Insight

— Так, смотри, он попросил нас переделать интерфейс в этом окне, еще ему не нравится, что показано только имя сотрудника, поэтому он хочет видеть ФИО и должность. — Слушай, он не охренел, а? Юнги в принципе бесили люди, которые не могут с первого раза четко сформулировать свои мысли, а их с Чимином заказчик переделал требования уже раз 100, не меньше. Сначала функциональные требования не те, затем расширился перечень входных данных, теперь претензии касались в основном дизайна приложения. Ему было плевать, что в утвержденном техническом задании не было ни слова о том, о чем он просит сейчас. Мин бесился и скрежетал зубами, но все равно послушно садился за компьютер и все переделывал. Чимин представлял заказчику новый вариант проекта, но тот снова оказывался недоволен, и все начиналось заново. За месяц Юнги это порядком надоело — сколько еще раз повторится этот порочный круг? — Хен, успокойся, — сказал Чимин. — Он не примет, если ему не понравится. — Разве он не обязан формулировать нормальные требования, которые не меняются в зависимости от его настроения? — огрызнулся Мин. — Обязан. — Тогда какого черта мы переделываем все снова и снова?! — Заказчики всегда такие, никогда не бывает просто. — Ну просто класс! Чимин только вымученно улыбнулся и склонился к своим записям. На самом деле, Юнги давно заметил, что постоянные претензии заказчика также порядком утомили его напарника. Первоначальные сроки парни и так уже сдвинули, а несколько непринятых вариантов проекта обернулись для Чимина большим нагоняем от начальства. Так или иначе, это был его первый проект в качестве руководителя. Пак, несомненно, получал ценный опыт, работая над ним, но уж слишком вредным оказался его клиент, поэтому удовольствия от этого было мало. Каждый раз, идя на встречу с заказчиком, Чимин надеялся, что эта точно последняя, но после, понурив голову, плелся к Юнги с новыми поправками. Однако в любой ситуации можно найти положительные стороны, и для Пака они заключались в том, что он проводил с Мином почти весь рабочий день в его кабинете. Чимин перетащил к нему свой ноутбук, пару блокнотов, ежедневник, ручки, карандаши, стикеры и даже семейную фотографию, объясняя это тем, что родители его мотивируют. Юнги, конечно, поворчал, но противиться не стал. Все закончилось тем, что Пак даже не заходил в свой собственный отдел, а прямиком направлялся в кабинет напарника и оттуда же уходил домой. Компания придерживалась довольно гибких взглядов относительно рабочего времени, поэтому в случае с Мином и Паком никто не видел ничего противозаконного, и Чимин лишь предупреждал топ-менеджера о своем присутствии в здании. Юнги же видел в этом новую возможность в своей терапии. В одиночестве он иногда раздражался не меньше, чем при взаимодействии с людьми. Легче было выместить злость на столе, чем подавить в себе приступ, что Мин часто проделывал, предпочитая скрывать это от своего психолога. Но чему доктор Ким точно научил Юнги на своих приемах, так это тому, что без собственного стремления искоренить вспышки гнева ничего не выйдет. «Я могу дать вам сколько угодно рекомендаций или советов», — пояснял психолог, — «Но только вы решаете, могут они помочь или нет. Если в вашей голове только мысли о том, что я очередной напыщенный умник, который пытается учить вас жизни, можете сразу сдаться. Вы должны верить в то, что мы делаем, прилагать усилия к тому, чтобы вылечиться, и тогда у нас все получится. У вас получится, Юнги-ши. В противном случае, это пустые разговоры». Брюнет принял это к сведению, пусть и не показал вида. Его прошлый опыт общения с «мозгоправами» вселил в него уверенность, что те просто указывают ему, что делать, не пытаясь разобраться. На этот раз все иначе. Поэтому мысль о том, что присутствие рядом Чимина в течение всего дня может помочь справиться с «одиночными» приступами, показалась Мину довольно разумной. К тому же, Пак перестал раздражать Юнги: проведенное вместе время открыло Мину глаза на многие вещи. Во-первых, Чимина любили многие, но не все. Были среди персонала и такие, кто постоянно фыркал на блондина, завидовал ему или просто игнорировал. Во-вторых, не такой уж Чимин и идеальный. Нет, он все еще добрый и милый парень, но даже он иногда может раздражаться, грустить и избегать общества других людей. Юнги это видел собственными глазами, поэтому ощущение о недосягаемом идеале пропали. На место этим мыслям пришли другие: Пак такой же парень, как и сам Юнги, испытывает те же эмоции, попадает