формы не позволяли быть быстрым и гибким. Потный монах истязал Шерлока длительностью мерзкого соития. Он сам никак не мог получить разрядку, монотонно толкаясь на всю длину своего короткого и толстого пениса. Наконец, ему это удалось. Шерлок вздохнул с облегчением. Ательма сменил брат Юстас. Он долго осматривал лежащее перед собой тело. Казалось, он готов в ужасе сбежать, но монах смог взять себя в руки. Он придумал причину, чтобы осуществить задуманное: соитие поможет изгнать из Шерлока беса. Юноша мысленно назвал это полной чушью, но постарался расслабиться, чтобы как можно скорее покончить с этим. Брат Юстас явно не имел опыта и был весьма праведным монахом, потому он долго тыкался в промежность Шерлока полувставшим членом. Он кое-как смог протолкнуться внутрь, вскоре достигнув полной эрекции. Природные инстинкты Юстаса помогли при его первом соитии. И все бы обошлось, если бы при случайном соприкосновении с простатой, Шерлок не подался навстречу насильнику. Юноша сделал это дважды, и Юстас обезумел. Он испугался, отскочил к двери, затем, нащупав черенок от метлы, начал жестоко бить Шерлока по ягодицам и бедрам. На шум отреагировал брат Ательм, он открыл дверь и оттащил Юстаса. — Он бес! Он бес! Его нужно уничтожить! Сжечь! Завтра же. Вавилонская блудница! Вавилонская блудница! Ательм жестко прижал его к стене. — Молчи, успокойся… сейчас же. Выпей эля и иди спать.   Юстас схватил с бочки кружку и в несколько глотков ее опустошил. — Хорошо, я пойду, пойду. О, Боже! — Он, наконец, удалился, нашептывая молитвы. — Вот же дурак, — воскликнул оставшийся караулить пленника брат Ательм, и плюнул от злости. Шерлок готовился к смерти. Если бы не блудливый Ательм, этот фанатик забил бы его до смерти. Вскоре, измученный болью юноша провалился в забытье, продлившееся до самого утра. *** Шерлок проснулся от грохота, топота ног и криков. Криков умирающих. Он поморщился, когда всё тело отозвалось болью в ответ на попытку перевернуться на бок. Юноша так и не успел этого сделать прежде, чем кто-то вышиб дверь. Он повернул голову на звук и увидел неправдоподобно широкий силуэт странного мужчины с топором. «Северяне» — подумал Шерлок…