Переплетение судеб

Вот в такой идиллии у них и прошёл месяц. Реджина и Эмма работали, а в выходные делали комнату Ричи. Медленно и уверенно они шли к цели. Внутри чердак преобразился. Его утеплили и обшили специальными плитами, которые потом хотели покрасить, а на две стены поклеить обои. Пол уже был готов и закрыт пленкой, чтобы на ковролин не попала грязь. Миллс все же сняла деньги с карты и отдала их Свон. Она не могла возложить все траты на Эмму. Блондинки долго отпиралась и всё же взяла деньги, но тратить их не собиралась. — Как ты думаешь, ему понравится? — Реджина уже несколько дней не пускала Ричи в комнату, так как разрисовывала стены в его любимых героев. — Издеваешься? — Эмма сидела на полу и просто наблюдала за Реджиной. За этот месяц она научилась быть более дружелюбной, с радужным взглядом на мир. Реджина и Ричард смогли всего за месяц научить солдата с подросткового возраста быть добрее и веселиться по пустякам. — Почему издеваюсь? — Реджина посмотрела на Эмму. Брюнетка очень смешно выглядела. У неё были сделаны два кривых хвостика, а лицо было испачкано краской. Свон закатила глаза. — Ему понравится! Нет. Ричи будет в восторге. Как ты можешь еще спрашивать? — во взгляде Свон читалось умиление. Ей очень нравилась та обстановка, которая сложилась в её жизни в ближайший месяц. Эмма ещё ни разу не пожалела о решении уйти со службы. Этот город, жители, работа, но главное Реджина и Ричи, каждый день убеждают майора в этом. — Я думаю, что нам не нужно пускать его сюда до того момента, как всё не сделаем. Нам, в принципе, оставалось только поклеить обои, занести мебель и повесить шторы, которые Руфи уже пошила. — А ты выбрала, наконец, мебель? — уточнила Свон, поджав губы в недовольной гримасе. Миллс же хитро улыбнулась, — Нет… но мне нравятся несколько вариантов, — предполагая, что Эмма сейчас скажет, выдала брюнетка. — Опять? Снова другие варианты? Миллс, это никуда не годится! Пора определиться и, наконец, заказать! — Свон начала возмущаться, но как и всегда без сильных эмоций, спокойным тоном голоса. — Ну Эмма… — протянула брюнетка, улыбаясь. Она подошла к Свон и села рядом, — ну как я могу выбрать, ведь она вся такая красивая. Та кровать в виде машины супер, и Ричи будет в восторге, но не много ли здесь будет красного. Поэтому я думаю над той белой мебелью. Помнишь я тебе показывала?! — Я за белую на сто процентов. Она и выглядит прилично и по качеству куда лучше, чем та в форме машины, — Свон, конечно, всё помнила. Она смотрела на лицо Реджины и качала головой, — тебя оттирать придётся не меньше часа! Почему так неаккуратно? — Я не умею рисовать чисто. У меня всегда что-то измазано. Однажды я рисовала карандашом и при этом его грызла, ели оттерла зубы от грифеля, — смеясь, рассказала Реджина, — ничего, а отмоюсь — не переживай. А насчёт мебели… давай завтра закажем белую. Сколько продавец говорил это займёт?! — Десять дней. А это… — Эмма подняла руку и коснулась волос Реджины около лба, — Ох, Миллс? — она выдохнула, склонив голову в бок всего на несколько градусов, — Ты знаешь, что тебе к лицу красный цвет? Реджина нежно улыбнулась. От действий Эммы по её телу пробежало тепло. Что-то ёкнуло в груди. Это были давно забытые чувства, которые она уже думала никогда не почувствует. Чувства симпатии, влечения. На какие-то доли секунды Реджина испугалась этого и, не найдя ничего лучше, она перевела момент в смешной, испачкав нос Эммы краской. — А тебе голубой. — Ай! — Свон не дергалась, но глаза сузились в эмоциональном удивлении, — Ты