в схожие ситуации, но отличия все же есть. Чимин думает о других, прежде чем что-то сказать или сделать, часто идет на компромиссы и старается смотреть на любую ситуацию с положительной стороны. Доктор Ким пояснил это так: Чимин идет навстречу обществу, поэтому и общество идет навстречу ему. Он также упомянул, что иногда Пак слишком альтруистичен — он отступает от своих интересов в пользу других людей, что тоже нехорошо. «Ему есть чему у вас поучиться, Юнги-ши», — уверял психолог. — «Иногда нужно вставать в позу и настаивать на своем, даже вступать в конфликты. Ваше взаимодействие также пойдет ему на пользу». Эта мысль Мину понравилась, и теперь Пак будто оказался с брюнетом на равных. Еще одним немаловажным фактором было и то, что Юнги окончательно и бесповоротно уверовал в идею о том, что Пака нужно «защищать». При этом Мин поймал себя на мысли, что слегка расширил это понятие, ведь теперь, пусть и подсознательно, брюнет хотел защитить Чимина не только от самого себя, но и от других опасностей тоже. Впервые он подумал об этом, услышав, как коллеги поливают блондина грязью за его спиной. Тогда у Юнги чуть не случился новый приступ, хотя напрямую это его никак не касалось. — И что вы почувствовали? — заинтересованно спросил доктор Ким на одном из сеансов, где как раз обсуждалась эта ситуация. — Не знаю, будто такое окружение ему не подходит, — задумчиво произнес Юнги. — Захотелось вытрясти из них все дерьмо, и чтобы они больше никогда не пересекались с Чимином. Я знаю, что он ничего им не сделал, они просто завидуют. — То есть, вы хотели защитить его от этих людей? — Типа того, — кивнул Юнги. — Это довольно сложно объяснить. — Да, непросто, — подтвердил доктор. — Давайте попробуем проассоциировать вашу реакцию с какой-либо ситуацией, которая уже случалась в вашей жизни. — Говорить можно и простым человеческим языком, — сказал Мин. — Хорошо, поясню проще, — начал психолог, — вы когда-нибудь испытывали похожие эмоции? Возможно, вы также хотели защитить кого-то? — Нет, — отрезал Юнги. — Попробуйте копнуть глубже, обратитесь к своим воспоминаниям. Ситуация могла кардинально отличаться, вы могли просто испытывать похожие чувства. Я сейчас не об отрицательных эмоциях, а о положительных, то, как вы оцениваете Чимина, понимаете? Или по-другому. Представьте, в теории, что кого-то знакомого вам обижают — бьют или оскорбляют. По отношению к кому вы бы испытали похожие чувства? — Дайте подумать, — произнес Юнги. Спустя некоторое время, Мин все-таки пришел к неожиданному выводу. — Холли. — Холли? — Это мой щенок, который сейчас живет с родителями, — пояснил брюнет. — Думаю, если бы его кто-то обидел, я испытал бы что-то похожее. — Да вы не перестаете меня удивлять, Юнги-ши, — засмеялся психолог. Юнги только пожал плечами и продолжил разговор, но при этом ассоциация, что Чимин маленький и беззащитный щенок, который не может постоять за себя, плотно засела в голове Мина. — Знаешь, — голос Пака вернул брюнета обратно к реальности, — у меня очередная встреча с заказчиком через два дня и он недавно упомянул, что хотел бы поговорить с разработчиком напрямую. На самом деле, ты не обязан, но было бы неплохо. Что думаешь по этому поводу? — Я пойду, — твердо заявил Юнги. — Хочу посмотреть в глаза этому уроду. — Ну и отлично, — перспектива пойти вдвоем блондина явно обрадовала. — Привет, хён! — в дверном проеме показалась голова Хосока. — На обед пойдешь? Оу, Чимин, и ты тут? Ты что тут делаешь? — Иногда кажется, что живу, — засмеялся Пак. — Что, в отделе кадров не нашлось подходящей компании? — спросил Юнги. — Просто хочу сходить в ту кафешку, что и в прошлый раз, — улыбнулся Чон. — К тому же, я уговорил Намджуна на посиделки с пивом, так что обсудим все. — Серьезно? — удивился Юнги. — Этот парень обычно никого в свой дом не приглашает. — Ну я же профессионал по части работы с людьми, — подмигнул Хосок. — Чимин-а, пойдешь с нами на обед? — А можно? — неуверенно спросил блондин. — Еще спрашиваешь! Обед прошел в непринужденной обстановке. Хосок рассказывал о том, как разводил Намджуна на пьянку в его доме, Чимин в свою очередь рассказал о корпоративе. Мин не забыл упомянуть о том, что ему пришлось везти малоподвижное тело Пака до дома, чем заслужил обиженно надутый вид блондина и заливающегося смехом Чона. Затем Юнги и Хосок обсудили, что и когда нужно купить для вечеринки. За всеми этими разговорами парни чуть задержались на обеде, и Чон ушел вперед, поторопившись на собеседование. Юнги