PWP-штампы, или Постельные недоразумения

      Очень часто, когда мне встречаются фики или ориджиналы с сюжетами, плавно (или не очень) плывущими к постели, внутри клокочет возмущение пополам с недоумением, поскольку почему-то именно в этой сфере все пестрит штампами, от которых начинают кровоточить глаза.       Фабула обычно банальна.       Конечно же, ОНИ встретились и застряли в лифте — с первого (равно как и со второго) взгляда друг друга не узнали, потому что… да черт знает, почему, так автор задумал, чтобы потом, когда их взгляды встретились/пересеклись/скрестились/столкнулись, искра/вспышка/бомба узнавания поразила обоих.       Разумеется, у НИХ была какая-то своя романтическая история, которая плохо кончилась, и Он Ее бросил. Ну или Она Его, что встречается реже. И произошло это из-за какой-нибудь неведомой хрени: подслушанный разговор/подсмотренная переписка/вырвавшееся во сне или во время секса не то слово/встреча в кафе с сестрой-братом-матерью-отцом и так далее.       Безусловно, все эти дни/недели/месяцы/годы/десятилетия после разрыва ОНИ не забывали друг о друге и любили его той самой любовной любовью, которая воспевается какими-нибудь попсовыми или, что хуже, рэп-исполнителями (в сноске или прямо в тексте они обычно и указаны), но одновременно и ненавидели, потому что разбитое/разорванное/разодранное сердце все помнит.       Сначала ОНИ кричат, обвиняют друг друга в чем-то там, например, что лифт остановился между этажами, а сегодня новогодняя ночь/восьмое марта/день рождения/день взятия Бастилии, и провести его придется в замкнутом помещении наедине со своим врагом. Называют ОНИ друг друга по фамилии (а как еще обращаться к человеку в России, если оба носят какие-нибудь идиотские экзотические имена? И Каролина Пупкина — еще не самый плохой вариант), а сами в это время тайком вдыхают сладкий/терпкий/медовый/коричный/мускусный/горчичный аромат, который, оказывается, преследовал их все это время.       И вообще Он ее препод, а Она его студентка, которая на самом деле опаздывала на пару и поэтому надела то, что только из шкафа выпало — а это были, само собой, берцы на высокой шнуровке, обтягивающее все достоинства вечернее платье и невероятно дорогое шелковое/кружевное/ручной работы белье.       Естественно, увидев Ее в таком прикиде, Он не сдержался и выдал пошлую фразочку на немецком, которую Она сразу поняла (пять языков знает в совершенстве, и это в 18-то лет!) и покраснела/залилась румянцем до бровей/задохнулась от возмущения, но все равно смогла ответить колкостью на языке Шиллера и Гёте. Встретились два полиглота, мать их.       А, забыла упомянуть, еще ОНИ дети местных боссов мафии, которые враждуют много лет, и поэтому прошлые отношения были в огромном секрете (то ли Полушинели, то ли Полишинеля, тут уж как повезет с образованностью автора). И на самом деле расставание произошло не потому, что кто-то из НИХ мудак, а лишь для того, чтобы защитить вторую половинку (то ли яблока, то ли гамбургера, то ли задницы, простите) от угроз/нападения/шантажа/откровенной фотосессии.       Отвесив друг другу по паре похабных комплиментов (а вы не знали, что именно этому первым делом учат на уроках иностранного языка?), наши персонажи набрасываются друг на друга, разрывая на себе и товарище одежду и впиваясь в вишневые/малиновые/силиконовые губы до крови (никто из авторов, похоже, ни разу не прикусывал губу или язык, поскольку не знает, что это реально больно, а не возбуждающе, хотя, быть может, кому-то оно и нравится).       Или не так. Он набрасывается на Нее, прижимает Ее к пластиковой стенке (Боже, вспомнила свой исписанный маркерами грязный лифт, стало дурно), начинает оглаживать стройное/упругое/манящее/желанное/строптивое тело, мять/ласкать/сжимать грудь двадцатого размера (да, она подросла за это лето), целовать шею, оставляя сразу бордовые засосы размером с кулак, вызывая стаю/табун/отару мурашек, терзать ухо (не откусил бы в порыве страсти!), проникать жадными руками (к чертям гигиену) под ее юбку/платье/тунику и чувствовать, что у Нее уже все белье насквозь мокрое (видно, только что постирала, а высушить забыла).       От всего происходящего у Нее в промежности начинает сладко ныть/тянуть/крутить (нездоровая фигня, то ли цистит, то ли диарея на подходе), а у Него — шевелиться (удав, судя по тому, как ЭТО выпирает из Его джинсов/брюк/шорт/треников и касается ее бедра — альтернативная анатомия какая-то у этих ребят).       Если секса у НИХ до этого ни разу не было (брат запрещал или Уголовный кодекс), Она тут же бросается отсасывать Ему — все техники минета, видимо, встроены по умолчанию, а девственницам только волю дай, так и норовят все подряд в рот тянуть.       Когда терпеть уже нет никаких сил, ОНИ сбрасывают с себя все оставшееся шмотье, Он нагибает/разворачивает/подбрасывает Ее и резко входит до основания. Лично мне при слове «основание» вспоминается химия, а не мужские половые органы, ну да ладно. Так, входит Он в Нее (контрацептивы? зачем?), все стонут/рычат/скулят/урчат/матерятся во весь голос, а кого тут стесняться, все свои, кончают фонтанами по десять раз каждый, одновременно, разумеется, а потом, тяжело дыша, признаются друг другу в любви до гроба, выпивают по фужеру вина, случайно оказавшего под рукой, слышат, как за дверью матерится пьяный слесарь (который ТАКОГО наслушался, будет что собутыльнику Михалычу рассказать), спешно одеваются, подбирая шмот с пола лифта (перед глазами все еще родная коробка, в которую и заходить-то страшно), путаются в штанинах/рукавах/бретелях и ржут, но когда створки расходятся, оба выглядят вполне прилично. Подумаешь, Она стоит в Его криво застегнутой рубашке, Он — в ее футболке/блузке/кардигане, а с потолка свисает надорванный (вот так силища, уважуха, чувак) лифчик.       Он обнимает Ее за талию, представляет слесарю Ее как свою будущую жену (а ему не похрен, конечно) и мать десяти будущих детей, и, подхватив мусорное ведро, с которым Он, собственно, и планировал спуститься на первый этаж, а тут вся эта катавасия, ОНИ уходят в закат, сопровождаемые задумчивым взглядом того самого слесаря, который спешно набирает в кармане поздравительное смс обоим мафиозным папашкам сразу.       Занавес.