чего? — блондинка поймала руку Миллс, чтобы больше такого не повторилось или же, чтобы быстро не убежала. — Создаю атмосферу того, что ты тоже рисуешь, — Реджина засмеялась, — пойдем, я тебя научу. — Зачем? Я могу испортить твою концепцию, — Эмма не отпускала руки Реджины. Она продолжала её держать, хотя это было уже безнадобности. Просто Свон замерла после этого действия и не отдавала себе отчет в своих намерениях. — Ничего ты не испортишь. Там нужно сейчас, по большей мере, раскрашивать. Пойдём. Я дам тебе раскрасить акулу, — брюнетка начала вставать, — его зовут Бугор. — Я помню. Мы с Ричи смотрели этот мультфильм уже три раза, — Свон встала с помощью Реджины, и только тогда их руки перестали касаться друг друга. — Ну да, — Миллс дала Эмме баночку с краской и кисточку, — а ещё вы много раз смотрели Тачки, Муану и про принцесс. Он обожает смотреть с тобой мультфильмы. — Первые два раза мне тоже нравилось, — Свон усмехнулась. Она чувствовала, как нос схватывает краска, но ей это чувство не доставляло дискомфорта. — Ну после десятого просто будешь засыпать, — Реджина подошла к рисунку на стене, — тёмно серым крась всего его, кроме брюха. — Хорошо, — Свон не успела опустить кисть в краску, как ей на мобильный позвонили. И Эмме пришлось отвлечься на звонок. А звонил Шерман. Свон нахмурилась, не понимая, почему мужчина решил с ней связаться сегодня. Причиной подобного непонимания стали их разногласие два дня назад на почве её службы в Ираке. — Ты чего? — Реджина увидела, как спина Эммы напряглась, а лицо стало суровым, таким каким оно было еще месяц назад. Реджина знала об утренних пробежках Эммы с шерифом и даже несколько раз замечала, как мужчина смотрит на блондинку, но об этом конфликте Свон не рассказывала. Свон покачала головой, отвечая Реджине, что ничего страшного. Эмма не была приверженцем игнорирования людей и поэтому ответила на звонок. — Да. — Привет, — услышав голос Эммы, сказал Шерман, — сильно занята? Хотел пригласить тебя куда-нибудь. Прости, что поздно, дежурство только закончилось. — Привет. Я занята. Так что извини, — Эмма не хотела встречаться с шерифом. Их конфликт не исчерпан, но Свон сейчас была не готова вступать в споры и доказательства своей правоты, и уж тем более, выслушивать доводы мужчины. — Эмма, давай забудем… — Оуэн не знал, как назвать их конфликт. Ведь они просто не нашли общей точки соприкосновения в этом вопросе, — давай все же встретимся. Пожалуйста. — Я не могу сегодня. Мы с Реджиной красим комнату Ричи. Возможно в другой раз, — Эмма закатила глаза. Она не хотела срываться на Шермане, но и встретиться ей не желалось. — Давай завтра? У тебя же выходной, — Оуэн хорошо знал график работы Свон, — сходим в кафе? Или в кино? Реджина слышала, что говорит Шерман и немного отошла в сторону. Девушка понимала, какие намерения у мужчины. — Я не могу сказать точно, — Эмма бы и хотела согласиться, ведь общение с Шерманом ей приносило удовольствие за этот месяц, но последний стык она не могла оставить без внимания. — Ну, а пробежка. Я могу присоединиться? — шериф искал любой вариант увидеть Эмму. — Если не опоздаешь. Ждать я не буду. Тем более, у меня на завтра намечается новый маршрут и скоростная работа, — Свон говорила строго. — Я обязательно буду, — радостно сказал Оуэн, — а после сможем позавтракать вместе, — на том конце провода мужчина светился от радости. — Посмотрим, — Свон закатила глаза, а после убрала телефон от уха, подняв взгляд на Реджину. — Извини. Продолжим? — Ну лично я уже покрасила Булька, так что приступай, Бугор