и Чимин решили не бежать в офис и немного пройтись. Они уже засиделись в душном кабинете, и даже штрафы за опоздание их не смущали — что будет, то будет. Блондин начал разговор первым: — Не знал, что вы с Хосок-хёном такие близкие друзья. — Больше через Намджуна, — пожал плечами Юнги. — Он хороший парень и в последнее время мы начали чаще общаться. — А показалось, что очень близки, даже собираетесь вместе выпить. — И это аргумент? — Ну да, это показатель! Вы проводите время вместе, вне работы. Мы с тобой так ни разу не собирались, — пояснил Пак. — Это еще почему? — ухмыльнулся Юнги. — Только сегодня этот злосчастный корпоратив вспоминали. — Это не то, там мы всем отделом были! Тем более, это же кор-по-ра-тив. То есть, тоже связано с работой. — Пытаешься развести меня на частную попойку вдвоем? — А у меня получается? — Нет. — Ну почему? — Много хочешь. Обнаглел совсем. — Ну и ладно, — махнул рукой Чимин, — злыдня. — А ты назойливая муха, от которой я никак не отделаюсь. — ЧТО?! — Ничего, пошли работать. *** Юнги в последний раз поправляет галстук и смотрит на свое отражение в зеркале. Может он и типичной внешности, но костюм ему всегда шел. Хотя Мин предпочитает более удобную одежду, сегодня у него нет выбора — он идет на встречу с заказчиком и дресс-код обязателен. Все утро Юнги был максимально спокоен и сосредоточен. Он даже выполнил дополнительный комплекс дыхательных упражнений перед тем, как начать одеваться. К сожалению, его психолог уехал на неделю, и у Юнги не было возможности обсудить с ним свое решение, но, с другой стороны, нельзя во всем зависеть от доктора Кима. Парень давно думал, что нужно двигаться дальше, так почему бы не попробовать сейчас? Пусть с психологом поговорить не удалось, зато получилось выслушать мнение Намджуна, который не одобрил его порыв: — Да ты издеваешься, — устало вздохнул Джун, — а если ты на него накинешься? — Я же не животное, — поморщился Юнги. — Я не в буквальном смысле. — Послушай, в последнее время все ведь хорошо, так? У меня почти нет приступов, и те, что есть, несерьезные. Я не могу вечно избегать всего, меня и правда это достало. Разве не пора двигаться вперед? — Я тебя понимаю, правда, — пристально посмотрел на своего друга Намджун, — но я считаю, что пока рано. — Я ждал поддержки, а не упреков. В тот день Юнги вернулся с работы раздраженным, но быстро успокоился. Намджун может ошибаться, а Мин уверен в себе. Он поведет себя как профессионал: обсудит с заказчиком все вопросы, предложит варианты решения, Чимин поможет им найти компромисс и вуаля — можно списываться с дорогостоящего лечения и справляться своими силами. Все, нет больше того, старого Юнги, со злобой смотрящего на этот мир из своего плотного кокона. Он работает в крупной компании, в обществе многих людей, он общается с Чимином, Намджуном и Хосоком, у него довольно неплохие отношения и с другими сотрудниками, с Минджуном и Чунхо они даже иногда переписываются вне работы, он ест в офисной столовой или кафе и спокойно терпит эту шумную и толкающуюся толпу, он исправно ходит на сеансы, прислушивается к советам психолога, делает упражнения, анализирует свои действия. Это обновленный Юнги, который может сосуществовать с обществом в мире. Мин въезжает на парковку, ставит машину и идет к входу в здание. Чимин встречает его в холле, как и договаривались. По дороге в нужный кабинет, Пак в последний раз консультирует Юнги по некоторым вопросам. Напоминает полное имя заказчика, пункты, которые они хотят обсудить, и еще кое-какие мелочи. Мин почти не слушает и только кивает. Чимин уже два дня рассказывает это с завидной периодичностью. Брюнет знает детали встречи вдоль и поперек, но Пак все равно нервничал, что что-то может пойти не так и повторял одно и то же. Юнги не без гордости подумал о том, что еще полгода назад, будь он тогда в такой ситуации, он бы накричал на Чимина, рвал и метал во все стороны. Но сейчас вид блондина, который никак не может найти себе место, вызывает только легкую улыбку. Дойдя, наконец, до нужного конференц-зала, парни входят и здороваются. Непосредственным заказчиком системы является фирма, но участники проекта всегда называют «заказчиком» ее представителя, потому что именно с этим человеком ведется вся работа. В этом случае это был худощавый и достаточно высокий мужчина с пронзительным взглядом. Весь его вид кричал о том, что, по его собственному мнению, в этом мире нет никого лучше его самого. Он бегло посмотрел на Чимина, будто в этом нет ничего