Победа над судьбой

Вторжение Ночь. Сквозь туман, вдали на высоком берегу можно было различить огни. Не нужно было запускать ворона, чтобы понять, что скромный по размеру и убранству драккар достиг долгожданной суши. Судя по пустынности побережья, они подплыли не к бедной рыбацкой деревушке, а к «дому жрецов» — аббатству, как называли их саксы. Уже много лет из уст в уста на северных землях передавались сказания о богатствах таких мест. Не считая земель местной знати, аббатства были самой жирной добычей, к тому же незащищенной. Странные жрецы саксов не умели и даже не пытались сражаться. Возглавлял эту вылазку к южному берегу Англии Сигурд Короткий, сын Олафа из Хедебю*. Он не был ни ярлом, ни конунгом, но прослыл славным воином в прошлогоднем походе «Великой языческой армии»*. После побед в Нортумбрии и Уэссексе, после мести за гибель Рагнара Лодброка Сигурд вместе с Уббе Рагнарсоном вернулся в Каттегат*, а затем домой в Хедебю. Его клан был не велик, а жена Маргрета ожидала их первенца. Несмотря на то, что Сигурд, окрыленный триумфом, мечтал о новых подвигах и битвах, ему следовало позаботиться о своих близких и залечить раны, потому он без раздумий отплыл на восток. Когда же наступила весна, Олафсон снарядил драккар, собрал желающих присоединиться к его походу воинов, и отправился обратно на запад, но не к разоренным землям Нортумбрии, а южнее к землям Кента. Когда корабль достиг берега, Сигурд первым выпрыгнул на влажный песок. Он осмотрелся и позвал за собой остальных. Они нашли удобную пещеру на побережье и устроили там лагерь. Сигурд же, взяв с собой одного из племянников — Кнуда, отправился на разведку. Уббе рассказывал, как не единожды его отец легко захватывал монастыри и небольшие селения во время церковной службы. Олафсон решил последовать его совету. Он убедился, что они действительно нашли аббатство, исследовал ландшафт, проверил стены и входы. К утру у него уже был четкий план, как скудными силами менее чем в тридцать воинов захватить добычу и избежать встречи с патрулями саксов. Большой удачей оказалось найти выход из подземного хода. Сигурд не знал куда ведет этот лаз, и предпочел не рисковать проникнуть внутрь таким путем, но он точно знал, что здесь следует оставить пару воинов на случай побега кого-то из саксов. Только богам было ведомо, как далеко отсюда находились сакские воины. *** Утреннее солнце ярко освещало опушку. Викинги затаились в перелеске у стен монастыря. За несколько часов они успели выспаться и восстановить силы после тяжелого путешествия. Вдруг Сигурд приметил мертвого старого ворона на земле у своих ног. «Пусть мне сегодня повезет больше, чем тебе, Хугин*» — подумал викинг. В этот момент зазвенели колокола. Это был призыв на утреннюю молитву. Олафсон ясно слышал приглушенные голоса и топот ног спешащих монахов. Когда всё стихло, воины бросили несколько зацепов на стену и перебрались через нее. Лучник метким выстрелом в шею убил привратника, так что никто не смог подать сигнал тревоги. Несколько воинов парами отправились прочесывать небольшие постройки, а Сигурд во главе основного отряда ворвался в храм. Монахи, привыкшие монотонно и безотрывно читать молитвы, не сразу поняли, что произошло. Только когда викинги стали рубить мечами и топорами тех, кто оказывался на их пути, молящиеся обернулись на грохот и крики. Кто-то застывал на месте в ужасе, кто-то пытался убежать, кто-то падал ниц с молитвой на устах, кто-то пытался спрятаться за алтарем и в исповедальне. Воины Сигурда впали в неистовство. Они, ликуя, утоляли жажду крови и разрушений. Просто так, без повода. На их драккаре поместится не так много рабов, и лишь Одину было известно, кто из этих жрецов умрет, а кто уплывет с ними. Олафсон шел позади своих воинов, держа