достаточно большой, — Реджина не знала, как спросить у Эммы то, что её интересует, ведь она не хотела между ними секретов. — Я вижу твой вопрос в твоих глазах, — Эмма начала покраску. И получилось так, что она стояла спиной к Реджине и не видела её глаз, но смогла за несколько секунда после разговора с Оуэном понять, что тяготит Миллс. Реджина не ожидала, что Эмма так быстро её раскусит, но было приятно, что она понимает её без слов. — Тебе нравится Оуэн? — девушка не стала строить из себя непонимающую. — Он вызывает во мне симпатию. Но строить с ним отношения, как того хочет он сам, я не готова, — ответила Свон, взглянув на Миллс. Реджина улыбнулась. Её порадовали эти слова, хотя она сама ещё была не готова пойти на сближение с Эммой. — Я так понимаю он этого не понимает?! — Не могу сказать точно. Может и понимает, но принять не хочет, — Свон отвернулась к стене и продолжила малевать кистью по ней. — А ты не хочешь по каким-то определенным причинам? — Реджина хотела всё же понять Эмму и получить от неё ответы. — Я пока не готова к отношениям. Тем более, настоящим отношениям, — Эмма ответила Реджине правдой. Она, не останавливаясь, рисовала, в голосе не было грусти, но загляни в глаза… в них можно было прочесть большую горечь. — Прости что спрошу, но твои последние отношения какими были? — Реджина чувствовала, что на душе у Эммы тяжело, и она не может сбросить этот груз. — Я не хочу… — Свон отложила кисточку и повернулась к Реджине лицом, чтобы, разговаривая, смотреть ей в глаза, — чтобы между нами были секреты. У меня были отношения до Ирака. Один раз даже серьезно задумывалась жениться. — Жениться? — Реджину удивил ответ Эммы и напряг. Брюнетка отбрасывала все свои мысли в сторону Эммы. Ведь она недавно потеряла жену, а Свон её подруга и, вообще, натуралка, — может ты всё же хотела сказать — выйти замуж?! Свон опустила взгляд на руки, скрывая улыбку. Хотя у неё совсем не получилось выставить себя скромняшкой. — Нет. Я всё правильно сказала. Я не стопроцентная лесбиянка. После тех отношений жизнь дала мне повод задуматься над этим. — Ты была лесбиянкой? — вопросительно воскликнула Миллс, — неожидала от тебя. Мне казалось, что ты… ну не знаю… — брюнетка не знала, как объясниться, — тебе нужен сильный мужчина. Который не подавляет тебя, но всё равно может быть авторитетом. — Возможно ты права, не знаю. Я встречалась с ней два года. Но потом расстались, я уехала в Ирак, и там… я познакомилась с Линдой и… Данте, — Эмма хотела бы отвернуться и продолжить красить, но не могла перестать быть откровенной с Реджиной, смотря при этом ей в глаза. — Почему вы расстались? — Реджина не задумывалась над тем, что это, возможно, не её дело. Ей хотелось быть ближе к Эмме и знать о её жизни. — Она эмоциональна, любит шумные компании, клубы, вечеринки. Я не такой человек. Я спокойна, размеренна, дисциплинирована. За два года с ней не научилась быть более развязной, весёлой. Я солдат до «выноса мозга», как она говорила. Дома могла приказывать, не умела я быстро переключаться. Она этого терпеть не могла. Отсюда ссоры, ругань, — Свон рассказывала с улыбкой. Те отношения не висят тяжелым грузом на сердце, поэтому делиться ими легко для Эммы. — Понятно. Я тебя очень хорошо понимаю, — Реджина улыбнулась и села прямо на пол. Она хотела подкрасить морскую звезду, но это ей не мешало смотреть и общаться с Эммой, — я домашняя. Не люблю вечеринки, хотя с Линдой мы ходили на разные. Она любила это. Мы не ссорились из-за этого. — Я долго переживала разрыв. Она была инициатором, а