Может, вы ещё не заметили, но жизнь несправедлива

— Вы обязаны их отчислить. — спокойно произносит Люциус, буравя взглядом директора, удивленного подобным поведением недавно переведенного ученика. — Я настаиваю на этом. — Мистер Малфой, вы должны понимать, что подобные случаи, конечно, из ряда вон выходящее, но все же… — Дамблдор замялся, подбирая слова. Он упорно смотрит в пол, замечая боковым зрением мнущегося в дверях Северуса, который так и не сказал пока ни слова. — Они перешли черту, господин директор, подвергли опасности Сева, Снейпа, прошу прощения. Что может выйти из этих «милых шуточек» дальше? Учеников будут раздирать на каждом шагу? Его могли убить! — последняя фраза получилась наспех сказанной, голос на ней буквально сорвался, выдавая беспокойство, за что Люциус мысленно укорил себя. — Люциус, я все понимаю, — Альбус старался говорить мягко и внятно, — они непременно заслуживают наказания, но не изгнания. Подумайте, что будет с учениками, если это дело придадут огласке? Римус и так находится в плачевном состоянии. — Я уверен в том, что Поттер организовал все это. — отрезал Малфой, поглядывая на прислонившегося к стене Снейпа. — Мне кажется, Люпин ни при чем, — неожиданно для себя выдал парень, потирая ушибленное плечо. В его памяти крутились все издевательства, которые Джеймс проворачивал с ним и ни в одном из них не участвовал Римус. Его либо не было, либо он старался отговорить эту шайку идиотов от того, что они задумывали. — Не виноват? — взвился Малфой, откидывая прядь платиновых волос, которые казалось, окутаны невероятной магией в дневном свете, в особенности, когда на них падали лучи солнца. — Не виноват в том, что чуть не убил тебя? Или в том, что ты пострадал? Он мог тебя заразить в конце концов! — Он не старался меня обидеть, — возразил Северус, умоляюще смотря на прекрасное лицо друга. — Хорошо, — сдался парень, на секунду прикрывая глаза, — если Северус не хочет, чтобы наказывали оборотня, то накажите остальных. Они прекрасно обо всем знали. И не говорите, что это не так, я насквозь вижу их. — Мистер Малфой, со всем уважением к вашей персоне, не могу не заметить, что наша обязанность оберегать учеников от произвола. В этом есть и наша ошибка. Я даю вам слово, что не спущу с них глаз, они будут под ежечасным контролем. — профессор МакГонагалл держалась немного особняком. Ее губы слегка подрагивали, скорее от разочарования в своих учениках. — Где был ваш контроль, когда его гнобили? — Люциус указал рукой в сторону Снейпа, — где был ваш контроль, когда его избивали и испытывали на парне заклинания в прошлом году? Где в конце то гребаных концов был ваш контроль, когда он чуть не погиб прошлой ночью?       Сдерживаться было до чертиков трудно. В особенности, когда в памяти то и дело всплывал образ Северуса, который еле стоял на ногах, его раны на спине и измученное выражение красивого лица. Люциус уже решил для себя, что будет защищать его любой ценой. Да пусть хоть в Азкабан отправляют, ему будет плевать. Он обязан отстоять честь своего Севы. Именно своего. Если раньше он не понимал, почему его так тянет к парню с нелепо отросшими черными, как смоль волосами, то теперь мог с уверенностью сказать, что он влюблен. По уши. По самое не могу и не хочу. Нарцисса перестала быть идеалом женщины, которую перед ним выстраивали родители, обрекая сына на брак во имя сохранения чистой крови. Он понял, что был тем еще засранцем, когда толкал пламенные речи про нечистых кровью. Может это судьба так зло подшутила над ним, заставляя влюбиться в полукровку, да еще и мальчика? А может это начало его новой жизни, где он наконец-то будет счастлив. — За учениками не было замечено подобного поведения, я ручаюсь за них. — строгим голосом парировала декан факультета Гриффиндор, вздергивая подбородок. — Вот значит как, — прохрипел Люциус, задыхаясь от возмущения, — думаю, будет весьма обидно, если пресса, а также мои родители, узнают о беспределе, который творится в стенах уважаемой веками школы, в том, что тут чистокровные Блэки и Поттеры устраивают подобное за спинами у учителей, которые в упор не видят реальности. А как же достанется бедняжке Люпину, маленькому оборотню, пока еще щеночку, который не сможет дальше нормально жить, узнай общественность о его «маленькой» тайне.       