Может, вы ещё не заметили, но жизнь несправедлива

      Люциус мерно снимал с лапки совы очередное гневное письмо от отца, которому пришлось разбираться с Блэками и Малфоями, требующими объяснений. Он неустанно писал сыну о том, что он поступил, как последний мерзавец, который обнадежил девушку и требовал объяснений почему тот не сказал ему раньше. Так уж у них повелось, что отец всегда был слегка отстранен от него. То ли дело было в суровом Малфоевском воспитании, то ли ему просто не было дела до проблем наследника и воспринимался он лишь как приемник всего состояния и продолжатель рода. Отцовский почерк сквозил холодом и нотками обиды, он так давил на перо, быстро выводя слова, что кое-где умудрился продырявить плотный пергамент, который не брали даже капли дождя. Вздохнув, Люциус откинул письмо на кровать, подумав, что почитает его позже и встал около зеркала. На него смотрел уставший юноша, который все-таки смог сделать единственный и верный выбор в своей жизни. Все время потакать прихотям родителей было не по его части и если раньше он с этим мирился, успокаивая себя тем, что они старше и знают все лучше, то теперь был наконец свободен. В общем-то, во всей этой авантюре, как ни странно, убедил его не кто иной, как Сириус Блэк. Этот засранец оказался умным малым, сумевшим найти слабое место наследника Малфоев. Он подтолкнул Люциуса к главному решению — выбрать Северуса. Не так давно, он обнаружил Блэка, курящим на Часовой Башне. Его взгляд был устремлен на холм, где играли две куницы. — Так мило, правда? — начал Сириус, даже не повернув головы к собеседнику. — Не знал, что ты куришь. — проигнорировав первую фразу, вступил Малфой, присаживаясь рядом и свешивая ноги с башни. Тут же почувствовался сквозящий холодный ветер, который приятно было ощущать всем телом, несмотря на плотно запахнутую мантию с зелеными и платиновыми вставками. Блэк молча протянул ему синюю пачку «New Port», из которой Люциус осторожно вытянул сигарету за светло-оранжевый фильтр. Он такие уже видел. Дядюшка Септимус «только такими и травился» — как выражала его ныне покойная жена. Он всегда усаживал племянника на колени, дымил, как паровоз и рассказывал небылицы, которые, казались, мальцу невероятно интересными. Быть может, именно из-за Септимуса в нем есть дух авантюризма, который уже поднимал бунт, восклицая о том, что жениться на Нарциссе — это большая и глупая ошибка, которая будет преследовать его всю жизнь. Люциус затянулся терпким дымом, пропахшим ментолом с примесью вишневого дерева. Хотя, может ему и показалось. — Теперь тебе будет легче держать язык за зубами о моем курении, — усмехнулся Сириус, продолжая сверлить тяжелым взглядом резвящихся куниц. — Да, теперь мы в одной лодке, — холодно заметил Малфой, — и как ты до этого докатился, наследник Блэков? — Сейчас бы я предпочел, чтобы в моей руке еще оказался огневиски столетней выдержки, так что, катиться мне по этой наклонной еще далеко и долго. — как ни странно, Сириус даже не пытался хитрить или огрызаться, как это обычно случалось. — Значит, мы скоро породнимся? — Наверное, — задумчиво ответил Малфой, откидывая выбившуюся прядь платиновых волос за плечо. — Что-то не слышу возгласов радости с твоей стороны, — Сириус, закурил вторую сигарету вслед за первой. — Что ж, либо я безэмоциональный скот, — Люциус выдохнул ароматный дым, который тут же подхватил ветер и рассеял, не давая тому шансов, — либо действительно этому не рад. — Весьма честно, — горько усмехнулся Блэк, поднося тлеющую сигарету к глазам, следя как с нее срывается пепел. — Меня не учили обманывать. — пожал плечами слизеринец, прикрывая глаза. — А этому искусству учатся немного позже, поверь мне. — нехотя парировал темноволосый парень, кутаясь в кожаную куртку, которая, к слову, ему безумно шла. — Что ж, судя, по твоим словам, ты познал его чуть ли не в совершенстве. — Люциус перевел на него взгляд, внимательно изучая черты лица собеседника. — Попробуй поживи с сукой-мамашей, которая вечно чем-то недовольна и, в первую очередь, фактом твоего рождения, — хмыкнул Бродяга, зажимая в зубах сигарету и прохрустывая пальцами руки, словно бить кого-то собрался. — Не думал, что Вальбурга настолько плоха, — удивился Малфой, вспоминая красивую статную