Переплетение судеб

— Ой… — Миллс не ожидала, что в дом кто-то войдет, ведь она даже при Ричи старалась ходить в майке. Но сейчас на ней было только белье, а прикрыться было не чем. Она сама замерла на месте, не зная, как действовать. — Нереально… ты нереальная… — Свон не смогла заставить себя отвернуться. Солдат в ней с моральными принципами в эту минуту отступил, давая дорогу взбалмошному поведению. Хотя этот бунт для Эммы оказался ничем иным, как обычным зависанием системы. Реджина улыбнулась.  — Спасибо. Прости, что я тут разгуливаю. Я думала, вы с Ричи на улице, — брюнетка, не двигаясь, стояла прямо напротив Свон, замечая, как взгляд блондинки скользит по её телу. — У тебя шрам? — горло пересохло, но это не помешало Эмме задать вопрос и подойти к Реджине ближе. От скользящего, желанного взгляда не укрылся едва заметный след на нежной коже в области декольте. — В детстве мне делали операцию на сердце, но всё прошло успешно, и сейчас я абсолютно здорова, — Реджина провела рукой по шраму, — я не помню этого, мне мама рассказывала. У Эммы затряслись плечи, а фантазия сыграла на уровне. Свон часто заморгала, отгоняя от себя приедливые ассоциации. — Прости… — не своим голосом блондинка сказала, но ничего не сделала. Ни отвернулась, ни закрыла глаза, ни просто не убежала. А надо было. Но вместо этого, Эмма осмелела и сделала шаг ещё ближе. Её как будто тянуло к Реджине магнитом, — ты такая красивая… Миллс неотрывно смотрела в глаза Эммы. Чувствуя неимоверную тягу к этой девушке. Это было то, что называлось влечением. — Я… — у брюнетки тоже сел голос, — обычная, но спасибо за комплимент, — она приблизилась практически вплотную. — Ты не обычная, — краткость этого предложения компенсировалось его емкостным смыслом. Свон вложила в свой взгляд и голос дрожь, и этот эффект будоражил сознание обеих. Эмма перестала любоваться телом, ведь омут карих глаз завлек её в свои путы. Подобная близость ускоряла сердцебиение, а разум начал понимать, что так просто он битву с сердцем не выиграет. — А ты невероятная, — Реджина приблизилась ещё немного, и её губы уже практически касались губ Эммы, — во мне сейчас борются две силы. Огромное желание тебя поцеловать и воспоминание о нашем разговоре полчаса назад. — Ты жена Линды… Мы должны чтить её память, — слова Миллс отрезвили разум блондинки, но тело сопротивлялось. Она не хотела отступать. Подняв руки, блондинка коснулась Миллс выше локтя. Проведя по нежной коже, собрав толпы мурашек, Эмма закусила губу. При этом зрительный контакт с карими омутами не прерывала ни на секунду. Реджина тоже все это понимала, но не могла отказать себе в желании попробовать запретное. А губы Эммы были именно этим запретным, и больше не думая и не мучая себя, она приблизилась и, наконец-то, коснулась мягких и манящих губ. — Ум… Свон опешила от такого скорого шага. Но не со стороны Миллс, а от себя. Ведь ответ на поцелуй не заставил брюнетку ждать. Жажда близости вскипела в крови майора, и уже ни что не смогло ей запретить запретное. Обе женщины не шевелились, замирая, но целуя. Их губы касались друг друга нежно. Языки в этот танец не вступали, но и без этого подобная близость оказалась ошеломляющей. «Боже, что же я делаю», — крутилось в голове Реджины, но это не мешало ей целоваться и прижиматься к Эмме. Она чувствовала биение сердце и спокойное дыхание. Желание не могло остановиться. Страсть накрывала своей силой, не дав отстраниться, когда надо было бы. Хотя кому это было нужно? Совести? А как же эгоизм. Причем не