Казалось, Дамблдор побледнел от этих слов. На лбу выступила испарина. Противостоять такой могущественной и весомой в магическом мире семье, как Малфоям, было себе дороже. Минерва слегка приоткрыла рот в попытке снова заступиться за своих любимых учеников, но директор пресек ее попытку, подняв руку вверх. — Хорошо, Люциус, — сдался Альбус, — думаю, что для мистера Поттера и Блэка будет стоящим наказанием — исключение из команды по квиддичу, они несомненно этим дорожат. Римуса мы лишим статуса старосты, которого он добивался так долго и упорно. Что же касается Питера, его мы переселим в другую спальню, практически полностью лишив возможности проводить время со своими кумирами. Надеюсь, вы понимаете, о чем я. — Я все прекрасно понимаю, директор. — Малфой не выражал никаких эмоций, не давая Дамблдору возможности насладиться хотя бы толикой удовлетворения Люциуса. Это был не лучший исход разговора, но все же, он смог подвергнуть наказанию мародеров, разбив их мечты, словно стеклянные шарики, сорвавшиеся с новогодней елки. — И еще одно, парень уже стоял в проеме, решив добавить напоследок пару слов, — я хочу, чтобы их родители узнали об этом. И это не обсуждается. — Я и сам собирался сделать именно так и не иначе, мистер Малфой. Надеюсь на то, что вы поступите по совести и не обратитесь в прессу. — директор напрягся всем телом, ожидая ответа от назойливого ученика, о прибытии которого, он уже успел пожалеть.       Люциус криво ухмыльнулся и кивнул головой, показывая, что тайна останется с ним навсегда. Ему незачем было срывать свой гнев на оборотне, который действительно был виноват лишь в том, что выбрал себе слишком уж плохую компанию. Парень слегка подтолкнул в спину Северуса, который задумавшись о чем-то своем, остановился у двери. Снейп выглядел слегка потерянным. Он не до конца понимал, что только что произошло и отчего юноша так яростно боролся за него. Так уж вышло, что на его защиту никто и никогда не становился, никому не было дела до бедного паренька, который слыл жертвой издевательств сначала своего отца, от которого он с радостью бы отрекся, а затем и всего Хогвартса. В смятении чувств, он кинулся Люциусу на шею, прижимаясь к нему, словно он был единственным уютным и безопасным местом в мире. Сейчас ему не хотелось смущаться, краснеть, лепетать о том, что он несказа́нно рад. Желание было близко к жизненной необходимости. Казалось, не окажись он сейчас в крепких объятиях парня, весь мир бы рухнул. Малфой вдыхал его запах, ставший родным, перебирая пальцами прядь за прядью. Он сейчас с уверенностью сказал бы, что счастлив, как никогда. Опомнившись, Северус с испугом посмотрел на него, пытаясь найти в мягком взгляде отвращение, которое стало чуть ли не родным для него. Ничего подобного не было, Люциус лишь сильнее прижал к себе парня, боясь, что он словно смущенная девчонка, вздумает вырваться и убежать невесть куда, после чего его еще часа два придется вылавливать в замке, а этим делом заниматься ой как не хотелось. Он осторожно убрал со лба Севы выбившуюся прядку черных волос, убрав ее за ухо. Тот, смутившись, впился взглядом в пол и закусил нижнюю губу. Для Малфоя это было уже слишком. Слишком соблазнительно, до безобразия прекрасно. Он коснулся его губ своими, не давая парню опомниться, углубив поцелуй. К черту целомудренность и правила. Его заботило лишь то, что он хотел этого с того самого момента, как выцепил взглядом Снейпа из толпы сидящих в общем зале учеников за ужином во время распределения. Тогда, по телу прокатилось незнакомое ощущение, дурманящее, вызывающее дрожь. На вкус он был еще приятнее, чем Люциус мог себе представить. Он чувствовал, как сильно билось в этот момент сердце Снейпа, как отчаянно парень цеплялся за его собственную, Малфоя, одежду, как судорожно он отвечал на поцелуй, словно так изголодался по нему. Все чувства смешались воедино, заставляя голову кружиться от пьянящего ощущения, выбивая реальность из-под ног. Сев мог поклясться, что не с ним одним творилось такое. Как безумно ему хотелось когда-то также поцеловать неуловимого Поттера, как страстно он мечтал об этом. Сейчас вспоминать о былых чувствах не хотелось вообще. В его мирке остались только платиновые волосы, высокомерный взгляд, который, стоило Люциусу только взглянуть на Снейпа, становился неприлично манящим и этот долгий поцелуй, с каждой секундой