женщину, которая всегда была одета с иголочки и умела вести переговоры. Она напоминала железную леди с холодным взглядом, которая всегда умеет держать всех в узде. — О, скоро ты узнаешь ее получше, — пообещал Сириус, смахивая со лба челку, — как только женишься на Нарциссе. Благо девочка пошла характером не в нее. — Мне кажется, это ошибка, — неожиданно для себя произнес Люциус, выбрасывая окурок вниз и провожая его печальным взглядом. — Женитьба? — уточнил Бродяга, постукивая пальцами по камню, на котором они сидели, — ты не обязан вставать на задние лапки каждый раз, когда твои родители этого хотят. — Я не хочу сказать, что Нарцисса плохая или недостойная девушка, тут все как раз таки наоборот, она достойна лучшего, чем я. Того, кто сможет сделать ее счастливой и любить ее в конце концов. — Малфой разглядывал медленно идущих учеников, которые переговаривались о чем-то своем, прогуливаясь в перерыве между уроками. Девушка из Когтеврана держала за руку парня с Пуффендуя, показывая ему на небо и о чем-то рассказывая. Иногда Люциусу хотелось того же. Пройтись с любимым человеком по Хогвартсу, сбежать ненадолго в Хогсмид, не скрываться от любопытных взглядов. — Ты все-таки выбрал его? — осведомился Сириус, поднимая взор к небу, которое покрыли свинцовые дождевые облака. — Да, — глухо отозвался Малфой, думая, что откровенничать с Блэком на такие темы — не самая лучшая его идея. — Что ж, тогда борись за свое. — Блэк зашвырнул вдаль маленький камешек, который только что подобрал. — Не ожидал от тебя этих слов, — съехидничал слизеринец, хмуря брови. — Если бы я посоветовал что-нибудь другое, не остался бы верен себе, — неопределенно пожал плечами Бродяга. Они сидели там несколько часов, разговаривая о будущем и том, что мечты должны все-таки сбываться.       Именно тогда Блэк и проболтался, что ему осточертело все и Бродяге, в общем-то, плевать на помолвку его сестренки с Малфоем, что он собирается покинуть эту «сумасшедшую семейку» и создать свою с тем оборотнем, который чуть не заразил Северуса ликантропией. Люциус ничуть не удивился, строптивость Сириуса не знала границ, но этот парень подал ему идею о том, что можно и не идти на поводу у отца и самому выбрать свою судьбу. Выбрать Сева, а не Нарциссу. Счастье, а не вечный холод в сердце. Он смог показать Малфою, что не стоит бояться, за что тот остался ему благодарен, несмотря на их вечную неприязнь друг к другу. Они даже продумали план о том, как убить двух зайцев одним выстрелом и решили сделать это именно в день помолвки. Люциус с улыбкой вспомнил тот день. От чего-то ему казалось, что именно тогда он САМ начал выстраивать свою судьбу, с заботливого пинка самого Сириуса Блэка, которого до этого разговора, он готов был придушить бечёвкой. Он вздохнул и подхватил школьную сумку, собираясь на урок зельеварения. Северус так и не вернулся ночью, что немало беспокоило Малфоя, однако он понимал, что парню нужно отойти от впечатлений дня, от пережитого потрясения и он готов был дать ему время. Он быстро добрался до кабинета, где собралась уже добрая половина учеников, благо не нужно было выбираться из подземелий и путь был близкий. Северус вошел в аудиторию следом за вереницей гриффиндорцев, которые старались его не замечать, воротя нос от парня. Люциус помахал ему рукой, приглашая за стол с котлом, который он успел занять. Сонно переставляя ноги, Сев поплелся к другу, он грузно опустился на скамью и сдул со лба прядь черных волос. — Все в порядке? — осведомился Малфой, нежно поглаживая того по запястью. — Да, — коротко ответил Снейп, вынимая из сумки потрепанный учебник, который пестрил его собственными записями на полях. — А у тебя? — Ну, сейчас-то уж точно порядок, — улыбнулся Люциус.       