я пыталась её вернуть. Наверное, где-то полгода не могла нормально уснуть, мысли по ней меня сжирали, — Свон взяла пример с Реджины и продолжила красить. — А какая она? — решила спросить Миллс. — У неё короткие «под мальчика» темные волосы, но очень светлая кожа. Она не любила загорать. Она, как человек-вихрь, не может усидеть на месте. У неё лазурные глаза, даже не голубые. Они очень насыщенные, — Свон засмеялась, качая головой, — я целый год не знала, что насыщенность получалась благодаря линзам. Реджина отвела взгляд, понимая насколько они с бывшей девушкой Эммы разные, и та надежда, которая на доли секунды появилась в её душе, вновь исчезла. Она подумала, что это и к лучшему, ведь любовь к Линде, как пламя полыхала в её сердце. — Она пыталась отговорить меня от поездки в Ирак. Хотя прошел уже год после расставания, — Эмма посмотрела на Реджину и увидела непонятные для себя эмоции на её лице, — не понимаю… — Близкие люди, в любом случае, заботятся друг о друге, — Реджина раскрашивала звезду, — вы были вместе и любили друг друга. Она правильно поступила. — Она почему-то посчитала, что я уезжаю из-за неё. Но это не так. К тому времени меня уже отпустила эта любовь. — Она считала по-другому, я не могу ответить на этот вопрос. — Знаешь, она предлагала мне начать сначала, — Свон снова взглянула на Реджину. Миллс сразу посмотрела на Эмму, — Почему ты тогда отказалась? Ты же её любила, возможно второй шанс был бы успешнее. — Если она любила, не ушла бы, — Эмма ответила коротко и спокойно, но её ответ говорил о многом. Свон ни тогда, ни сейчас, не позволила бы вернуться в свою жизнь человеку, который её отверг. — Чужая жизнь — потёмки. Мы никогда не сможем руководствоваться теми же доводами, что и другой человек. Все люди разные, и мы с тобой не идеалы, — Реджина улыбнулась, — и мы совершаем ошибки. — Я не буду с тобой спорить, — Свон усмехнулась, — ты права. Мы не идеальны. Но те люди, кто нас по-настоящему любит, ценят нас такими — какие мы есть. — Я желаю тебе, чтобы у тебя появился такой человек, — Миллс опустила взгляд. Ей было тяжело думать о своем будущем. — Куда спряталась? — Эмма присела на корточки, пытаясь найти глаза Реджины, заглядывая в её сторону. Девушка подняла голову и встретилась взглядами с Эммой. — Я… мне… — брюнетка не знала, что сказать. Она боялась, что её «сердце» начнет чувствовать раньше, чем это осознает мозг. — Ты найдешь этого человека. Ты не будешь всю жизнь одна, — Эмма говорила серьезные вещи, обещания, и никакая смешная краска на носу не мешало ей быть уверенной в своих словах, — не бойся этого. — Это будет трудно сделать. Ведь я всегда буду помнить её. Я бы и так никогда её не забыла, но у меня есть главное напоминание. — Ричи замечательный. Но он не помешает тебе найти своё счастье, — Эмма вернулась к раскраске. Она говорила искренне, желая Реджине только счастья. Эмма не знала мыслей Миллс в свою сторону, ведь даже не помышляла об этом, — только будь для него открытой. Не закрывайся в себе. — Эмма, знаешь, что больнее всего, — Реджина сглотнула, желая, чтобы глаза не наполнились слезами, — что я её не похоронила. Не видела её в последний раз, что в моих воспоминаниях не всплывает этот чертов гроб, в котором она лежит. Было бы в сто раз больнее, но проще. Она мертва и больше не вернется, — Реджина всё же заплакала, — но сейчас я, засыпая и просыпаясь, думаю о том, что стоит мне наладить свою жизнь, найти того, кого я вновь полюблю, и она вернется. Мой мир рухнет. Я никого не смогу любить так, как её. — Реджина, послушай, я