стирающий границы личности обоих. Они словно стали единым целым, упиваясь друг другом все сильнее. Все это время, Малфой пытался утолить «жажду», «голод» чем-то другим, не совсем интересным ему. Теперь же, он не мог насытиться этим потрясающим парнем, в котором чувствовалось столько силы и мужества. — О, черт, простите, — сзади послышался знакомый голос, Люпин виновато смотрел на ребят, которые резко отпрянули друг от друга, — я не хотел мешать. — Но ты это уже сделал. — не стыдясь сказал Люциус, деловито осматривая изрядно потрепанного оборотня. — Я лишь хотел поговорить с Северусом, — чуть ли не шепотом сообщил Римус, стараясь не смотреть им в глаза. — Ты и так достаточно много уже сказал, — язвительно прошипел Малфой, прикрывая собой Снейпа. Тот лишь слегка отодвинул его, похлопав по плечу, что могло означать готовность парня поговорить с Люпином.       Парень исступленно сжимал кулаки и смотрел куда-то сквозь Севы, который оставил позади подозрительно наблюдающего за ними Люциуса. Конечно, Малфою не нравилось это. Он подозревал очередную забаву над парнем, подозревал, что его опять могут обидеть. Но из головы упорно не выходили слова Снейпа о том, что не стоит строго наказывать оборотня. — Я должен перед тобой извиниться, — начал Рем, неуклюже почесывая шею. — Ты никому ничего не должен. — сухо отозвался Северус. — Я не хотел тебя пугать, понимаю, вид у меня был тот еще, да и к тому же, мне сообщили, что я пытался тебя сожрать, — парень нервно сглотнул, — я не могу себя контролировать в эти моменты, я ничего не помню и могу напасть даже на близких. — Мы с тобой и так никогда не были близки. — Снейп не боялся смотреть ему в глаза. — Знаю, — устало вздохнул Люпин, переминаясь с одной ноги на другую, — прости меня. Мне действительно жаль, что так вышло. Этим идиотам невдомек каково это, когда на тебя нападает оборотень, когда ты видишь его глаза, залитые пеленой жажды крови и насилия, когда перед тобой мелькают гигантские клыки, которые готовы перекусить тебе глотку. Им не понять, что ты чувствуешь, когда цепенеешь от страха за свою жизнь, перед животной ненавистью, которой от НАС, — он слегка запнулся, — веет за милю. Ее не укротить, не обуздать, не приручить. Поэтому и приходится уходить от людей, чтобы не причинить им зла, не убить. Я так и делал. Мне жаль, что тебе пришлось все это пережить. Поверь мне, я сам знаю каково это. На меня напали, когда мне было шесть лет. — Порядок, — неожиданно легко согласился Сев, протягивая ему руку, — тебе ведь тоже нелегко. И если бы ты не попал к ним в компанию, наверняка был бы таким же, как и я. Изгоем. — Наверное, — неуверенно согласился Римус, машинально сжимая тонкую аккуратную ладонь Снейпа, который оказался на редкость умным парнем, — надеюсь, я не причинил тебе вреда? — Разве что испуг, — Сев понимал, что Люпин был не таким уж и засранцем, как остальные мародеры, обиды на него у Слизеринца не было, так же, как и злости. Скорее понимание. Ему и так было несладко. Прятаться от людей, от своих близких, лишь для того, чтобы уберечь их от себя, врать, что ты уезжаешь к отцу или в больницу, бесконечно зализывать раны после превращения. Его жизнь в каком-то смысле была тем же адом, что и у Северуса. — Спасибо, — Римус улыбнулся чистой и доброй улыбкой, которой одаривал, к слову, лишь нашкодившего Сириуса, когда тот приходил к нему каяться. Это Снейп заметил на третьем году обучения, но большого значения не придавал.       Ребята разошлись по своим гостиным, болтая, кто о чем. Судя по всему, Поттер даже не знал, куда пропал Люпин, вглядываясь в его строгие глаза и прося прощения. Внутри него поселилось доселе неизвестное ему чувство, которое вырывало его из реальности. Страх за Северуса, злость на себя, испуг перед Люпином. В одну ночь он умудрился предать и себя, и его. Успел подвергнуть опасности жизнь парня, которому прохода не давал. Успел понять, что чувствует на самом деле. Он ревновал. Остервенело, жутко, не щадя себя. С прибытием этого статного красавца из Шармбатона, все пошло наперекосяк. Что-то ведь нужно было с этим делать. Но мысли на этот счет он отложил. Впереди была тяжелая неделя домашнего ареста, по настоянию Альбуса и бесконечные восклицания родителей о том, как они плохо его воспитали. Зная строгих мистера и миссис Поттер, на меньшее Джеймс и не рассчитывал.