Урок, как всегда, начался с того, что профессор Слизнорт увлеченно рассказывал юным волшебникам об особых ингредиентах Умострильного зелья. Джеймс Поттер слушать его наотрез отказывался, то и дело, поглядывая на Северуса, пытаясь уловить его взгляд на себе. Он всегда знал, что тот на него смотрит. Сейчас же, ему приходилось наблюдать за черноволосым парнем, который уткнулся носом в замызганный учебник и внимательно во что-то вчитывается. Порой казалось, что ему так же, как и Поттеру требуются очки для улучшения зрения. Хотя с возможностями волшебника, Джим мог и сам улучшить его, но ему всегда казалось, что круглые очки придают ему шарм. После ночи, проведенной в компании Снейпа, Поттеру казалось, что они сблизились, стали более открытыми друг к другу. Гриффиндорец надеялся, что Северус выберет в конце концов его, а не Малфоя, который извечно крутился рядом. Стоило только посмотреть на него сейчас. Он словно коршун кружил вокруг Снейпа, никому не давая, к тому подойти, все время хватал его за руку и тащил куда-то. Сегодня Сохатый признался не только себе, в том, что он действительно влюблен в Нюньчика, но и ему самому. Было видно, что Снейп поражен, хоть и старался держаться отстраненным. Перед самым началом занятий, Джеймс попросил его подумать о том, с кем он хочет остаться. С ним или с Малфоем. Он не давил на него с решением, хоть и хотелось заклеить тому рот и утащить в одну из пещер у озера, подальше от людских глаз. Хотелось заботиться о физически хрупком, но морально сильном парне, чьи волосы теперь не казались сальными и грязными, чей нос теперь не казался безобразно большим, чья одежда теперь не напоминала пыльные мешки из-под круп. Все его недостатки на глазах превращались в особенности, без которых Северус уже не был собой. Даже его имя, что переводилось как «грубый и суровый», казалось чем-то прекрасным и нежным, ласкало слух. Джим весь вечер ревностно пялился на кольцо, подаренное Люциусом, и еле сдерживался, чтобы не сорвать его и не вышвырнуть вон. Он впервые вот так, мирно проболтал со слизеринцем всю ночь, игнорируя свидание с Лили, которая уже, наверное, устала его ждать. Да и плевать. Он был счастлив в тот самый момент. Он был с тем, кого полюбил. Поттер не разбрасывался этим словом направо и налево. Ему казалось, что его достоин не каждый и не всегда. За все то время, что он пробыл в отношениях с Эванс, Сохатый так ни разу и не сказал ей, что любит ее. И сейчас не скажет потому, что это не так. Слагхорн звонко хлопнул в ладоши, что означало начало самостоятельной работы студентов над зельями. Он слащаво улыбался любимице Эванс, когда та приступила к заданию со всей ответственностью. На этот раз она решила разделить стол с Алисой, которая недобро поглядывала на Джима. — Вы что, поссорились? — осведомился Лунатик, который помешивал прутиком бузины желчь броненосца по часовой стрелке. — Нет, с чего ты взял? — Поттер проморгался, отвлекаясь от мыслей, которые только что охватили беднягу настолько, что он прослушал все, о чем говорил профессор. — Алиса, кажется, в тебя сейчас запустит склянкой с желчью, — в подтверждение своих слов, Римус указал на девушку, хмуро пилящую взглядом несчастного Сохатого. — Я просто был занят, а Лилс не поняла. — туманно ответил парень, поправляя очки на переносице, он всегда делал так, когда нервничал. — Ну и где ты был этой ночью, герой любовник? — со спины на него налетел счастливый Сириус, который, кажется, не замечал хмурого настроения друга. Он заглянул через его плечо, умильно наблюдая, за Лунатиком, который принялся помешивать желчь уже против часовой стрелки, отсчитывая ровно тридцать пять с половиной оборотов. — Неважно, — Поттер сбросил с себя руку Сириуса, оглядываясь на Северуса, который уже толок в ступе скарабея, будто его больше ничего совершенно не интересовало. Словно почувствовав, что его сверлят взглядом, он ненадолго поднял голову и глянул на Джеймса, взгляд которого тут же смягчился. Люциус не мог этого не заметить. Он хмыкнул и приблизился к Снейпу, приобнимая того со спины и потираясь подбородком о его голову. Поттер чуть кусок от стола не отломал, видя, как Северуса так нагло обхаживают. — С тобой явно сегодня что-то не так, — обеспокоенно начал Люпин. — Со мной все так, — возразил Джеймс, упирая руки в бока, все еще сверля взглядом наглого слизеринца.       