интересного, и остановился на Юнги. Осмотрев парня с головы до ног, он встретился с таким же пронзительным взглядом. Мин пусть и собирался быть приветливым, но позволять смотреть на себя свысока был не намерен. Коллеги сели за круглый стол, недалеко друг от друга, Чимин включил ноутбук и разложил свои бумаги, отдав одну из копий технического задания заказчику. Тот посмотрел на документ и отложил его в сторону. В этот момент, Мин готов был поклясться, что на секунду увидел, как тот брезгливо поморщился. Кажется, ситуация не удалась с самого начала. «Если Чимину каждый раз приходиться иметь дело с этим хмырем», — подумал Юнги, — «то не удивительно, почему этот проект так затягивается. Да теперь понятно, почему Чимин всегда выжатый, как лимон, после этих встреч». Чимин закончил с приготовлениями и начал: они обсудили сроки сдачи и приемки проекта, а затем перешли непосредственно к содержанию ТЗ. Чимин еще раз представил Юнги: — Господин Ли, наш разработчик готов ответить на ваши вопросы, — пояснил Пак. — Я помню, что в прошлый раз вы хотели, чтобы он также присутствовал на встрече. — Все верно, господин Пак, — кивнул заказчик, — я просто закончил поправки технического задания и думаю, что в этот раз будет лучше обсудить это сразу с разработчиком, а не с вами. Вы и так отстаете от графика, мы просто не можем заниматься этим проектом вечно. «Мы ведем этот проект так долго только из-за тебя, упырь» — пронеслось в голове у Юнги. Мин мысленно поблагодарил доктора Кима за то, что эти слова так и остались несказанными. Все-таки, он многому научился в плане контроля. Что касается совещания, то до определённого момента все проходило неплохо. У господина Ли были замечания, но небольшие и вполне приемлемые, и то в большей мере относились к работе дизайнера. В остальном Юнги вообще не понимал, что он тут делает, все выглядело так, будто данную версию проекта точно примут, но у заказчика были другие планы: — А теперь перейдем к тому, из-за чего мы здесь и собрались, — начал господин Ли, — господин Пак, господин Мин, пожалуйста, обратите внимание на 4 пункт технического задания. — Вы хотите там что-то переделать? — удивленно спросил Чимин. — Да именно этого я и хочу, — подтвердил заказик. — И, — осторожно начал Пак, — что именно вы хотите изменить? — Все, весь пункт, как я думаю. В этот момент Юнги подумал, что он либо ослышался, либо это очень плохая шутка. В четвертом пункте были описаны основные функциональные требования к системе, практически вся логика программы была изложена там, проще говоря, все, что Юнги сделал до этого, летело коту под хвост. Парни молча смотрели на своего собеседника, не решаясь нарушить молчание. В итоге, они сделали это почти одновременно: — Ну что ж, тогда мы… — начал Чимин. — Я прошу прощения, — перебил его Юнги, — но это невозможно. — Извините? — удивленно выгнул бровь господин Ли, — Мне показалось, что вы мне отказываете. — Да, так и есть, — подтвердил брюнет. — Хен, что ты делаешь? — шепотом спросил Пак, но Юнги не было до это этого дела. — Я хочу напомнить вам, господин Мин, — раздраженно проговорил заказчик, - что пока в проект не будут внесены все поправки, которые я посчитал нужными, я не одобрю его. — А я хочу напомнить вам, господин Ли, что вы утвердили данное техническое задание. Это означает, что вы его просмотрели и убедились, что все основные ваши требования учтены. Я понимаю, что поправки могут быть, но не такие кардинальные. — Я не приму проект без этих изменений, — зло отрезал заказчик. — Если мы внесем эти изменения, то это будет совершенно другой проект. Юнги почувствовал уже довольно забытое ощущение приближающегося приступа: дыхание участилось, перед глазами плыло. Почему он должен быть спокойным, когда человек напротив не скрывает своего раздражения? Господин Ли негодовал, он поджал губы, и все его лицо искривилось. Он явно не был готов к такому ответу, по-видимому, Пак ни разу с ним не спорил. Чимин в свою очередь только усугублял ситуацию, пытаясь незаметно пнуть своего хена ногой под столом. Во-первых, незаметно не получалось; во-вторых, Мин изо всех сил игнорировал действия своего донсэна. Пусть блондин и соглашался на что угодно, Юнги же такой поворот явно не устраивал. Это уже не внесение поправок, а просто издевательство над исполнителями. Тем временем господин Ли пришел в себя, и продолжил разговор: — Господин Мин, я считаю ваше поведение абсолютно неприемлемым! Вы должны прислушиваться к моему мнению. — Да, должен, но если