топор наготове. Еще три года назад он был рыбаком, а уже полтора года назад не удержался от соблазна поучаствовать в походе. Однако, тогда он сражался на поле боя против обученных воинов. Сейчас викинг смотрел на то, как его воины убивают беззащитных саксов. Ни один даже рукой не замахнулся. Оценив обстановку, Сигурд решил, что он может в одиночку осмотреть соседнее здание. Вдруг там что-то интересное, а возможно даже опасное. Он сразу понял, что попал в жилое здание. Огромные комнаты с десятком кроватей в каждой и большой трапезный зал. Сигурд был уверен, что в подвале этого дома хранились все припасы. Еда, ткани. Теперь к нему присоединился Кнуд, и они вдвоем спустились вниз. Темный холодный подвал был освещен лишь одной свечой, рядом с которой на бочке храпел жирный монах. Наверху послышались крики. Викинги нашли несколько саксов, спрятавшихся в спальнях. Воины рубили топорами кровати, чтобы не опускаться на пол, выискивая их. На шум проснулся Ательм, он совершенно не понял, что происходит и сделал шаг навстречу Сигурду, тот без колебаний одним ударом снес ему голову. — Что он тут делал? — спросил Кнуд. — Что-то охранял, — ответил Олафсон. — Похоже, за этой дверью. — И так напился? — Меня спрашиваешь? Я не знаю здешних порядков. Сигурд ударил по засову обухом топора и пнул ногой дверь, так что она с грохотом распахнулась. Кнуд взял свечу, чтобы было легче осмотреть комнату. Олафсон замер при входе. На каменном полу на шерстяной накидке лежал обнаженный молодой мужчина со смешными кудряшками и выбритой как у всех монахов макушкой. Он смотрел на Сигурда строгим и разумным взглядом. Олафсон перехватил свечу из рук племянника и поднес ближе. То, что в первый момент показалось странными тенями или узорами на коже, оказалось следами плети. Вся спина узника была раскрашена кровавым узором, ягодицы были фиолетовыми от ударов, а от них по внутренней стороне бедра тянулась засохшая грязная струйка. — Он преступник, — закричал Кнуд. — Убьем его. — Нет, погоди, — властно сказал Сигурд, изучая красивое лицо и притягательный взгляд монаха. — Посмотри, что саксы с ним сделали. Он совершил что-то ужасное. Сансординн*. — Я вижу, но я не верю, что он совершил что-то по-настоящему дурное. — Тогда давай в знак нашей победы совершим над ним кламхогг*. — Нет, Кнуд, — твердо ответил Сигурд. — Воины говорят, что не нашли в этом странном месте ни одной женщины. Боги были бы рады, если бы мы совершили кламхогг над кем-то из саксов. Ты ведь собираешься сделать его своим рабом? — Нет, я… — Сигурд колебался. — Нет? Так давай убьем его. Он слаб и не перенесет плавания в Хедебю. — О, Боже правый и святой Джон*! — в нетерпении ругнулся Шерлок. — Ты меня убивать… нет?! — на убогом подобии языка данов продолжил он. — Да провались ты в Хельхейм*! — прорычал Сигурд. — Кнуд, я беру его с собой. Он знает наш язык. — Плохо знает, — с улыбкой заметил молодой воин. — Отвратительно. — Сигурд громко рассмеялся и почесал рыжеватую бороду. — Зачем он тебе? — Не знаю, научит меня языку саксов. А я научу его говорить на нашем языке. — Как знаешь, но я его не потащу. — Он сам пойдет, если нет — я его убью, — со всей серьезностью сказал Олафсон. — Только одна просьба, Кнуд. Никому не говори, что над ним надругались. — Клянусь. — Воин коснулся своего браслета, чтобы подтвердить свою клятву перед богами. — Хорошо, тогда помоги мне его хотя бы поднять на ноги. — Кнуд, закатил глаза, но помог поднять юношу, который оказался выше, чем они ожидали. Сигурд оторвал лоскут от рубахи Шерлока, намочил его в миске с водой и, придерживая монаха одной рукой, смыл с его кожи свидетельство насилия. Затем отступил на шаг. Пленник едва устоял на ногах. — Ты. Одежда. — на ломаном английском, активно жестикулируя, приказал