Сестры по крови. Исповедь Наоми.

Вечер. Я сосредоточена на миссии и стараюсь не думать о сестре и Хатаке. Методично собираю вещи и обмундирование, проверяю оружие. Все мои движения и действия отточены до механизма. Словно не было нескольких лет простоя. Между тем, объясняться с родными все-равно придётся. Я готова сделать это. Только позже. Не накануне задания. На сей раз мне нужна светлая голова. Как никогда. Вздыхаю и извлекаю из косораэ катану. На четверть. Начищенное лезвие вспыхивает в искусственном свете… Боже… По телу проносится дрожь предвкушения. Я чувствую прилив адреналина и прокатываюсь языком по зубам. Виновные должны понести наказание. И я сделаю это. Во что бы то ни стало. Слово Киёмидзу. Громкий стук в дверь вырывает меня из мыслей. Кидаю взгляд на часы и хмурюсь. Кого, к черту, принесло? На часах начало десятого! Поздновато для дружеских визитов. Впрочем… С треском «захлопываю» ножны, швыряю их на кровать. Плетусь в прихожую. Распахиваю дверь и едва успевают отскочить в сторону. Мимо меня стрелой пролетает Тенши! Про себя чертыхаюсь и недоуменно кидаю ей в след: — Привет?! Тенши игнорирует приветствие и, держась за живот, мечется по квартире, пока, наконец, не исчезает в спальне.  — Старые привычки не искоренимы, Анэ-сан? — кричит от туда она и внутри меня вспыхивает гнев. Сжимаю зубы и протяжно выдыхаю, чтобы не взорваться. Затем плетусь в спальню и замираю в проеме. Картина передо мной предстаёт эпическая. Кипящая от возмущения Тенши на фоне кровати, на которой разложены боеприпасы и обмундирование… — Не просветишь, почему я узнаю о твоём назначении через третьих лиц? — выпаливает сестра. Столкнувшись с ней взором, я вскидываю бровь. — Ты будто бы не рада? Я так к этому стремилась… Подхожу к кровати, хватаю мешок и начинаю методично набивать его вещами. — Стремилась? — ошеломленно повторяет Тенши. — К чему? К оперативке или к Акацукам? Гребаный рюкзак с грохотом летит на пол. Я резко выпрямляюсь. — Слишком ты расслабилась на Коноховских харчах! Забыла кто мы? Я нет! Тенши опешивает. Я же напрягаю челюсти. Сестренка по-прежнему единственная, кому позволено вить из меня веревки. Однако и этому есть предел. — Вздор! — довольно оперативно приходит в себя Тенши. — Разумеется, я помню все. Но также и то, ради чего мы все это затеяли! Разве ты не мечтала о новой жизни? Так зачем же все рушишь? Ее щеки покрываются алыми пятнами. Признак крайней степени волнения и я смягчаюсь. Какого рожна я вытворяю? Тенши нельзя расстраиваться. Еще родит прямо здесь. У меня крепкая психика. Однако не факт, что она подобное вынесет. Впрочем, я, естественно, утрирую… В два шага оказываюсь рядом сестрой и увещевательно заглядываю в глаза. — Мне плевать на Акацуки. Я просто хочу работать. Быть нужной, а не протирать штаны, сидя на диване. — Безупречно лгу я. — Ты могла бы преподавать. Какое никакое, но дело… — замечает Тенши. Я усмехаюсь. — Будем объективны. Какой из меня сэнсэй? — Глупо отказываться, даже не попробовав! — Не сдаётся сестра. Но я не отступаю. — Не волнуйся… — поспешно прижимаю ее к себе и тотчас отстраняюсь я. К черту все эти телячьи нежности. Ненавижу распускать сопли. — Я же профи. Все будет хорошо. Тенши шумно втягивает носом воздух и молотит по щекам пушистыми ресницами. Добрых парочку минут она молчит. А после выдаёт: — Поклянись, что не станешь бередить былое! — Клянусь! — и я снова лгу с беспечной улыбкой на губах. — Раз на то пошло, у нас аналогичное предложение. — Сказал Какаши. Его чёрные глаза, или точнее один глаз, так как второй скрывала бандана, столь пронзительно и пристально глядел на меня, что я не то чтобы взор отвести, моргнуть не смела. Черт подери! Хедеки… В его присутствии воспоминания коварными тенями выползали из памяти. И этому практически невозможно было противостоять.  — Хокаге-сама уполномочила нас предложить сёстрам Киемидзу сотрудничество. Впрочем, сила воли, как обычно, выручала. Я вырвалась из плена глаз Какаши и плутовато ухмыльнулась. Пусть меня осаждало прошлое. Однако все шло по плану. — А дальше? — протянула я, взмахивая ресницами. — Неужто без условий и каверзных нюансов? На Хатаке мои провокации не действовали. Это немного раздражало. — Условия простые… — спокойно обронил он. — Коноха обеспечивает Киемидзу полную поддержку в деле Акацуки. Киемидзу, в свою очередь, делятся информацией. Идёт? — Интересно. — Протягиваю я. — Однако я без пара веских «но» обойтись едва ли смогу… — Озвучь свои условия. — Терпеливо потребовал Какаши и я просияла в ответ. — Вот мы и подошли к сути! Об этом я буду толковать исключительно с Хокаге. Улавливаешь? Я была отвратительно высокомерна и ни в грош не ставила собеседника. Не потому что хотела кого-то унизить и самоутвердиться за чей-либо счёт. Просто это было частью меня. Моя натура. Я — Киемидзу. И этим все сказано. Аморфную физиономию Хьюга пересекло судорогой. Он осязаемо напрягся и кинул взор на сенсея. Да, в ту пору он меня откровенно презирал. И в настоящем, думаю, не шибко обожает. — У меня нет инструкций на сей счёт. Но если рассуждать логически, чтобы обсудить данный вопрос с Хокаге-сама, ты должна будешь покинуть Дождь и отправиться с нами в Коноху. Сможешь это осуществить, не привлекая внимания? — уточнил Какаши. — Запросто, — вздернула подбородок я — Только проверну одно дельце. Не переживайте. Ваше участие не потребуется. Я все сделаю сама. Если выгорит, Акацукам и всему городу какое-то время будет не до меня в принципе. — А как же сестра? — подал голос вдруг Неджи. Я перекатила на него несколько статичный взгляд. Однако нездоровый интерес отметила. — Кто-то ж должен прикрывать тылы! — сказала я. Как понимаете, это лишь отчасти соответствовало реальности. В действительности Тенши о моих намерениях не ведала. Я утаила это от неё, создав видимость, будто поддерживаю ее задумку. Таков был мой способ обеспечить ее безопасность. В Акацуки собрался непростой люд. Со способностями некоторых можно из любого самое сокровенное выпытать. Я надеялась, что до подобного не дойдёт. Но если и произойдёт, то сестренку сбережёт неведение. На отказ я не рассчитывала. Скажу больше. Я его даже в уме не держала, так как понимала, что в сотрудничестве заинтересованы все. И, разумеется, его не последовало. В итоге я дала коноховцам наводку, о том, где можно перебазироваться, пока я не завершу дела, после чего откланялась. А дело мне предстояло действительно важное, энергоёмкое и немного опасное, учитывая чем в последний раз закончилось мое общение с тотемом Киемидзу Оби-сама. Пару слов о нем. Помните татуировку на моей спине? Так вот, это его наглядное изображение. Громадный прожорливый змей, любитель человечинки. Хранитель нашего рода, отношения с которым у меня не заладились с самого начала. В иных обстоятельствах я бы предпочла избежать взаимодействия с ним. Однако ситуация сложилась таким образом, что сделать это не представлялось возможным. Мне необходимо было максимально обезопасить Тенши, прежде чем я покину Скрытый Дождь. Проще говоря, без вариантов. Змей — чудовище громадное. Чтобы призвать его, не привлекая внимания, необходимо соблюсти некоторые условия, прежде всего в отношении площади. Отыскать подходящую в городской черте мне не удалось. Зато посчастливилось за ее пределами. Просторная поляна ютилась за утесом на севере от поселения и была частично огорожена густой порослью леса. Оптимально во всех смыслах. Я разложила семейные свитки на земле, опустилась на корточки и надкусила палец до крови. Окропила ею ключевые точки пиктограммы и сложила печати. Обелиск не заставил себя ждать. Раздался громкий хлопок. Округу окутало облаком дыма и шипящая громадина, угрожающе нависла надо мной. С острых клыков ее капала слюна. — Сожрешь меня и не узнаешь на кой тебя призвала… — механически сработала я. Я не боялась. Никогда. Но опасалась из банального чувства самосохранения. Змей — не плюшевый мишка. С