одной из девушек, а сразу обеих. И это чувство оказалось куда мощнее чести. Животный инстинкт взыграл, направляя Свон воздействовать вопреки умственным способностям. Эмма чуть ли не накинулась на Миллс. Ладони крепко сжали руки Реджины, притягивая с силой к себе. Язык ворвался в чужие владения, намереваясь завоевать расположение их хозяйки умелым страстным танцем. Миллс крепко обняла Эмму, сжимая руками её военную куртку. Последние капли совести улетучились, а их место заняли мысли о том, как поцелуй прекрасен. Неимоверное удовольствие и наслаждение чувствовала Реджина. Этот поцелуй было самое счастливое событие её жизни. Она думала, что после гибели Линды, больше не сможет почувствовать эти эмоции. Когда тебе хочется дико человека, и ты готова наброситься на него прямо сейчас. Эмма целовала неистово. Не было ни чувства стыда, ни угрызения совести. Оставались только эмоции и чувства трепетного полета. Когда наслаждение играет высшую роль, невозможно думать вовсе. Хотя Эмма и не думает. Она просто делает. Поцелуй с Реджиной вызывает не просто бурю радости, а именно наслаждения. Свон давно такого не испытывала. Останавливаться не хочется абсолютно. Возбуждение нарастает, как и обороты поцелуя. Губы не горят, дыхание не сбивается, но нажим усиливается. Они обе голодны до таких эмоций и сейчас восполняют их с лихвой. Реджина уже забралась руками под расстёгнутую куртку Свон. Она чувствовала горячую кожу девушки. Миллс по сумасшедшему хотелось прикоснуться ко всему телу блондинки. Она готова была сорвать с неё всю одежду прямо сейчас. И она бы это возможно сделала, но услышала хлопок входной двери. — Реджи, Эмма, вы чего застряли, Ричи там уже весь… — в дом вошла Руфи. Реджина же услышав голос соседки оторвалась от губ Эммы и, быстро развернув её лицом ко входу, встала за её спину. Это были какие-то секунды, но за этот миг в карих глазах пробежал всё сегодняшнее утро. Эмма успела понять, что произошло, но так быстро среагировать, как это сделала Реджина, оказалось не в её силах. Эмма встретила Руфи с паникой, бушующей в бешеных серых глазах. Дичайший выброс адреналина бил в самое сердце, заставляя его работать на максимуме возможности. Сердцебиение Эммы можно услышать невооруженным стетоскопом слухом. Хоть Руфи вероломно вторглась в дом, разрушив страсть, главенствующую здесь ближайшие минуты, она пришла вовремя. И Эмма и Реджина это понимают. Вот только остается загадкой, как выбраться сухими из воды и сделать так, чтобы Руфи ничего не заподозрила? Крайне сложно, если не сказать невозможно. Ведь красные лица, влажные губы, замешательство в глазах, близкая поза, буквально кричало, что девушки не смогут замести следы. Назад пути нет. -… извелся, — Руфи стояла и смотрела на Эмму, видя за спиной девушки стоящую Миллс. Женщина прибывала в недоумении. Она и подумать не могла, что у девушек так быстро всё сладится. Но сейчас она не хотела об этом говорить, ей нужно было всё обдумать и понять, как же она относится к этой связи. Женщина не могла назвать это отношениями, ведь по факту, не знала ровным счётом ничего. Поэтому Руфи решила ретироваться, — Ну вы тут быстрее, а то он там всю машину облазил, — сказав, она пошла из дома. — Руфи, мы быстро, — крикнула Реджина и, услышав хлопок двери, взялась за куртку Эммы и упёрлась лбом в её спину.  — Чёрт… — Мы не должны были, — Свон не хотела быть резкой. И не могла поступиться этим желанием. Поэтому стояла и дала возможность первой отстраниться Реджине. Слова блондинки шли тяжелые, но честные для самой себя. — Мы хотели и я не жалею, — Реджина тяжело выдохнула, — мне нужно одеться, пойдёшь к Ричи?!  — Да. Давай быстрее. Ребёнок хочет развлекаться, — Эмма, не оглядываясь назад, пошла из дома. Чувство совести грызло, не дав посмотреть на Реджину. Лучше быстрее ретироваться, чем снова позволить себе слабость. — Аааа! — громко крикнула Реджина, когда Эмма вышла из дома, — Какого чёрта я творю? — она закрыла лицо руками, но долго она стоять так не собиралась. Она не хотела заставлять Ричи еще больше ждать. Брюнетка взяла нужные вещи и пошла в свою спальню. Она уже собиралась идти, когда её взгляд упал на фотографию Линды. — Ну чего ты смотришь? Это ты виновата! Это ты нас оставила! Ты пошла на эту чёртову службу! Мы могли быть счастливы… а теперь… не смотри на меня так, как будто я тебя предала. Я нормальная женщина, молодая, и мне нужно то, что было несколько минут назад! — Реджина выплеснула все свои эмоции на фотографию и быстро вышла из комнаты. Этот выплеск дал понять, что она действительно не совершила ничего плохого. Свон же считала по-другому. Страсть стихла, эмоции улеглись, а мозг заработал после сладостной отключки. Она почувствовала укол совести. Не должна была Эмма поддаваться желаниям. Честь превыше для майора. Она не может и не должна претендовать на жену погибшей коллеги, погибшей подруги. Это предательство с её стороны. И ничего тут не попишешь. Эмма солдат и мыслит соответствующе. — Ричард, ты почему такой неугомонный? — Свон подошла к машине, видя, как ребенок залез в кузов. Эмма не могла представить, сколько трудов ему это составило. Свон считала, что малыш не должен был так поступать, и поэтому её голос был строг, как и взгляд. — Я юбопытный, — Ричи сидел в кузове и ковырял какую-то резинку. Он даже не смотрел на Эмму, ведь был увлечён своим делом. — Ты поступил неправильно. Опасно. А если бы в кузове лежали острые предметы? Ричард! — Свон начинала говорить ещё строже, чтобы ребёнок обратил на неё своё внимание. — Ну Эмма, их же тут нет, — малыш улыбнулся наконец-то, посмотрев на Свон. — Ты должен думать наперёд, а не задним числом, — Эмма стояла на своём и хотела, чтобы ребёнок понял, что не прав. — Не кричи, — попросил Ричи. Его испугали такие эмоции блондинки. Ведь до этого она могла спокойно объяснить всё, что от него хотела. Эмма не кричала. Она говорила строго, чтобы Ричард осознал, что не прав. С солдатами в армии такой выбор тона срабатывал. Они её слушались, понимали, что нужно исправить и как дальше работать. Но Ричи ребенок. Эмма за несколько секунд провела параллель и тут же решила, что ошиблась. Она не должна была так общаться с малышом. — Прости. Иди ко мне, — блондинка подошла ближе и протянула руки к мальчику. Ричи насторожился, но увидел спокойствие в глазах блондинки, быстро оказался на её руках. — А где мама? — Долго одевается, — Эмма держала ребёнка на руках, говоря с ним спокойно. Она не акцентировала внимание ребёнка, да и своё на Реджине, — Ричи, не бойся меня. Я тебя никогда не обижу. Но ты должен понять, что опасно, а что нет. А чтобы это понять, нужно меня слушать. Я учу тебя. — Хорошо, — Ричи улыбнулся и поцеловал Эмму, — мама капуша. Всегда её жду, — мальчик удобно сидел на руках Эммы. Это было одно из любимых его занятий. — Нельзя так про маму говорить, — Свон пошла по дорожке вперёд от машины. Хоть на улице было прохладно, Эмма не спешила садиться в машину. Лучше прогуляться на свежем воздухе. — Можно. Она же меденно собирается, а мы уже опаздываем, — говорил нравоучительно