ваше мнение по поводу проекта изменилось настолько кардинально, вам нужно не пытаться вывернуть наизнанку то, что уже сделано, а запускать новый проект. — Это возмутительно! Я обращусь к вашему начальству! — Вы, конечно, можете, — Чимин, видимо, обрел немного уверенности, — но давайте еще раз все обсудим. Вы же утвердили это техническое задание месяц назад, и в четвертом пункте четко прописано, что… — И вы туда же, господин Пак? Мое мнение и для ВАС уже ничего не значит? — Нет, мнение заказчика всегда в приоритете, — уверил его блондин, — но в данном случае мой коллега, прав, мы не можем… — Это непрофессионально! — взвизгнул господин Ли. — Что с вами случилось, господин Пак? Вы забыли, что значит быть менеджером проекта? Вы забыли, как нужно взаимодействовать с клиентом? Отвечайте мне! — Не смейте с ним ТАК разговаривать! — взорвался Юнги. У Мина уже не осталось ни сил, ни терпения держать себя в руках, ведь он мог дать отпор этому высокомерному придурку, а Чимин — нет. Юнги казалось, что господин Ли прекрасно это понимал, поэтому и переключился на блондина. Атмосфера в конференц-зале стала напряженной настолько, что вряд ли что-то можно было исправить. Заказчик и разработчик буквально метали в друг друга молнии, а Чимин изо всех сил пытался сохранять самообладание и успокоить своих коллег, но после выпада Юнги они переступили грань рабочих отношений и окончательно перешли на личности. Черные круги перед глазами брюнета буквально лишали его зрения. Господин Ли что-то возмущенно говорил о некомпетентности, наглости и расторжении договора, но Мин едва его слышал. Он впился ногтями в столешницу, пытаясь сосредоточиться на своей руке и боли, пронзающей пальцы, только бы не сорваться окончательно. Юнги понимал, что проиграл — он больше не контролировал себя. Где-то в подсознании он еще предпринимал попытки прийти в себя. Мозг настоятельно рекомендовал «вдох, выдох, вдох, выдох», но получались только рваные вздохи. Мин поднял глаза и осмотрелся: господин Ли собирал свои вещи, а Чимин из-за всех сил пытался убедить его остаться. Через минуту заказчика уже не было в зале, а Пак повернулся и зло посмотрел на своего напарника. «Нет, только ничего не говори», — подумал Юнги, — «Молчи, Чимин, пожалуйста, молчи». В своей голове брюнет представил чашу, наполненную до краев. Еще капля и все — вся вода выльется наружу, ее будет не остановить. Но если этой лишней капли не будет, то можно постараться аккуратно взять чашу, медленно и осторожно донести ее подальше от чужих глаз, и вылить воду. Да, будет сложно, да, есть риск пролить воду по дороге, но это возможно. Пак смотрел на своего друга и молчал. В глазах Чимина читалась обида и злость, видимо, он взвешивал все «за» и «против». «Пожалуйста, молчи», — Юнги продолжал беззвучно просить блондина о помощи, — «пожалуйста, молчи, и ничего не случится». Но у Чимина были другие планы. Он попросил своего хена о помощи, а тот все испортил. Теперь остается только молить бога о том, чтобы господин Ли не отказался от проекта. Совсем не этого Пак ожидал, предлагая прийти на встречу вместе. Юнги заслужил услышать пусть и неприятные, но правдивые слова. Поэтому он сжал кулаки и сказал: — Ты что, совсем сдурел? Нельзя так говорить с заказчиком! Да с нас три шкуры сдерут за это, ты понимаешь?! Чаша терпения, которую Юнги так старательно оберегал в своей голове, опрокинулась, а вместе с ней в нескольких сантиметров от Чимина упал стул, который брюнет отшвырнул от себя. Он смотрел на друга исподлобья, зло и напряженно, и Паку на секунду показалось, что он находится на испанском родео, хотя никогда не видел этого места вживую. Что-то в Юнги поменялось, и это было не просто плохое настроение. Брюнет смотрел на своего напарника, но и как бы сквозь него. Было в нем что-то страшное и угрожающее. Чимин забыл где он, что он тут делает, что только что произнес и даже как дышать. Все это длилось всего несколько секунд, после чего Юнги начал кричать: — Нельзя, да? Нельзя, значит?! А ему можно?! Можно вести себя как последняя скотина?! Да он ни во что нас не ставит! Он нас даже не слушает! Мы не марионетки, которых можно дергать за ниточки и заставлять плясать под свою дудку! Он здесь не король, а всего лишь заказчик! Раз я сказал, что нельзя менять четвертый пункт, значит НЕЛЬЗЯ! А ТЫ! ТЫ во всем ему потакаешь, все ему позволяешь, поэтому мы и бьемся над этим чертовым проектом уже бог знает сколько! ЭТО ТЫ должен был расставить приоритеты! ЭТО ТЫ должен был дать