не знаю. Я человек закалки, солдат, слушающий приказы, — Эмма отложила кисточку и села на пол вплотную к Миллс. Она взяла её за обе руки, желая передать со своим теплом уверенность и стойкость, — мне доложили, — блондинка сама сглотнула, но продолжила смотреть на лицо Миллс, чувствуя свою вину за её слезы, — не плачь. Прошу… — Мне тяжело и больно быть без нее, — Реджина продолжала плакать. — Мне доложили — выживших в той колонне нет. Тебе нужно жить без неё. Ты должна отпустить и принять тот факт, что её не будет рядом уже никогда, — Эмма придвинулась чуть поближе и погладила Реджину по спине. Ей самой было больно от своих слов, а слёзы Миллс разжигали это пламя ещё сильнее. Реджина немного наклонилась и прижалась к Свон. Ей была очень нужна сейчас поддержка блондинки.Эмма обняла Миллс, прекрасно видя её состояние. Свон не любила слёз и сырости и поэтому хотела, чтобы Реджина успокоилась. Хотя, по большому счету, майор не любила таких нежностей и редко с кем обнималась. — Ты справишься. Ты со всем справишься. Ты сильная, Реджина. И ты не одна. Я вас не оставлю… не оставлю. — Спасибо, — всхлипывая, сказала Реджина. Рядом с Эммой становилось спокойно. Брюнетка чувствовала сильное плечо рядом. Они просидели так еще какое-то время. Реджина успокоилась и перестала плакать. — Ну что, продолжим?! Нечего нюни распускать. — Продолжим, — Эмма отстранилась первой и встала на ноги, — но завтра. Ты спать хочешь. Иди ложись. Отдыхать нужно. — Да хочу, но я хотела закончить. Тут осталось не так уж и много, — Реджина встала и взяла баночку и кисть. — Как минимум на час. Нет, я не могу разрешить тебе продолжить. Ты устала, и тебе нужен отдых, — Эмма забрала у Миллс кисть и краску, — иди спать. Продолжим завтра. Брюнетка не стала спорить, — Ладно, пойдем. Останешься у нас? Ричи будет рад. — Я приду перед его пробуждением, — Эмма знала, что успеет сделать пробежку перед тем, как ребёнок проснется. — Тебе действительно лучше ночевать у Руфи. Там и кровать лучше, и тебе комфортнее, — Реджина понимала, что у нее дома не так комфортно, как у Руфи. Ведь у Эммы своя комната с ванной. Там её вещи и средства гигиены. — Комфорт не первостепенен, поверь, — Эмма усмехнулась. Они с Реджиной спустились вниз, а Свон думала, что за свою жизнь, она много где спала, на песке или земле, так что диван Миллс достаточно комфортен для Свон, — я останусь у тебя, если ты не против, поужинать. Не хочу шуметь, чтобы Руфи не мешать. — Я буду очень этому рада, — искренне сказала брюнетка. Она бы тоже с удовольствием перекусила, ведь когда Ричи поел, он через некоторое время уснул, а они поднялись на чердак. Они пошли на кухню и Свон сразу подошла к плите. — Садись, я за тобой поухаживаю. А то за это время ты ни разу не подпустила меня к плите и посуде. — Мне приятно, — Реджина улыбнулась и села за стол, — в принципе, ты знаешь уже, что и где лежит. — Конечно знаю. Но не знаю, что ты хочешь. Омлет или лазанью? — уточнила блондинка, изучив, какой ужин был приготовлен Реджиной заранее. — Давай лазанью, — решила Миллс, — а потом чай попьём с тортом. Я там тортик купила. — Вкусный? — Свон начала греть лазанью. — Мне очень нравится, и Ричи тоже его любит. На его прошлый день рождение он укусил торт раньше, чем я вынесла его в гостям. — Этот малец не дождался и пары минут? Значит торт действительно вкусный. Я редко ем подобную сладость, но сегодня с удовольствием попробую. — Он несколько часов до праздника ходил вокруг него, а когда я ушла за свечкой, он его укусил, — рассказывала Реджина о