Ричи. — Мы не опаздываем. А маму нужно уважать и плохо о ней не отзываться. Вот ты сейчас, что сказал? — Эмма говорила спокойно и нежно, но с небольшим укором, — ты же обозвал её. Это неприятно. Приличный человек никогда никого не оскорбляет. — Она сама так говорит обо мне и Руфи тоже, — Ричи, как все дети, копировал взрослых. — Мама и Руфи не задумывались об этом. Я им подскажу, договорились? — Агась, — Ричи закивал головой. — О, а что это мы гуляем? — Реджина подошла к Эмме и сыну. На её лице не отражалось волнение. Как и на физиономии Свон. Она даже улыбнулась Реджине. — Ждём тебя. Не можем же мы без тебя уехать. Да, Ричи? — Агась, — малыш заёрзал, и Эмма его отпустила на землю, а тот сразу побежал в машину, — поехаи быстрее! — Да, поехали, — Реджина тоже прошла в машину. Она сначала пристегнула Ричи, а после села сама. Торговый центр был достаточно далеко от дома, и поэтому путь занял какое-то время. И всё это время Ричи был в предвкушении посещения веревочного парка. Он рассказывал, как он уже лазил по нему, но в этот раз он пройдет его весь. Реджина же думала о своём, точнее о девушке, сидящей рядом. Она бы хотела поговорить с Эммой, обсудить то, что случилось и что будет дальше. — Так, ты помнишь о безопасности? — Эмма пристегивала Ричи специальными ремнями. Мальчик не подпустил к себе инструктора мужчину, прячась за Свон. — Помню, — ребенок был в предвкушении. Он хотел быстрее забраться на самую вершину. — Будь осторожнее, — Реджина стояла рядом, — мы будем рядом. Я может отойду до магазина, посмотрю тебе куртку, а то эта тебе мала. — Нет. Я не хочу, — Ричи очень нравилась его курточка и новую он не хотел. — Но Ричи, она маленькая, и скоро тебе станет в ней холодно. Ты не сможешь надеть под неё кофточку. — Я хочу такую же. Мне она нравится. Она кассная! — Ричи заулыбался, показав большой палец маме. — Так, малый, давай топай. Без тебя не будем покупать, — Эмма подталкивала ребёнка, и он радостный побежал к лестнице, которая вела на самый верх верёвочного парка. — Ты это… присмотри за ним, а я пойду пока посмотрю, может найду что-то стоящее, — Реджина не хотела находиться с Эммой наедине, видя её напряжение. — Но не покупай без меня и Ричи, — Эмма сказала быстрее, чем осознала, что ей важна такая мелочь, как обычная покупка одежды ребёнку. Ричи ей дорог, как и его мама, и глупо было бы утверждать обратное. — Я только посмотрю, — Реджина улыбнулась. Она замечала такие вещи, и это было ей очень приятно, — может потом и тебе что-то посмотрим? Ты постоянно ходишь в военном. — А что в этом плохого? — Эмма посмотрела на свой торс, ноги и руки. Ей всегда нравилась форма, и поэтому блондинка не задумывалась её менять. — Ну… — Реджина скривила мордочку, — тебе не надоело? — Нет. А разве это странно? — Свон не понимала мнение Реджины. Для неё форма, как обычная одежда. Она редко когда переодевалась в гражданку. — Да, — протянула Миллс, — давай купим тебе хотя бы два наряда. Например, джинсы и майку, ну и что-то более классическое. А ещё куртку и обувь, — брюнетка сразу пошла ва-банк. — Так много? Куда мне всё это? — Эмма не могла отказать Реджине, хоть и знала, что комфортней ей будет в своей привычной форме. — Зачем? Как это зачем?! Чтобы вот так гулять, просто вечером прогуливаться, куда-то сходить. Да и даже на ту же работу, ты ходишь в этом. Обычная одежда будут лучше смотреться на тебе, — Реджина решила убедить Эмму поменять гардероб. — Ты так меня уговариваешь. Я настолько плохо выгляжу в форме? — Свон посмотрела на