ему понять, что можно, а что нельзя! И когда я, наконец, показал ему реальное состояние вещей, ТЫ спрятал голову в песок! А Я ТЕБЯ ЗАЩИТИЛ! Закончив, Юнги начал тяжело дышать. В горло пересохло и саднило, будто его поцарапали. Кажется, кричал он громко, даже очень громко. От вышедших наружу эмоций стало немного легче, и Мин сосредоточил свой взгляд на своем друге. То, что он увидел, повергло его в шок. Чимин будто сжался под натиском своего напарника, глаза его округлились, руки, скрещенные на груди, теперь лежали ладонями к себе, будто Пак пытался закрыться от своего друга, спрятаться. Непроизвольно блондин сделал шаг назад, стоило Юнги чуть податься вперед. На его лице отражалась гамма различных эмоций, но каких именно, Мину было сложно понять в своем состоянии. Кажется, удивление и страх, непонимание ситуации и поведения своего друга, беспокойство и паника. Гнев Юнги сменился стыдом и растерянностью: — Чимин, я… — тихо произнес Юнги, сделав шаг в сторону друга, но тот только сильнее отпрянул назад. Все еще ошарашенный реакцией, которую он вызвал, Мин молча собрал свои вещи. Пак за все это время не произнес ни слова. Брюнет повернулся к двери и вышел из конференц-зала, оставив своего донсэна одного. От ярости, съедающей Юнги еще минуту назад, не осталось и следа. Зайдя в лифт, Мин посмотрел на свое отражение в зеркале. Волосы взъерошены, галстук скосился в сторону, губы сжаты в тонкую линию, глаза все еще были будто налиты кровью, все лицо покрыто красными пятнами, что сильно выделялось на бледной коже. Кое-как приведя себя в порядок, Юнги вышел из здания и сел в свою машину. Заведя ее, парень в течение нескольких минут так и не сдвинулся с места. В голове все еще стоял образ Чимина: напуганного и потерянного. Юнги не хотелось знать, каким Пак видел его в тот момент. Его реакции было достаточно. Он увидел в Мине чудовище, готовое разорвать его в любую минуту. Если Чимин — это прототип общества, в котором живет Юнги, то не сложно представить, каким монстром видят его окружающие. Таким, которого нельзя выпускать к другим людям. Мин снимает обувь в коридоре, бросает куртку по дороге и устало падает на диван. В голове слишком много мыслей, но парень отгоняет их как можно дальше. Он не хочет ни о чем думать, тем более о Чимине. Слишком больно и противно. Он берет телефон и набирает короткое сообщение, после чего отшвыривает его куда подальше. Телефон ударяется об угол стола, и защитное стекло поверх экрана дает трещину. На дисплее отображается текст отправленного сообщения: «Намджун, я завтра не приду на работу. Не уверен, что вообще туда приду». * * * Юнги не появлялся на работе уже два дня. Намджун его порыв не оценил, и всячески пытался уговорить Мина все обсудить, постоянно звонил и писал сообщения. В какой-то момент Юнги сдался и пообещал, что они встретятся в субботу у него дома в обмен на то, что до этого времени друг оставит его в покое. Намджуна такой вариант не то чтобы устроил, но спорить парень не стал и условие принял. Доктор Ким также вернулся из командировки и обеспокоенно поинтересовался, почему Юнги пропустил сеанс в четверг. У Мина не было никакого желания признаваться психологу в своем провале, поэтому это сообщение так и осталось без ответа. С того самого дня только Чимин ничего не писал и не звонил, и брюнет его не винил — он бы тоже не захотел видеть такого, как он сам. В голове непроизвольно всплыли два образа: испуганный и зажатый Чимин в конференц-зале и сам Юнги, смотрящий на свое отражение в лифте: злой и потрепанный. Зря Мин думал, что готов. Намджун был прав во всем. А теперь он мало того, что провалил свой единственный проект на работе, дак еще и Чимина потерял. Юнги сам не знал, почему продолжал использовать этот глагол. Просто каждый раз, думая о блондине, Мин понимал, что как раньше больше не будет. Даже если удастся вернуться на работу, Чимин вряд ли снова будет с ним в одной команде, вряд ли пойдет с ним на обед еще когда-нибудь, он просто заберет из его кабинета все свои вещи и, скорее всего, постарается больше никогда не пересекаться со своим хёном. От одной мысли об этом становилось больно. Раньше Юнги мог сколько угодно врать самому себе, что Чимин всего лишь часть терапии, но не теперь. Осознание того, насколько сильно он привязался к своему донсэну за последние месяцы, пришло в самый неподходящий момент, когда о их общении можно было забыть. Юнги редко сожалел о своих поступках, но сейчас многое бы отдал, чтобы вернуться в тот злосчастный