ним шутки плохи. Проглотит и не подавится. — Наглая девчонка! Как ты посмела? — занудел Обелиск, раздувая капюшон и изгибаясь дугой. — После того, что натворила в прошлый раз! Я фыркнула. Злопамятная тварь… Столько лет прошло, а он все вспоминает оплошность с Хедеки. Я разозлилась. — Кто прошлое помянет, тому глаз вон… Я нынче глава клана и здесь только поэтому. Мне помощь нужна. Помниться, ты на верность Киемидзу присягал?! Я мысленно торжествовала. Змей слегка осел. При всем своём неукротимом нраве Обелиск крайне трепетно относился к обетам. — То было сотни лет назад… — шепнул он, приспуская веки. Язык мелькнул меж острия клыков и скрылся в мощной пасти. — Не важно сколько лет прошло. Ты пообещал служить моему клану пока жив хоть один его представитель. Ты и твоё потомство. Так выполни свой долг! Призыв сработал. Змей окончательно капитулировал. — Что конкретно от меня требуется? — с натугом выдавил он. Очевидно, перспектива ходить под моим началом его не прельщала. На что мне было откровенно плавать. Я наметила цели и намерена была их реализовать во что бы то ни стадо. Даже если для этого придётся проехаться по его чувству ответственности или поступиться гордостью. Вспомнив обескураженную морду змеюки, когда я рухнула на колени и уперлась лбом в землю, я улыбаюсь. Он явно не ожидал от меня подобного. — Молю… Защити мою сестру! — воскликнула я. — Грядёт великая война и мы с Тенши в эпицентре. Темнело. Сумерки в Дожде, подобно осадкам, всегда наступали внезапно. Мешкать было нельзя. Поэтому, едва занялось краснотой небо, я поспешила в город. Отыскала среди высоток наиболее удачно расположенную по отношению к зданию администрации. Именно в нем, в самом центре города скрывалось логово Акацуки. Дождалась когда Оби-сан выполнит свою миссию, то бишь заберёт Тенши из этого вертепа, чтобы доставить в безопасное место, и принялась действовать. Я сконцентрировалась. Пальцы запорхали в сумасшедшем ритме, складывая печать за печатью… Разумеется, мои доводы не приносят нужного эффекта. Даже после клятвы лицо сестры осталось тревожно-озабоченным. Впрочем, иного глупо было ожидать. Тенши отнюдь не дурочка. Она прекрасно меня знает, и наверняка понимает, раз я наметила цель — не стой на пути. Пойду по головам. Тем не менее домой она соглашается отправится на удивление легко. Я, разумеется, вызываюсь ее проводить. Однако мое искреннее предложение гордячка решительно отвергает. Что не мешает мне отправить за ней клона. Я, возможно, не самый отзывчивый человек на свете. Но о сестре забочусь, как умею. По возвращении в спальню я обнаруживаю настежь распахнутое окно и свиток на подоконнике. Как ни странно, удивления по этому поводу не испытываю. Лишь цокаю язычком и встряхиваю волосами. Сестренка и не подозревает, что я уже по гланды в дерьме. И речь не только об Акацуках. Хокаге и Данзо… Поджав губы, пересекаю спальню и закрываю окно. Попутно прислушиваюсь к рецепторам. Они уверенно молчат. Вывод: все чисто. Решительно хватаю свиток и, не мешкая, разворачиваю. По губам стартует кривая ухмылка. Будда правый… Эти «сильные» мира сего… Все до смешного предсказуемо. Инструктаж от старикашки, как под копирку, напутствие от Цунаде — сплошь табу, масса обязанностей и ни капли творчества. Я брезгливо уничтожаю документ и отряхиваю руки. Идиоты! Плясать под их дудку в мои планы не входит. Но им, волей-неволей, придётся станцевать под мою… В назначенный срок я являюсь на место сборов в полной экипировке. Волосы собраны в конский хвост. На лице маска Кацуэ. Одежда тёмная, по телу. Подчеркивает достоинства, но при этом не сковывает движения. За спиной в ножнах катана и вещь-мешок. На поясе сумка с сюрикенами… Я конкретно изменила свой стиль. Меня почти не узнать. Асума встречает меня холодным кивком. Члены команды с любопытной настороженностью. Что тоже вполне естественно. Им неизвестно кто под маской, а если бы они знали, то едва ли отнеслись бы ко мне иначе. — Раз все