ему Олафсон. Шерлок кивнул и, покачнувшись, наклонился к полу, хватая сразу рубаху и коричневый монашеский плащ с капюшоном. — Я пойду наверх, пришлю сюда несколько человек за припасами, — предложил Кнуд. — Давай, мы сейчас поднимемся. Я поведу его к кораблю. Поторопи всех, нам нельзя здесь надолго задерживаться. *** Шерлок был крайне удивлен тем, что этот коренастый воин с рыжей бородой и соломенными волосами оставил его в живых. Логика подсказывала юноше, что шансов у него просто не было. Когда его вели мимо храма, он краем глаза увидел, какую мясорубку устроили северяне. Похоже, логикой они пользовались очень редко. Весь расчет только на грубую силу и ярость. Много крепких и молодых монахов, от которых был бы толк в качестве рабов, были жестоко зарублены. Однако, наивно было бы Шерлоку славить Господа за счастливое спасение. Монах мог только гадать, хватит ли у него сил на это морское путешествие, и не погибнет ли он в первые же недели на тяжелых работах в качестве раба. А главное, не было гарантии, что захвативший его воин не расправится с ним прямо сейчас так, как он расправился с Ательмом. Ведь на его маленьком суденышке скорее найдется место для лишнего сундука, чем для худого израненного сакса. Впрочем, место нашлось для Шерлока и еще пяти монахов. Проницательности северянина хватило, чтобы держать тех пятерых в центре драккара, а бывшего узника разместить у своих ног на корме корабля. Едва весла коснулись воды, Шерлок, наконец, решился заговорить. — Шерлок Холмс, — произнес юноша указывая на себя. — Имя. — Сигурд Олафсон, — ответил воин, тыкая пальцем в свою грудь. — Я возглавляю поход. — Я понимать, — ответил Шерлок. Конечно, он быстро догадался, что Сигурд здесь главный. — Ты конунг? — Нет, не конунг. — Ты ярл? — Нет. — Ты хотеть стать? — Если того пожелают боги. — Кто ты? — Я — рыбак. — Сигурд жестами показал, как вытаскивает из моря рыбу. — Как святой Джон. — Кто этот святой Джон? — Он был рыбак и один из двенадцать друзей наш Бог, — объяснил Шерлок. — Тогда я, как этот Джон. — Да, только он не был воин. — Откуда ты знаешь наш язык? — Странник приходил. Много где был. Он из Франкии. Ты слышал о Франкии? — Мой отец и два брата погибли в бою под стенами Парижа*. Я знаю о Франкии. — Прости… — За что? Они счастливы теперь… в Вальхалле. Пьют эль с асами и великими воинами. А ты один? Где твоя семья? — Мои отец и брат важные люди в Уэссексе и Кенте. — Тогда что ты делал здесь? Они выкрали тебя и пытали? Но на тебе такая же одежда. И волосы… — У нас принято отдать кого-то из семьи церкви. — Семья выбрала, чтобы ты стал жрецом? — Да. — Там внизу… ты был наказан или тебя собирались принести в жертву? — Сигурд активно жестикулировал, чтобы объясниться, но Холмс всё прекрасно понял, хотя некоторые слова и были незнакомы. — Наказан. — За что? Только не ври мне. Я узнаю, боги подскажут мне, и ты умрешь в муках. — Я смотреть на мертвую птицу. Долго. Пропустить два молебна. — Шерлок сложил ладони в характерном жесте. — Только за это? — Да. Непослушание… не в первый раз. — Они овладели тобой как девой тоже за это? — Олафсон спросил как можно тише, чтобы никто не услышал. — Нет, женщины — запрет, но мужам трудно без женщины. — Среди пленников есть тот, кто сделал это с тобой? — Да, брат Юстас. — Покажешь мне его, когда доплывем в Хедебю, — шепнул юноше на ухо Сигурд. Он хлопнул по плечу пленника, встал во весь рост и направился на нос корабля к Кнуду и своим друзьям. Олафсон утолил свое любопытство. Шерлок в его глазах был жертвой жестоких нравов саксов. Монах ни разу не переспросил, хотя откровенно слабо владел языком данов. Сигурд удостоверился в правильности своего решения взять юношу с собой. Оставалось лишь молить богов, чтобы он дожил до Хедебю.