день и сделать все правильно: не нахамить заказчику, не потерять проект, а главное, не накричать на Чимина в порыве ярости. В дверь позвонили, и Юнги тяжело вздохнул. Наверняка это Намджун. Мин посмотрел на время: 17:00, точно Ким, как по расписанию. Открывать совсем не хотелось, но в дверь позвонили еще раз. Преодолев самого себя, Мин встал с дивана и поплелся в коридор. Вообще, Намджун мог и сам открыть дверь, запасные ключи от квартиры друга у него всегда с собой. Брюнет отбросил свои ворчания, морально подготовился к нравоучениям, которые сейчас начнет читать его друг прямо с порога, и открыл дверь, но так и замер на месте, увидев того, кто стоял по ту сторону: — Привет, — слабо улыбнулся Чимин. — Я ждал Намджуна, — сам не зная зачем признался Юнги. — Да, знаю, я взял у него адрес и спросил, не будет ли это слишком, если я приду к тебе домой, — сказал Пак, — но хён сказал, что в самый раз, если сегодня я приеду вместо него. Не знаю, почему. — Я тоже не знаю, — еле слышно произнес Мин. — Я пройду? — неуверенно спросил блондин, а хозяин дома смог только кивнуть в ответ. Все это походило на маловероятную сцену из какой-нибудь мыльной оперы, а не на реальность. Юнги едва передвигал ногами, словно они ватные, но как-то добрался до дивана. Уже сидя, он подумал, что нужно предложить Паку чай или кофе хотя бы из вежливости, но не смог произнести ни единого слова. Он даже не мог поднять взгляд и посмотреть ему в глаза, поэтому так и остался сидеть на диване, положив локти на колени, скрестив пальцы и опустив голову. Чимин в это время тоже прошел в гостиную и сел рядом с Юнги. Брюнет почувствовал, как слегка провалился диван под тяжестью двух тел. Парни молчали некоторое время. Ни один не решался начать сложный разговор. В конце концов, Чимин повернулся к старшему и спросил: — Хён, ты не мог бы посмотреть на меня, так мне будет немного легче, — произнес он. В ответ на эту просьбу Юнги только сильнее опустил голову. Он просто не мог посмотреть своему донсэну в глаза, и Чимин, увидев это, только поджал губы. Они молчали еще некоторое время. Затем Пак слез с дивана и сел на пол, прямо перед Мином. Он все еще не видел глаз Юнги, но это уже больше походило на разговор лицом к лицу. Сложнее всего было начать, поэтому Чимин решил вести разговор издалека: — Знаешь, в тот день я сказал, что тебе стало нехорошо, так что все думают, что ты на больничном, — сказал блондин. — Но лучше бы тебе выйти в понедельник на работу. Ответа не последовало. Юнги все также молчал, склонив голову. Подождав еще некоторое время, Пак решил, что раз он не может сформулировать свои мысли правильно, то скажет все как есть: — Не знаю, интересно ли тебе, — начал Чимин, — но у нас будет новый заказчик. Не в смысле новая компания или новый проект, а другой представитель от фирмы. Когда ты тогда ушел, я вернулся в офис, к тому времени туда уже позвонил господин Ли. Меня вызвали к топ-менеджеру, и я рассказал ему, что произошло. Что господин Ли начал кричать, что ты вступился за меня, и что тот просто ушел. Это то, что я рассказал. Тогда наш генеральный позвонил в их компанию, они долго разговаривали и в итоге договорились о встрече. Они решили послушать обе стороны, поэтому в пятницу мы с топ-менеджерами собрались на общее собрание. Там столько всего выяснилось. Во-первых, проект нам утвердили еще на третьем варианте, а господин Ли просто гнул свою линию, которую больше никто в его компании не поддерживал, представляешь? А генеральному доносил, что наш проект не соответствует техническому заданию. Потом позвали еще одного менеджера проекта, другого, не нашего, я рассказал, что господин Ли хотел изменить четвертый пункт. Его коллеги были в таком шоке, они впервые об этом слышали, и были согласны с твоим мнением, что это будет совершенно другой проект, если все поменять. Тогда господин Ли начал говорить, что наша работа никуда негодна, и что такое вообще нельзя использовать, и что мы невоспитанные дети и много чего еще. Но он говорил в таком тоне, что ни наши менеджеры, ни его коллеги просто его не воспринимали. А когда ему сказали, что он отстранен от проекта, он так взбесился! В общем, не знаю, что будет с господином Ли, но у нас новый заказчик и наш проект пройдет проверку заново. Наш топ-менеджер просмотрел техническое задание и сказал мне все то же, что тогда сказал ты: что я должен был дать господину Ли понять, что можно менять, а что нет, что нельзя было ему потакать, и что, если он себя так вел, надо