W.H.Y

let's take it back to the start

— Не могу поверить, что, после всего того, что я спланировал для этого дня, мы находимся на каком-то отшибе вселенной без антуража, без музыки, без шикарных декораций и с чертовым Ким Тэхеном, который собирается засвидетельствовать весь этот балаган.  — Но ты все равно здесь, со мной, за что я тебя люблю еще больше, — заботливо успокаивает Чимин близкого друга несмотря на то, что сегодня именно его стоило бы успокаивать всем остальным, а не наоборот. Сокджин фыркает, но оба знают, что он лишь придуривается и на самом деле просто до безобразия рад, что эта церемония уже наконец-то случится, и неважно в каком виде и сколько на нее потрачено долларов.  — Здесь точно все, кого вы хотели собрать? — у старшего нет списка гостей, потому что тех слишком мало, чтобы на эти смешные цифры тратить чернила и бумагу, — ваши родители…  — Я позвонил маме и объяснил ей причину, по которой они не получили приглашение, — отвечает Чимин, удивляясь тому, что больше не цепенеет каждый раз, когда приходится заговаривать о родных. Они с Чонгуком вместе приняли решение, что в этот день хотят видеть рядом лишь по-настоящему близких людей. Тех, кто прошел с ними наиболее тяжелые периоды в их совместной жизни. Тех, кто вместе с ними плакал, когда было слишком горько терпеть. Тех, кто с ними сходил с ума, когда весь мир вокруг переставал работать по привычному сценарию. Тех, кто не сдавался, как не сдавались они сами. К несчастью, их родители такими людьми не были. Единственных членов семьи, которых сегодня искренне не хватало — это младший брат Чимина и дядя Чонгука. Но они позаботились о том, чтобы те не остались в обиде, как минимум пообещали им в ближайшее время приехать в гости и рассказать обо всем в мельчайших деталях.  — Ты, правда, считаешь, что это все глупая затея? — на всякий случай спрашивает Чимин, внимательно изучая реакцию Сокджина через отражение в не очень чистом зеркале, возле которого они стоят вот уже двадцать минут. Сокджин молча стряхивает с плеч младшего невидимые пылинки, а после задорно подмигивает, конечно, не оставляя без ободряющей фразы:  — Глупо было придумывать причины не делать этого столько лет, а в том, что происходит сегодня ничего глупого нет. Есть только ваша с Чонгуком сумасшедшая любовь друг к другу. Румянец Чимина слишком легко показывается за небольшим слоем тонального крема. Он совсем не похож на человека, который вот-вот собирается выйти замуж за любовь всей своей жизни. На Чимине нет дорогого костюма-тройки какого-нибудь люксового бренда, глянцевых кожаных туфель и безукоризненной укладки, но также нет и желания все это иметь. Ему вполне комфортно в обычных черных брюках, которые он носил до этого два с половиной года и в легкой белой рубашке, которая ему слегка велика, потому что Чимин так много тренировался в студии в последнее время, что не специально сбросил почти четыре килограмма. Все прошлые мечты о грандиозной свадьбе, на которую не жалко было бы потратить десятки тысяч долларов, сейчас кажется лишь какой-то детской прихотью, нестоящей ни его мыслей, ни его времени. Нет больше ничего важнее, чем желания просто быть здесь и быть готовым на этот шаг. Они с Чонгуком добирались до этого мгновения крайне непростой тропой и они его, черт возьми, заслужили.  — Он ждет тебя, Чим, — Тэхен просовывает голову в крошечное помещение через дверной проем, переживающий больше многих присутствующих за проведение церемонии, — все готовы. Кто бы мог подумать, что местом, в котором Чимин в последний раз будет собираться с духом перед обменом кольцами с Чонгуком, будет мужской туалет придорожного кафе, знакомого ему по наиболее безумным воспоминаниям из прошлого. Ему хочется засмеяться в голос, насколько нелепо даже лишь мысль об этом звучит в его голове, но Сокджин уже подталкивает в спину на выход, а Тэхен за порогом нетерпеливо постукивает кедом по напольному покрытию. В кафе полное затишье. Из посетителей только тучный дальнобойщик, уплетающий за обе щеки свой бургер с говядиной, которому нет дела до происходящего вокруг. Официантка проносится, стуча балетками, мимо Чимина с сопровождающими, бросая на них парочку любопытных взглядов. Если бы она знала, для чего они тут собрались, то