в сборе — пару слов и выступаем… — объявляет Сарутоби и мое сердце подскакивает. Я соскучилась. Все-таки мирный быт не для меня. — И впредь присматривай за ней… — шепнула я, отворачиваясь от распростертой без чувств на скамье сестры. Тенши находилась без сознания. Вынужденная мера. Зная ее характер, добровольно бы она штаб не покинула. Пришлось применить тяжелую артиллерию и фактор неожиданности. С чем змей прекрасно справился. Собственно, постарался не только он. Я тоже отработала без осечек. Хотя и осталась практически без чакры. В голове моей плыло. Колени дрожали. Но я мужественно старалась не плюхнуться носом в землю перед Оби-сама. Этого бы моя гордость попросту не вынесла бы. А, меж тем, последствия дзюцу были сродни землетрясению десять баллов. В селении царили неимоверные хаос и разруха, коих и в период войны не наблюдалось. Вздыбленные пласты земли, щели более метра в разрезе, поваленные деревья, обрушенные полностью или частично здания… Пыльный смог в воздухе. Людские стоны, крики и мольбы о помощи… Поймите меня правильно. В то время, впрочем, наверное и сейчас, я не гнушалась средствами. Если к чему-то стремилась, то шагала без оглядки. Иными словами, жертвы меня не заботили. Впрочем, если кого-то ненароком покалечила или прибила, то сделала это ненамеренно, разумеется. В этом мире каждый сам за себя. А я за сестру и за род. Такова была и есть моя идеология. — Ты совсем не изменилась… — зашумел змей, осуждающе глядя на меня своими ядовито желтыми, мерцающими глазами. — Жнёшь без разбора. Сестру спасла. Но скольких погубила? Нашёл время выговаривать! Как уже было сказано, я чувствовала себя отвратительно. Фактически на грани обморока. А тут он со своими упреками! Неудивительно, что я взбеленилась. На это резервов хватило. — Напомнить, скольких ты за свой век пожрал? И, к слову, тоже без разбора! Быстро! Змей ринулся ко мне. Я и глазом не моргнула, когда его огромная морда застыла в сантиметре от моего лица. — В моем случае это вопрос выживания. А в твоём? Тебе не спасти Киемидзу, как не старайся. Без мужчин на вас с сестрой род оборвётся. Мне было горько это слышать. Хотя я и сама это прекрасно понимала. Однако дело было не только и не столько в пресловутой наследственности! О чем я и не преминула заметить. — Считаешь, я лишь о спасении рода пекусь? — презрительно прищурилась я. Оби-сан мог ненавидеть меня сколько угодно. Я относилась к нему аналогично. — За что тогда ты бьешься? — спросил он, потому что действительно не понимал. — Оото-сан… — обронила я и змей подался назад. — При чем тут этот старый пройдоха? — взвился лентой между его клыков алый язык. — Я пообещала ему кое-что… — мрачно и призналась я. Силы мои были на исходе и этот бесполезный трёп, как понимаете, их не прибавлял. — А обещания в моем роду, как и в твоём на сколько помню, принято исполнять. Больше я не проронила ни слова и ринулась в сгущающие сумерки в полной уверенности, что отвела от Тенши угрозу и теперь она в безопасности. Я направилась к утесу за озером, где меня ждали новоиспеченные соратники. В пещеру, я не зашла, а буквально вползла блеклой тенью. Прильнула к стене, прошептав: — Дело сделано. Можем выдвигаться… — и потекла по стене вниз. В глазах стоял туман. Я почти не видела. Однако четко различила метнувшийся ко мне силуэт. Уже сидя на пронизывающе холодной земле я нашла в себе силы вскинуть руку. — Не подходи… Я в норме. Помощь не нужна. Тень остановилась. По чакре я поняла, кто это был. Какаши. — Что с случилось? Ты ранена? — спросил он. А в голосе не тени беспокойства. Я не успела рта открыть. — Жить будет. — Промолвил Хьюга. — Просто в ноль чакру израсходовала. Я выжала улыбку. Хьюга до жути меня раздражал. Но стоило признать за ним наличие некоторых способностей. — «Землятресение» — твоих рук дело? — догадался Какаши. Глаза слипались. Меня клонило в сон. — Понравилось? — смежив веки, промурлыкала я. И словно издалека услышала: — Она опасна, если