Roses have dreams

Мэделин Если быть предельно честной, то я обязана сказать, что это невыносимо больно отклонять каждый его вызов и настойчиво игнорировать уже, наверное, тысячное сообщение. Но ещё сложнее стало тогда, когда я поняла, что он уже не пишет и не звонит. Он ведь и словом не обмолвился о той ситуации, не попытался оправдаться, хотя скорее всего он даже не догадывался о причине моего полного игнорирования. Я не скажу, что проплакала всю неделю, как вернулась с Нью-Йорка. Потому что это было бы не правдой. Подумаешь, пролила слёзы всего лишь пять дней напролёт. Остальные два дня меня уже преследовала мысль обезвоживания организма. Ну и скорее всего, мне стало немного легче от того, что он перестал круглосуточно напоминать о своём существовании. Мой мир круто изменился за эту неделю. Пришлось разрушать все мифы, построенные мной, о том, как я буду видеть Джастина каждый день и учиться в том университете о котором мечтала большую часть своей сознательной жизни. Теперь мысль о Колумбийском не казалась такой привлекательной, а осознание того, что мы будем находиться в одном городе, и вполне возможно случайное столкновение в Старбаксе, например, наводило дикую панику. Успокаивало хотя бы то, что Шон тоже поступил в Нью-Йорк, и что до учебного года оставалось ещё прилично времени, чтобы я смогла восстановиться. Да, точно, мне однозначно хватит полтора месяца лета на то, чтобы забыть единственного человека, который пробудил во мне эти чувства. Кого я вообще обманываю? Мне повезло, что рядом всегда была мама, которая забивала мою голову всякими делами в нашей кофейне и не давала мне остаться наедине со своими убийственными мыслями. Если бы ещё и ночью меня кто-то отвлекал — было бы вообще замечательно. Такими темпами, глядишь, и через год мне точно станет легче. Глупая, глупая Мэделин. И тупой придурок Бибер, но такой чертовски красивый. На самом деле, в своей голове я оправдала его уже 1001 раз, но этого ведь было не достаточно, а картинка его поцелуя с Хелли никак не хотела уходить из головы. Вот и сегодня, спустя 8 дней и 5 часов как я вернулась из этого злосчастного Нью-Йорка, я стою за стойкой нашей кофейни и снова заменяю Сару, которую точно нужно будет уволить в следующем месяце. Но я была ей благодарна за возможность отвлекаться от мыслей, которые разрушали и без того треснутую жизнь. Засматриваюсь на свой браслет и борюсь с резким желанием снять его и запустить куда-то далеко, но решаю отложить это ненадолго. Я теперь точно знаю, что нужно будет с ним сделать, что меня даже немного расстраивает, потому что он мне безумно нравился. Шон: Как ты?

Мэделин: Дерьмово.