сыне, — а почему ты не ешь сладости? — Я больше люблю мясо, а не сладости. Когда в академии на ужин давали пирожное, всегда отдавала его соседкам по столику. Единственное, что люблю из сладкого — сладкий, горячий чай. — Можно любить и то и другое. Я люблю и мясо и сладости, — уверенно сказала Миллс, — хотя если подумать… наверное, все же я люблю сладости больше. — Тогда сегодняшний ужин тебе не просто угодит, а удовлетворит, — Эмма поставила на стол две тарелки, а приборы были приготовлены ею заранее, — в следующий раз я сготовлю. Вернее попробую. Руфи научила меня за это время готовить запеченный картофель с курицей в духовке. Думаю, мне стоит научиться готовить больше блюд, — блондинка села напротив Миллс, — приятного аппетита, Реджина. — Тебе тоже, Эмма, — Реджина приступила к еде, но продолжила, — я с удовольствием попробую то, что ты приготовишь. Давай прямо завтра устроим ужин. Пригласим Руфи?! Нужно повеселиться и отдохнуть. — Я на сто процентов за. Тогда завтра в обед съездим в тот дальний супермаркет. Ричи очень нравится в том веревочном парке. Он сможет пройти самый высокий уровень, я уверена, — Эмма воодушевилась идеей совместного праздничного ужина, — вот только… снова он не пойдёт в сад. Не дело так. — Ничего, со следующей недели будет ходить каждый день. Мне мисс Дарсон сказала, что они начнут репетировать к празднику, и если он не будет ходить, ему не дадут роль. — Уже ко дню благодарения? — уточнила блондинка, — интересно, какую роль он получит? — Ну до этого он всегда получал одни из главных ролей. Поэтому не знаю, — Реджина всегда ходила на выступления сына. — Ему нравится выступать на сцене? — поинтересовалась Эмма. Она, как обычно, быстро закончила с ужином и встала, чтобы разлить чай. — Да нравится. Он не боится выступать, хорошо запоминает слова и стихи. Хорошо поёт, поэтому несколько раз ему давали соло в хоре. — Я бы с удовольствием посмотрела его выступления. Ты не записывала их на видео? — Эмма поставила чашки чая, а через несколько секунд торт. — Одно, но он там совсем маленький. Его взяли в садик в два с половиной года. А потом у них как раз был спектакль маленький принц. Он был принцем. Детские спектакли такие удивительные, смешные и милые, — Реджина помнила многие спектакли и сценки, в которых участвовал Ричи. — Покажешь мне потом? — Свон действительно хотела посмотреть на выступление маленького Ричи. В том малом возрасте она видела ребенка только на фото, которые ей показывали Линда и Данте. — Обязательно покажу. Да хоть прям сейчас. Там весь концерт всего полчаса идет, — сказала брюнетка. Она ни разу не смотрела этот диск, и ей самой было интересно вспомнить тот момент. — Я спокойно сейчас могу посмотреть. Но предлагаю сделать это завтра. Уже очень поздно. Да и Ричи будет интересно посмотреть на себя маленького. — Это точно, — девушка подумала, что это отличная идея. — Ты права, вкусный торт, — Эмма облизнула ложечку после последнего кусочка десерта. — Плохого не посоветую, — Миллс подмигнула, — я тебя ещё шоколадкой с апельсином и солью угощу. Я её всегда в тумбочке прикроватной держу. — Сладкое и солёное в одной шоколадке? — Эмма изумилась, — Серьёзно? — Да. Я её очень люблю, — Реджина встала и побежала в свою спальню. Она действительно не врала, и этот шоколад всегда был в её тумбочке. — На, попробуй. Но она на любителя. Эмма в это время уже начала мыть посуду. И поэтому ей остается только открыть рот. — Давай небольшой кусочек. Отломав кусочек, Реджина аккуратно положила его в рот Эммы, — ты рассасывай её, тогда