было обязательно сказать своему руководителю. Мне было так стыдно, но это же мой первый проект, я так боялся, что заказчик от нас откажется, что и слово ему поперек не говорил. В общем, ты во всем был прав, все, что ты мне сказал после собрания, это правда, я… — Ты на меня злишься? — Юнги впервые за все время поднял взгляд и посмотрел Чимину в глаза. От неожиданности Пак замолчал и продолжил только через некоторое время. — Нет, я совсем не злюсь, — покачал головой блондин, — наш заказчик вел себя отвратительно, а я ничего не мог с этим поделать, а еще обвинил тебя в хамстве. Любой бы вышел из себя. Мне так жаль, правда жаль. — Почему ты извиняешься? — Юнги слегка засмеялся, будто в истерике. — Разве ты не помнишь, как я себя вел? Что я сказал? Как я тебя напугал? — Помню, — слегка кивнул Пак. — Но ты был прав во всем. Это из-за меня наш проект так затянулся. Из-за меня и моей некомпетентности. Поэтому прости меня, пожалуйста, и возвращайся на работу, ладно? Прошу тебя. Я так хотел написать тебе все эти дни, но не смог подобрать слов, поэтому решил, что лучше приехать и поговорить лично. — Ты правда не злишься на меня? Я тебя не пугаю? — еще раз спросил Юнги. — Нет, конечно, нет! — И ты не писал только потому, что не нашел слов? — Я боялся, что ты больше не захочешь меня видеть. — Глупый. Юнги почувствовал, будто с сердца упал огромный камень. Все опасения и сомнения, терзающие его последние несколько дней, отступили. Он думал, что потерял Чимина навсегда, но вот он здесь, сидит прямо перед ним, и просит прощения, хотя ни в чем не виноват. Но вид у Пака такой провинившийся и подавленный, что Мин ни на секунду не сомневается в его искренности. И почему этот парень во всем винит себя? Как он вообще может так к себе относится? Теперь не Юнги, а Чимин опустил голову и не смотрит на своего друга. У брюнета от этой картины щемит в груди. Пак будто маленький щенок, над которым издевались ребятишки во дворе, но он не держит злобы, а только стыдится показаться перед хозяином весь в грязи и пыли. Юнги тянется вперед и обнимает Чимина, прижав его к себе так сильно, но при этом так бережно, как только может. Ноги затекли от долгого пребывания в одной и той же позе, поэтому подкашиваются, и Мин ложится на бок, потянув Пака за собой. Ворсовый ковер на полу такой же мягкий, как и кофта блондина, которую Юнги сжимает в руках. Чимин такой теплый и уютный, что брюнет непроизвольно обвивает его за талию, придвигая ближе. Волосы Пака пахнут апельсином и Юнги зарывается в них, мысленно послав к чертям здравый смысл. Он просто не может отпустить своего друга сейчас, когда обрел его заново. Мин думает, что ему уже давно не было так хорошо и спокойно. В тишине квартиры слышен только гул, доносящийся с улицы, и бешеный стук сердца Чимина, который Юнги чувствует сквозь ткань его кофты. — Ты не должен извиняться, слышишь? — тихо произнес Юнги, обращаясь к другу. — Ты ни в чем не виноват. Я — да, господин Ли — да, но не ты. Никогда не смей извиняться, если не сделал ничего плохого, понял? И еще. Никогда и никому не позволяй так обращаться с тобой, как это сделал господин Ли… И так, как это сделал я. Никому и никогда. Я обещаю, что этого больше не повторится. Прости меня, Чимин, пожалуйста, прости меня. — Х-хорошо, — только и смог ответить блондин. Паку кажется, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Все эти дни он боялся, что Юнги злится на него, что он даже не посмотрит в его сторону, поэтому в происходящее верится с трудом. Мин всегда был таким холодным и неприступным, даже когда они стали общаться ближе, что Чимин никогда бы не подумал, что брюнет может обнимать с такой нежностью. Сейчас Пак не хочет думать о том, что будет дальше, или почему Юнги сделал это, ему просто необходимо, чтобы это продлилось чуть дольше. Поэтому он обнимает своего хёна в ответ, утыкаясь в его плечо. Руками он чувствует, как выступают позвонки на спине Мина и удивляется, какой же тот все-таки худой. Он слегка проводит рукой по позвоночнику, от чего Юнги вздрагивает, а Чимин одергивает руку. — Извини, я не хотел, — смущенно произносит он, но Юнги не отвечает. Пак поднимает взгляд и видит, что его хён уснул. Видимо, последние несколько дней стоили ему бессонных ночей. Блондин улыбается и встает, кладет под голову Юнги подушку с кресла и накрывает пледом, лежащем на диване. После этого он на цыпочках крадется в коридор, проверяет дверь и убедившись, что она захлопывается, уходит, оставляя Юнги в квартире одного.