Ричи, удостоверившись, что он справляется. — Ты хорошо выглядишь в форме, но это сразу говорит о твоем прошлом. Поэтому я хочу тебя от него отстранить. Ты должна быть сейчас свободна от этого. Я хочу, чтобы ты влилась в повседневную жизнь. — Я поняла тебя. Но от прошлого не избавиться, переодевшись, — Свон не смотрела на Реджину. Хотя говорила искренне, то, что тяжелым камнем лежит на душе, — оно будет преследовать нас всю жизнь. Всегда. — Но для себя это важно сделать. Мы подберём тебе удобную одежду. — Я согласна, — Свон решила показать Реджине, что она прислушивается к её мнению. Хотя, своё решение по поводу их отношений ещё предстоит озвучить и обсудить. — Отлично, пойдём, — Реджина взяла Свон под руку, — мы заполнили анкету, если что нам позвонят. — Ты что? Ты же видела, как он испугался инструктора. Мы подождём, пока он наиграется. А потом все вместе пойдем выбирать ему куртку, а мне гражданскую одежду. — Ты же сама учишь его не бояться, — Реджина не собиралась отходить далеко, но знала, что Эмма права, ведь её малыш испугается, не увидев поддержки, — давай хотя бы присядем на лавочку?! Тут и наблюдать удобнее. — Конечно. Он нас на ней без проблем увидит. А учить нужно постепенно. Он же не щенок, которого кинули на середину озера, а за жизнь нужно бороться, — Эмма не убирала руки Реджины от своего локтя, ведя её к лавочке. Свон, конечно, думала о произошедшем, но настаивать на скором разговоре не хотела. Нужно переварить всё произошедшее. Хотя Эмма уже приняла решение. Память о Линде и Данте ещё свежа. Свон не может их так просто отпустить из своей души и сердца. — Я благодарна тебе за то, что ты делаешь для нас, а в частности для него. Он полюбил тебя и очень привязался, — Реджина села на лавочку, наблюдая за Ричи, — я не хочу, чтобы он её забыл, но я хочу, чтобы он перестал о ней думать и скучать. Он маленький и, будь моя воля, убрав я все её фотографии, перестав напоминать, полгода и Ричард бы и не вспомнил о ней. Но я боюсь, что если забудет он, забуду и я. Боль уйдет. А что останется? Пустота? — брюнетки рассуждала вслух, решая решить все сейчас. Она не хотела, чтобы между ними было недопонимание. — Линда его мать, точно такая же, как и ты. Не убирай фото, не давай ему забыть о ней. Пустота не должна поедать тебя. Ты не забудешь. Поверь, ты никогда не забудешь её, — Эмма неотрывно смотрела на Ричарда, не в силах взглянуть на Миллс. — Я хочу, чтобы он был счастлив, — это было обычное желание матери, — я вижу, как сейчас он счастлив. И в это большой вклад сделала ты. — Он не будет счастлив, когда вырастет и поймёт, что забыл свою мать. Ты этого не хочешь, я этого не хочу, — Эмма посмотрела на Реджину. Она слышала её, но говорила о своём. — Нам нужно заканчивать говорить о ней. Её нет, а мы только бередим раны своими воспоминаниями. — Хорошо. Я не буду о ней говорить. Да и убеждать тебя поступить по-моему не в праве, — Эмма встала с лавочки. Она не могла также просто, как Реджина, говорить, что просто забудет. Это не так. Свон никогда не сможет отпустить эту боль. — Не нужно думать так, как думаешь ты, — Реджина предполагала, что в этом вопросе их с Эммой мнения разнятся, — дружбу с любовью нельзя сравнивать, — Миллс не знала, что связывало Эмму с Данте. — Знаешь, мне, наверное, стоит тебе рассказать одну вещь. Я не могу сказать, что любила, но наши чувства могли перерасти в нечто большее, чем просто симпатия, — Свон стояла к Реджине спиной, смотря на Ричарда. Ребенок же не отвлекался от своего занятия. Он справлялся на ура, и