почувствуешь её вкус. — Угу, — Свон начала рассасывать, при этом смешно причмокивая. Она смаковала вкус и не понимала, нравится он ей или же нет. — Ну как? — Реджина ждала мнение Эммы. Ведь все, кто пробовал шоколад до этого, не оценили его вкус. — Офигеть! — у Свон даже глаза заблестели от удовольствия, — я никогда не пробовала настолько вкусный шоколад. — Правда?! — с удивлением спросила брюнетка. — Серьёзно. Давай-ка еще кусочек, — Эмма не врала. Ей очень понравилось сочетание несочетаемого. — Держи, — девушка ещё одним кусочком угостила Эмму, — ты первая, кому он понравился. — Правда? Как так? Он очень вкусный, — Свон мурчала, наслаждаясь. Их общение сегодняшним днём очень походило на обычный семейный вечер. Таких в последний месяц было предостаточно, и Эмма в очередной раз подметила, как ей по душе быть именно в этом доме, а не где-то в полях, на жаре в Ираке. — Вот и я того же мнения, но кроме тебя, меня никто не понимает, — Реджина отломила ещё один кусочек и поднесла его к губам Свон. Она стояла очень близко и ей очень нравилась эта близость. — У каждого свои вкусы и предпочтения. Но мне нравится эта шоколадка. Покажи упаковку, хочу запомнить, — Эмму тоже не напрягала подобная близость. Хотя, по своей сути, она человек отстраненный и любит больше держаться на расстоянии с людьми. — Нет, — протянула брюнетка, прижимая шоколадку к груди, — это мой секрет, но я буду тебя угощать, — Реджине совершенно было не жалко показать название, но она решила пошутить. Свон же, как человек скупой на чувство юмора, не оценила шутки. — А… — Эмма растерялась, но быстро придумала выход, — а если я пообещаю дарить тебе эти шоколадки каждую неделю? Покажешь? — Эмма, я пошутила, — Реджина с умилением смотрела на растерянное выражение лица Свон, — я тебе и так покажу и угощу. — Пошутила? Ох, я сплоховала, — Свон поджала губы и растеряно опустила глаза, потом подняла и посмотрела в сторону от Реджины. В её действиях чувствовалась неловкость, как она сама её в себе ощущала. — Эй! Ты чего? — Реджина толкнула Эмму плечом в плечо, — ничего в этом такого нет. Всё хорошо, — Миллс протянула шоколадку, — вот держи. Эту можешь забрать себе. — Да я же не из-за шоколадки, — Свон закачала отрицательно головой, — извини, что не поняла шутки. Дело во мне. Такой я человек, прямолинейный. — Не переживай по этому поводу, я всё понимаю, — Реджина подмигнула. Она не отводила взгляда от лица Свон, — держи. Эмма задержалась взглядом на глазах Реджины, не в силах отвести их в другую сторону. — Да… давай… — в один момент в голове блондинки проскользнула запрещённая мысль. И в эти секунды она не могла их от себя отогнать, замерев на месте. Миллс тоже замерла, эти секунды показались ей вечностью. Она смотрела в серые глаза, и её сердце учащенно билось, а во рту пересохло. — Я потом тебе еще одну покажу, она тоже вкусная, — не своим, севшим голосом, произнесла брюнетка. Она почувствовала, как щёки порозовели. Свон заметила все вибрации, исходящие от Реджины, наглядно. Чувствуя непозволительную близость, ноги майора стали ватными, а голос потерял свои связки. И не мог ответить на реплику Миллс. Контакт глазами никакими силами и мыслями по своей воле блондинка не могла прервать. Она как будто остолбенела в это время, отбрасывая все мысли на потом. — А… ммм… ау… ммм… — Реджина пыталась разрядить этот накалённый момент, но это у неё совершенно не получалось. Девушка только бегала взглядом по лицу блондинки, при этом облизывая губы. — Прости… — Эмма очнулась первой. Она осознала, что та близость, которая