явно бы наблюдала куда более пристально и крутила бы при этом пальцем у виска. Они выходят на улицу в какую-то сумеречную зону. На отрезе мира, у простирающегося вперед на сотни километров шоссе, стоит съехать с дороги и спуститься вниз с небольшого склона, как тут же покажется старая деревянная беседка. Это не место для бурных вечеринок или для ночлега. Беседка давным-давно не восхищает своей свежестью. Через покоцанные доски торчат сорняки, а если пойдет дождь, то крыша не защитит от него от слова совсем, но для Чимина это место — особенное. В день школьного выпускного, когда Чонгук предложил ему уехать на его металлическом байке хоть куда-нибудь, так вышло, что они заехали именно в это самое место и отыскали эту же беседку. Тогда она скрипела меньше и стояла в земле прочнее, но воспоминания о ней делали ее не менее прекрасной, чем в те годы. Вспоминая тот вечер, проходящий чудесным калейдоскопом событий в восхитительную синюю ночь, Чимин страшно гордится собой, что последовал за сердцем и доверился Чонгуку. Тогда они еще ничего не знали друг о друге кроме школьных сплетен, но были готовы затеряться на краю земли ради того, чтобы узнать. Дикий, смелый и свободный Чонгук. Строгий, принципиальный и сомневающийся Чимин. Узнавали другого под деревянной крышей беседки, построенной на отшибе кем-то неизвестным, кому хочется теперь сказать миллион слов благодарности. Зарождали что-то волшебное и вечное. То, что сегодня они скрепят узами, которые уже ничто не сможет разрушить.  — Черт, — выдыхает опьяненный счастьем Чонгук, одетый также в черные брюки, но и черную рубашку с закатанных до локтей рукавами, — малыш… Он тянется к Чимину интуитивно, но тут же получает легкий удар в живот от подоспевшего первым лучшего друга. Тэхен предупреждающе выставляет указательный палец, напоминая, что сначала церемония, а затем уже все остальное. В эту же глушь на них приехали посмотреть и поддержать всего несколько человек. Намджуну пришлось отпроситься с работы, зато он пообещал Чонгуку ранее, что напьется в хлам позже вечером ради такого знаменательного события. Проворчавший полвечера о выборе организации праздника Сокджин проглотил обиду ради счастья двух друзей. Хосок и Хвиин закрыли на день студию, отменив все занятия и приехали, несогласные пропустить то, чего так долго ждали. Юнги меньше остальных демонстрировал какие-либо эмоции, но он тоже оказался здесь и только это уже значило, насколько ему не все равно. Тэхен, получивший специально по такому поводу разрешение на проведение церемонии бракосочетания, светился, будто китайский фонарик. И все-таки, никто из перечисленных не предвкушал происходящее больше главных героев вечера. Они не готовили клятвы, потому что и без них знали все, что нужно знать. Чимин ради Чонгука перевернул вверх тормашками всю свою жизнь, бросив семью, друзей и родной город. Чонгук ради Чимина, и тогда и сейчас, готов не задумываясь отдать свою жизнь, если тот попросит. Какие еще клятвы им нужны?  — Властью, данной мне законами города Лос-Анджелеса, того же округа, комиссией по азартным играм, Федерацией Объединённых Планет, а также Господом Богом и великим могучим интернетом, я объявляю вас, держите меня семеро, мужем и мужем! Чимин несдержанно прыскает от смеха, а Чонгук, прослушав половину, хватает своего уже законного супруга за подбородок и с невероятным надрывом целует того на глазах самых крутых людей на этой планете. Улыбка Чимина не сходит с его лица даже, когда поцелуй пытается перешагнуть за рейтинг PG. Самый старший Сокджин демонстративно кашляет себе в кулак, не желая оказаться посреди живого порно в действии.  — Мой, — проговаривает Чонгук пьяно, продолжая, наплевав на все вокруг, его целовать. Чимина кроет от каждой секунды, но больше всего оттого, что он теперь замужем за самым лучшим человеком, которого он знает.  — Мой, — повторяет Чимин реплику любимого, украшая эпохальное мгновение звонким колокольчиковым смехом.  — Черт, постойте, — вдруг вскрикивает Тэхен, хлопая в ладоши, чтобы перенять всеобщее внимание на себя, — мы забыли обмен кольцами! Как там было в самом начале?

Такие разные и непохожие, они, неожиданно, подходят друг другу идеально. И это необъяснимо, но чертовски восхитительно.