может вытворять такое… Поосторожней с ней сенсей… А после проваливаясь в дрему. Мимо с сумасшедшей скоростью мелькают деревья. Несколько часов назад мы покинули храм Огня, который в своём нынешнем состоянии больше напоминает руины. Разбитые ступени, искореженные стены, сорванные с петель ворота. Лужи крови и непередаваемый смрад смерти… Все это мне до боли знакомо… Акацуки учинили в обители побоище. И все из-за какого-то монаха? Чирику… К слову, до жути знакомое имя… Где я могла его слышать? Вечность роюсь в памяти. И спустя мгновение меня осеняет. Точно! Знаменитые ниндзя защитники… Неосознанно швыряю взор вперёд. Туда, где на острие отряда колышется брюнетистый затылок Сарутоби. Он тоже был когда-то членом этой группы. Я давненько заприметила перевязь с характерной эмблемой на его поясе. Вывод. Монах и Асума наверняка знакомы. Тогда все ясно. Речь о больших деньгах. А в Акацуках этим ведают только двое… Черт! Внутренне стону. Если случится стычка — быть беде. Стискиваю зубы и несусь вперёд, обдавая ветерком «коллег по цеху». — Эй! — равняюсь с Сарутоби я. — На парочку слов! Он удивлённо выгибает бровь и выдаёт на ходу: — Говори. Здесь посторонних нет. Если это касается миссии, пусть слышат все. Я выражаю недоумение, округляя глаза. Но мужчина и бровью не ведёт. Что ж, он тут «главный». Если что с него и спрос. — Прежде, чем лезть в пекло, не хочешь отправь разведку? Кажется я знаю, кто учинил погром в храме и похитил тело монаха. Скажу больше. Я догадываюсь в каком направлении они двигаются. И если мои предположения верны, а они что процентов верны, дела ваши плохи ребята… — ответила я и в глубине темных глаз проносится тень. — Ваши? — переспрашивает Шикамару. Своеобразный мальчишка. На вид жутко пресный. Однако Сарутоби ему благоволит. Это невольно вынуждает меня присмотреться к нему. — Рассуждаете так, будто к вам это не относится… — Лишь косвенно. — Роняю я. — У меня своя задача. Но это не значит, что я собираюсь стоять и смотреть, как Акацуки разделывают вас под орех. — Хочешь сказать, они настолько сильны? — с сомнением щуриться Сарутоби. Я внезапно становлюсь центром внимания. — А ты у того монаха спроси… Ах, он вроде как умер… — намеренно больно ударяю я, отнюдь не заботясь о чувствах мужчины. Хочу, чтобы меня услышали. Я не настроена шутить. Мое пребывание здесь отнюдь не прихоть. В итоге добиваюсь цели. Асума резко тормозит. За ним и весь отряд. — Тебя в разведку не пущу… — хлещет он. — Не я — то кто? — парирую я. — Быть может он? Смотрю в упор на Шикамару. — Он может и умён, но с Акацуками ему не тягаться. Затем я поочередно обвожу взглядом оставшихся двоих. Котецу и Изумо. — Или их? — многозначительно молчу, а потом добавляю. — Или оставишь отряд без капитана и рванёшься на передовую сам? — А она права… — подаёт голос Изумо. Атлетично сложенный, молодой человек с каштановыми волосами и длинной челкой закрывающей правый глаз. — Нам почти ничего не известно об Акацуки. Если бы среди нас был такой человек, целесообразно было бы отправить на разведку его. — Но раз такого человека нет… — Подхватывает Котецу несколько лениво, не вынимая рук из карманов. Этот парень лохматый как Лев. Виснет пауза. Улыбаюсь под маской. Вносить смуту в ряды я не разучилась. — Если Акацуки раскроют тебя… — через вечность выдаёт Сарутоби. Улыбка под маской становится шире… Меж тем я все же отключилась. Ненадолго правда. Когда же очнулась мы собрались в путь. Но прежде раскрыла вещь-мешок и извлекла из его закромов три плаща. — Погода портиться. С минуты на минуту ливанет. А осадки в Дожде это вам не тёплая южная морось… — объяснила я, натягивая дождевик. И действительно. Не успели мы выбраться за городские стены на нас обрушились тонны воды. При этом существенно похолодало. Поднялся ветер. В душе я радовалась. Все складывалось как нельзя лучше. Не пройдёт и минуты, дождь зачистит следы, смешает запахи и не одна гребаная ищейка не выйдет на наш след…