Отдаю заказ нашему постоянному клиенту — пожилому мужчине с милыми ямочками на щеках, и выдавливаю что-то на подобии улыбки. Думаю, у меня правдоподобно получилось, потому что он подмигнул мне в ответ. Слышу как из кухни доносятся слова мамы, которая зовёт меня, и иду на её голос. — Ты звала? — Да, детка, есть для тебя задание, — эта женщина явно полностью погружена в свою работу, так как она толком не обращает на меня внимания, украшая свои фирменные пирожные. — Мам, я ещё тут вообще-то, и я жду твоего поручения. — А да, точно, — она отвлекается от своего творения, и немного задумавшись, поднимает свой взгляд на меня. — Мне нужно, чтобы ты принесла запасную противень из подсобки, — я перевожу взгляд с неё на целую кучу противней, которые стоят рядом с ней и приподнимаю бровь в удивлении. — Ты уверенна, что это именно то, что тебе нужно? — я указываю взглядом на гору посуды, которая стоит прямо за ней, а она неловко пожимает плечами и закрывает их собой. — Да, точно говорю, мне нужна ещё одна. — Как скажешь, — пожимаю плечами и развязываю фартук, стянув его с себя и кинув на стул возле Маргарет. Я спокойно себе иду к подсобному помещению, и чувствую, что кто-то идёт за мной. Оборачиваюсь, заметив маму, которая крадется следом. Что-то тут не ладное происходит, и я обязательно это проверю, как только достану эту противень. Открываю дверь в это маленькое и темное помещение и включаю свет, проскользнув внутрь. А затем замираю на месте, даже забыв как дышать. Хочу развернуться и выйти отсюда, почуяв подставу со стороны мамы, но вижу лишь закрывающуюся дверь и слышу щелчок замка. Вот же мама, не сиделось ей спокойно на моей стороне. — Привет, Мэд, — этот хриплый и родной полушепот, который заставляет рой мурашек пробежаться по моему телу, а мне замереть на месте, не имея возможности повернуться к нему лицом. — Не думай, что у тебя получится всё наладить, раз ты подкупил мою маму. — Я не подкупал её, — ну естественно, тебе ведь стоило только посмотреть на неё своими очаровательными карими глазами и она уже не смогла устоять. — я просто сказал ей, что не могу без тебя, и она согласилась мне помочь, — я чувствую каждой клеточкой своего тела, что он подходит ко мне, но я всё ещё не могу развернуться и не могу взглянуть в его глаза, потому что и так уже чувствую подступающий к горлу ком и влагу, которая так предательски наполняет мои глаза. — А что так? Хелли снова изменила тебе, и ты решил прибежать ко мне? — я знаю, что не должна была это говорить, потому что я не гнилой человек, чтобы давить на рану, которая не полностью зажила, но я не могла себя остановить. Я так отчаянно пыталась сохранить хоть какую-то часть своего сердца целой, что перестала контролировать то, что произносила и перестала контролировать слёзы, которые уже давно стекали по моим щекам. — Я люблю тебя, Мэделин, — он подходит ко мне, я знаю это потому что чувствую его теплое дыхание на своей коже, и он так осторожно прикасается ко мне и разворачивает к себе лицом, а я знаю, что проиграю, как только взгляну в эти глаза, — Просто дай мне шанс всё тебе объяснить. — Перестань говорить это, — я смотрю куда угодно, но только не на него. — Говорить что? То, что я люблю тебя? Я не могу, — он говорит это практически шепотом, и берёт мой подбородок в свои руки, заставляя смотреть в свои глаза. Я знаю, что должна оттолкнуть его, перестать позволять так просто касаться меня, но я не могу отказать себе в этом удовольствии, ведь это единственное, о чём я мечтала с нашей последней встречи. И я теряюсь. Теряюсь сразу как только вижу взгляд этих медовых глаз, которые уже не дают сбежать и забирают в свой сладостный плен. — Дай мне тебе всё объяснить, — он вытирает непрерывный поток слёз одну за другой, не разрывая зрительного контакта и обнимает меня, находясь на критически близком расстоянии, — Ведь твоя мама не выпустит нас, пока ты меня не выслушаешь, — и я молчу, позволяя ему взять власть надо мной, и даю ему шанс оправдаться, ведь нуждаюсь в этом не меньше его, а может даже и больше. — Я попал в аварию, которая немного пошатнула моё физическое состояние, ну ты это и так знаешь, — я киваю в ответ на его слова и продолжаю молчать, — Весь день был в отключке, и очнулся только на следующий, а возле меня сидела Хелли, — я заметно напрягаюсь в его руках, а он, почувствовав это, поглаживает меня по спине. — Я практически не был в полном сознании, когда проснулся, и она так мило сидела рядом, что я даже не понял сначала где нахожусь и что происходит, а потом... — он останавливается, берёт мою руку в свою, сплетая пальцы, а затем целует костяшки моей руки, а меня кидает в жар от этого, совсем невинного действия. — Потом я прикрыл глаза, почувствовав прилив слабости, а она поцеловала меня. Клянусь, родная, я оттолкнул её сразу же как только понял, что вообще произошло, а затем прогнал. Я не знаю, что именно ты видела, не знаю как долго была там, не знаю, поверишь ли ты мне, но я умру, если совру тебе, — а я продолжаю молчать, просто потому, что устала, просто потому, что я так скучала по моему Джастину, просто потому, что он живой и здоровый, просто потому, что я сама не знаю, что испытываю в этот момент. — Не молчи, Мэд, пожалуйста. Я пойму, если ты не захочешь мне поверить, если ты прогонишь меня или даже ударишь, но только не молчи, это убивает меня. — Ты правда чувствуешь то, что сказал мне? — я почти не узнаю свой голос, когда произношу это и крепче сжимаю его руку. — То что я люблю тебя? Да, чёрт возьми, Мэделин Гарсиа, я люблю тебя до потери сознания. А затем я без слов просто впиваюсь в самые любимые губы в мире и теряюсь. Теряюсь окончательно и бесповоротно. Может я в итоге и обожгусь, но разве я могу упустить этот шанс и отпустить своего человека? Я ведь никогда в жизни себе этого не прощу. И я позволила своему сердцу взять вверх над разумом, потому что это единственное, чему стоит следовать по жизни.