между ними зародилась, не должна присутствовать. Свон отступила на шаг назад, несколько раз моргая, проводя по лицу рукой, взбадривая саму себя. — Да… ммм… да… ты прости, — Реджина поджала губы, — прости, тебе пора. Я сейчас пойду в душ, а потом пойду спать, а ещё нужно проверить Ричи, — брюнетка тараторила очень быстро, и по сути бессвязно. — Да, ты права… я ухожу… прости… виновата… — Эмма переняла у Реджины бессвязную речь, пятясь назад от Миллс, в сторону выхода из кухни. — Нет… нет… нет… ам… пока, — выдавила Реджина, — закроешь за собой тогда? — Да, обязательно, пока. Ещё раз, прости, — Эмма убежала. Сердце бешено колотилось, а разум начал понимать происходящее. Свон закрыла за собой дверь и поспешила в дом Руфи, быстрее умыться, освежить лицо и отрезветь. — Чёрт! Что я творю? — первое, что спросила Реджина сама у себя в тот момент, когда дверь её дома захлопнулась. Девушка, так же как и Эмма, осознала то, что происходило. Между ними было «электричество». То самое, которое зарождает симпатию, влечение, а главное -желание. Миллс оперлась руками о стол и покачала головой. Она не могла себе позволить хотя бы шаг делать в сторону Эммы. Брюнетка накручивала себя тем, что это неправильно, и её дальнейшие действия будут аморальны. Не прошло и полугода, как её внутренний голос пробудился и желал отозваться. Миллс была не дурой и хорошо понимала, что-то, что сейчас было, было обоюдным, а это значило, что они нравятся друг другу. — Так нельзя! Это неправильно. Я не могу. Хоть Линды больше нет, я не могу растоптать о ней память, — Реджина вслух общалась сама с собой. Ей надоел внутренний монолог, и она хотела слышать свои же мысли. «Она жена Линды. Как я… это была не я. Да и Данте… я не могу так просто связаться с их семьей в подобного рода ключе. Романтика? Никакой романтики. Я сюда приехала для помощи. Физический, моральной, пусть даже материальной. Но я не могу вмешиваться в их жизни. В её жизнь…» — Эмма легла на кровать прямо поверх покрывала. Она не раздевалась, хотя знала, что на её костюме несколько пятен от краски, да и лицо она так и не отмыла. Их ночной ужин получился настолько близким, настолько семейным, что подобная внешность никак его не портила. А даже притягивала. И это притяжение Свон обязана обрубить на корню. Эмма не может позволить втоптать в грязь память Линды… память о Данте. Свон не вправе даже думать о Реджине, и в данную минуту дает сама себе зарок не проявлять больше подобную слабину. Симпатия к Реджине присутствовала с первого же дня, но развивать её так, как сегодня, блондинка себе запретила. Остатки ночи Эмма провела не засыпая. А в половину четвертого утра встала, умылась, отмылась от краски, переоделась в свежий костюм и пошла на пробежку. За этот месяц Эмма так и не купила себе другой одежды. Она так и меняла свой облик с одного военного костюма, на другой. Блондинка и не думала, что нужно закупиться другой, более городской одеждой. Хотя это ей не мешало. В городе она уже обосновалась. Жители её знают, некоторые даже здороваются. Хотя несколько экземпляров часто провожают недобрым взглядом. Свон не глупый человек и понимает, что многим непонятна её роль в жизни молодой вдовы с малолетним ребенком. Но Эмме наплевать на таких людей и их мнения. Она приехала сюда для помощи и так и останется исключительно с этой целью. Никакой романтики в их отношениях, никакой близости, никаких подобных мыслей. Голова полностью должна от этого освободиться. А чтобы помочь ей, нужно отвлечься. И пробежка как нельзя сделает эту работу на ура.