Roses have dreams

Мэделин Открыв глаза от солнечных лучей, которые прожигали во мне дыру, я слегка поморщилась, вспоминая, что происходило последние 24 часа, посмотрев на платье, которое так и не сняла, вернувшись с балла. Когда мозг восстановился, я вспомнила сон, и зажмурила глаза обратно, в надежде уснуть и продлить время с ним хоть на пару минут. Тяжесть на душе становилась всё более невыносимой с каждой минутой проходящего утра, потому что все мысли были забиты только моим Идеальным, нашим невероятным свиданием, его тёплыми руками, поцелуем и невозможностью ощутить всё это в реальной жизни. Мне хотелось убежать куда-то, спрятаться, закричать, только бы забыться хоть на пару часов. Избавиться от мыслей, которые так беспощадно ранили моё сердце. Неужели это действительно возможно? Потерять голову от человека, которого даже не существует, который живёт в моей голове и питается моими фантазиями и... одиночеством? Неужели я действительно настолько несчастна, что мой мозг придумал для меня его, чтобы заполнить пустоту? Мне невероятно сложно было находиться наедине с самой собой, поэтому, когда родители предложили поехать на пикник, отметив окончание моей школьной жизни, я не могла отказать. Да и мы в последнее время слишком редко проводили время втроем, так далеко от суеты и кучи дел. — Подай мне пожалуйста кекс, милая, — просит папа, а я, задумавшись, протягиваю ему салфетку, даже не взглянув ни на него, ни на то, что конкретно протягиваю ему. Проморгавшись, я смотрю на их с мамой озадаченный лица, которые, обеспокоенно переглянулись. — А что ты попросил подать? — хмурю брови и смотрю на его руку, которая сжимает салфетку. — Кекс, Мэди, кекс, — громко вздыхает мистер Гарсиа и качает головой. — Может уже расскажешь нам? — Что именно? — не то чтобы я совсем не понимала о чём речь, просто мне действительно не хотелось рассказывать об этом всём ещё кому-то. Потому что он начинает казаться ещё более далеким от меня и нереальным, когда я произношу всё, что испытывала и чувствовала, вслух. — Что происходит с тобой в последнее время? — я понимаю, что они реально переживают за меня, ведь я никогда ранее не была такой задумчивой, заторможенной и слегка рассеянной. — Давайте я отвечу на этот вопрос, всего один, и вы больше не будете меня доставать этим, пойдёт? — я вижу как они оба недовольны моим предложением, но согласно кивают. — Я просто влюбилась и... — сложно говорить такое при отце, но ведь они сами захотели, — и мне сложно справляться со всем, что я испытываю. Их реакция на мой ответ привела меня в ступор, ведь они никогда до этого со мной так воодушевлённо о любви не разговаривали. И я была им безумно благодарна за то, что они прекратили свой допрос и принялись в тысячу девятьсот тридцать пятый раз рассказывать о том, как познакомились, тем самым отвлекая меня от ненужных мыслей. — Ну и что ты думаешь об этом, Маргарет? — Что я могу думать, милый? Наша дочь впервые влюбилась и это прекрасно и вполне нормально ведь ей уже почти 18. Вспомни, разве мне было не столько же, когда мы познакомились? — Ты права, Мар, но ведь мы не знаем в кого, достойный он человек и хорошо ли к ней относится? Или она тебе о ком-то рассказывала? — Если честно, ни разу не слышала, чтобы она вообще вспоминала о каком либо парне за всё время её учебы в школе. Не переживай, наша дочь не глупая девочка и явно не подпустит к себе не достойного парня. — Надеюсь в скором времени всё прояснится. — Просто прекрати переживать и наводить панику. Ничего такого не произошло и пора бы привыкнуть, что она больше не та пятилетняя Мэди. — в ответ Альваро только шумно выдохнул и взглянул на свою дочь, которая мирно посапывала на заднем сидении их семейной машины.

* * *

— Ну и что ты придумала в этот раз? — парень аккуратно делает шаги вперед по дороге, в то время как я прикрываю его глаза обеими руками и уже сгораю от нетерпения показать ему это место. — В смысле "в этот раз"? Все предыдущие встречи были полностью по твоему сценарию и я впервые решила взять инициативу в свои руки и тоже удивить тебя. — Я уже удивлен, но мне страшно, так что может пойдем обратно? — я, стоя позади него, практически всем своим телом чувствую его улыбку, на что не могу не улыбнуться в ответ. Уже невероятная радость вот так просто стоять рядом с ним, чувствовать тепло и запах его тела. Такой невероятный запах, который я точно смогу узнать из тысячи. Может между нами всё и происходит слишком быстро, но разве это плохо, если я чувствую себя счастливой рядом с ним? — Значит ты мне не доверяешь, да? А вот я доверилась тебе и пошла на самую высокую точку в Индио, эх ты, — наигранное разочарование в моем голосе прочитывалось, как открытая книга, что не могло ускользнуть от его внимания. — Я доверяю тебе, пусть даже если ты ведешь меня на верную смерть, родная, — и я чувствую такой неожиданный прилив тепла, который расползается по всему моему телу от одного его "родная" и понимаю что это именно то слово, которое я испытываю рядом с ним, будто знаю его всю жизнь, будто на свете роднее души нет. — Мы пришли, — я останавливаюсь, заставляя его сделать то же самое и спускаю свои руки с его глаз, обняв его торс со спины. Пытаюсь положить подбородок ему на плечо, но едва достаю до него. — Ого, — только слышу я и чувствую как он накрывает мои руки, которые его обнимали, своими. — неожиданное место. — Тут прошли почти все вечера моего детства, пошли скорее, мне не терпится тебе показать, — я перестаю его обнимать и сделав шаг вперед, хватаю за руку и веду к небольшому одноэтажному зданию, на крыше которого весит вывеска с названием "Corazon". Когда мы зашли с ним внутрь, я заметила легкий восторг, который читался в его глазах, что было в принципе предсказуемо, потому что здесь всегда царила невероятная, дружеская и латиноамериканская атмосфера. — Ты должен это попробовать, здесь готовят самые лучшие буррито во всей Америке. Знаю, было весьма странно и рискованно приводить его в такое место, ведь по сути мы были плохо знакомы и мы были совершенно разными людьми, но после того как он привел меня на свой бой, сомнения улетучились и я была просто уверенна, что хочу поделиться с ним этой частью меня. Мы хорошо проводили время и здорово набили желудки, что было больно хохотать и нам было так хорошо и спокойно вместе, что хотелось растянуть время как можно дольше. Но часы пробили девять вечера и я знала что это означает... Вокруг начала играть живая музыка с моими любимыми песнями и было сложно удержаться и не пойти в пляс со стариком Джоуи, который, сколько я себя помню, всегда был хозяином этого места и не упускал ни одного вечера, чтобы не потанцевать, пока его жена обслуживает гостей.