помощь ему не требовалась. — Чувства?! — Реджина напряглась и сглотнула. В её голове переплетались сотни мыслей, и страх, что её мысли правда очень пугали, — Что ты хочешь сказать? — голос задрожал. Она боялась услышать, что Эмма была с её женой, ведь именно эта мысль пришла первой. Свон же не понимала страхов Реджины и поэтому продолжила в той же манере. — Когда мы впервые встретились, то не знали, что нас свяжет в дальнейшем. Сначала дружба, а потом… потом начались искры, переглядки, мимолетные касания. Наша связь была на вербальном уровне, очень тонкой. Совсем лёгкой. Миллс прикрыла глаза, осознавая сказанное, — искры… переглядки… касания, — для себя повторила брюнетка, — и как долго? Как долго это было? И что бы было дальше? — Не долго. Месяц, полтора. Мы не успели ничего понять, как они… — у Эммы автоматически выпрямилась спина, делая прямую, красивую линию. Свон всегда так делала, когда нервничала, а эмоции переполняли сознание. — А если бы вы все поняли? Зачем ты мне это говоришь? Хочешь сделать ещё больнее, — Реджина закрыла лицо руками на несколько секунд, — зачем ты утром целовала меня? Хотела понять, что она чувствовала? Это подло. — Что подло? — Эмма повернулась и увидела на лице Реджины расстройство вперемешку со злостью. Эмма не понимала, что вызвало в Миллс такие эмоции. — Ты пришла в мой дом, ты общаешься с моим сыном, ты говоришь о дружбе и памяти, а сама целуешься со мной и после рассказываешь, как тебя тянуло к моей жене. — Что ты такое говоришь? — Эмма хлопала глазами, не отрывая взгляд от злой Миллс. Свон прокручивала в голове весь их разговор, но на это ей понабилось несколько молчаливых секунд. — Что слышала. Убирайся. Больше не приближайся к нам с Ричи, — Реджина встала и, взяв курточку сына, пошла к площадке, чтобы забрать Ричи. — Реджина, — Свон в оцепенении стояла и смотрела вслед отдаляющейся Миллс. Эмму как будто заморозили. На её лице вылезли морщинки, ведь она морщила лоб. Когда брюнетка подошла к площадке, Ричи как раз спрыгнул со ступеньки. Он прошёл самый высокий уровень и был доволен собой. — Мамочка! Ты видеа? Я крут! — ребенок поднял ручки кверху, прыгая на месте. — Да Ричи, ты молодец, а сейчас мы поедем домой, — Реджина показала, чтобы его быстрее отстегнули. Брюнетка хотела быстрее поехать домой. Откровение Эммы для неё было очень болезненным. — Я не хочу домой. Почему домой? — Ричи казался растерянным. Он хотел еще полазить. — Мы едем домой. Это не обсуждается. Ричи боялся такой строгости матери. И всегда искал защиту от этого. Раньше защитой служило одеяло, а сейчас… — Эмма! — ребёнок увидел приближающуюся блондинку, — Эмма, я не хочу домой… — Реджина, Реджина, послушай… — Свон хотела, как можно быстрее, объясниться с Миллс. — Уйди, — шикнула на Эмму Реджина, — а ты, хватит ныть. Отстегивайте его, нам пора домой. — Реджина, подожди, дай мне объяснить. Выслушай. Ричард заплакал. И когда его отстегнули, ринулся в сторону Эммы, чтобы та взяла его на ручки и защитила. — Отпусти ребенка и больше не подходи, — Реджина подошла к Эмме, которая уже держала Ричи на руках, — я не хочу ничего слушать. — Ты не так всё поняла. Реджина… — Эмма, — Ричи вцепился в Свон, но та передала его матери. Она не хотела, чтобы малыш плакал, но и пойти против слов его мамы не могла. — Я всё так поняла! — Реджина, развернувшись и прижимая к себе плачущего Ричи, быстро побежала из торгового центра. Она знала, что сможет успокоить сына после, но сейчас её целью было быстрее поехать домой, чтобы не общаться с Эммой.