Неожиданно, по классу пронесся взвизгивающий крик Петтигрю, который уже подпрыгивал от боли и верещал что есть сил. В его руке была колба с булькающей серой жидкостью, которая, расплескиваясь, прожигала пол, столы и мантии учеников, которые оказались поблизости. Девочки брезгливо отбегали в сторону, а парни смеялись что есть сил, наблюдая за забавной картиной. Питер вечно попадал впросак, стоило оставить его одного. Он прыгал, переминаясь с одной полусогнутой ноги на другую, что напоминало какой-то замысловатый танец и попискивал о том, что ему нужна помощь. Бедняга так перепугался, что Римус заметил, как из-под полов мантии высовывается голый крысиный хвост. Схватившись за голову, Люпин бросился к другу, отбирая у того склянку, тут же Петтигрю подхватил Сириус, уводя его под локоть из класса, возглашая о том, что раненым дамочкам нужно освежиться и прогуляться в лазарет для дальнейшего душевного спокойствия больной бабушки Питера. Хотя бабушка его была в полном здравии и даже умудрялась в шалостях перещеголять любимого толстощёкого внучка. — Ай, ай, обжегся! — попискивал Хвост, уже выходя из аудитории. Слагхорн уже и сам еле мог сдержать смех, лукаво посматривая на разбушевавшихся учеников.       Северус отряхивал правую руку от остатков жижи, которая попала и на него тоже. Он звучно ругался сквозь зубы и искал взглядом свободный котел, где можно было бы приготовить экстракт бадьяна, чтобы залечить проевшуюся кожу, которая теперь была покрыта несимпатичными волдырями, словно от ожога. — Что у тебя с рукой? — Люциус внимательно осматривал пострадавшую часть тела Снейпа, который только перестал сквернословить и нежно поглаживал того по спине, словно успокаивая. — Ничего такого, этот ожог спокойно можно снять бадьяном, — ответил Северус. — Я сам его приготовлю, — заглядывая тому в глаза заявил Малфой, мимолетно поцеловав оторопевшего Сева в запястье, совсем рядом с раной.       Поттер еле сдержался, чтобы не кинуть в наглеца котлом Сириуса и Петтигрю, в котором все еще варилась зловонная жижа. Ревность закипала в нем с каждым разом все сильнее, его словно окатили тоннами холодной воды. — Профессор, позвольте мне помочь Северусу, — вызвался он, поднимая руку. — Чем же вы собрались ему помочь, мальчик мой? — удивился Слагхорн, поглаживая себя по выделяющемуся из-под жилета животу. — Я видел на вашем столе засушенный Анисовый Бедренец, — отозвался Джим, уже подлетая к учительском столу и подхватывая белые цветы, — если его измельчить и добавить в состав, нарезанный кинжалом восьмисотлетней давности, тмин, — парень уже оказался около шкафа с травами, выуживая из тканевого мешочка с руной тмин, — то можно снять боль от химического ожога. — Браво, мистер Поттер! — восхитился профессор, смиряя удивленным взглядом своего вечно ленящегося ученика, — где вы об этом прочли? — Видел в библиотеке у отца. — отмахнулся Джим, приступая к приготовлению смеси. Благо, ее не нужно было варить и выжидать готовности. — Я закончил с экстрактом, — в классе послышался слегка запыхавшийся голос Малфоя, которому приходилось делать все на скорую руку, опережая наглого Поттера. — Да вы сегодня в ударе! — Слагхорн расплылся в улыбке, — позвольте взглянуть? — профессор подошел к котелку и принюхался к зелью, подчерпывая его кончиком ногтя. — Весьма искусно, за такой короткий промежуток времени. По пятьдесят очков гриффиндору и слизерину! — заключил он.       Лили подбежала к Джиму, который не успел закончить смесь и обняла его, мурлыкая о том, что он молодец. Ей всегда нравились умные мужчины, уж это Джеймс знал точно. Гриффиндорцы ликовали, показывая языки слизеринцам, которые в ответ корчили рожицы противникам. Всего этого Поттер не замечал, раздраженно наблюдая за тем, как во всей этой шумихе, Люциус мягко втирает экстракт в руку Северуса, который морщится от боли и закусывает нижнюю губу, прямо как этой ночью в то время, как Джеймс стоял перед ним на коленях. Он бы с удовольствием еще раз зажал его в школьном коридоре и завершил начатое, вырывая из Снейпа стоны, он бы не стал останавливаться, даже если бы тот просил его об этом. Завершил бы все до конца, почувствовал на своих губах вкус его спермы. Малфой, опустился к парню и прикусил его за нежную кожу шеи, чтобы отвлечь Сева от боли, от чего тот раскраснелся и стал дышать чаще. Это было заметно по вздымающейся груди слизеринца. Люциус нагло взглянул на Джима, проходясь кончиком языка по месту укуса, словно говоря, что Сев его собственность и он его не отдаст. Джеймсу так хотелось крикнуть, что он не собственность, что он сам должен сделать выбор, но почувствовал, как Эванс тянет его в сторону, говоря о том, что урок закончился. Ей было не понять его.