Как бы я хотела убить тебя

— Ция, постой, не так быстро! Маленькие пяточки топчут мягкую, влажную траву. Девочка бежит, и золотые волосы, взлетая в воздух, впитывают в себя солнечные лучи, сияя золотом. — Ну же, быстрей, улитка!       Маленький розовенький язык показался из бледных голубоватых губ. Девочка карабкается на дерево, шершавая и ароматная кора впивается в её пальчики. Чёрный пушок волос на голове заставляет листья расходиться в стороны, скидывая с себя росу на опоздавшую подружку.       Ция всегда была более быстрой, более решительной, более смелой. Сколько девочки дружили, Кларисса была более медлительной, мечтательной и мягкой, именно её защищала Констанция от глупых мальчишек и успокаивала, когда та хныкала. И сейчас именно она первой взобралась на дерево и сидела в их секретном домике. Кларисса залезла следом и окинула все вокруг взглядом своих бледных, практически бесцветных голубоватых глаз, напоминающих застывшие воды. На полу, скрестив ноги, сидела её лучшая подружка — Констанция. Единственная её радость и счастье.       Девочку ласкало солнце, и она всегда была цвета тёмного янтаря. Синеватые губы, унаследованные ею от её отца перекликивались с большими синими радужками, которые заполняли большую часть глаза, от чего ребёнок напоминал больше зверька, нежели девочку. Все это было объяснимо кровосмешением человека с эльфом, чему свидетельствовали едва заостренные уши, не прикрытые волосами, ведь волосы той еле достигали сантиметра. — Тебе нравится? Спросила Ция, обводя все вокруг широким жестом руки. — Да, очень! Кларисса взвизгнула и буквально налетела на сидящую, которая приготовила ей сюрприз и сейчас везде, где можно было поставить, стояли свечи, горевшие мягким огнём. — Я вычитала у папы заклинание, он не разрешает мне колдовать вне дома, но я так хотела сделать красоту. Эти свечки не сгорят, никогда, как и наша дружба. Ция встретила недоумевающий взгляд Клариссы, которую она называла Клэри, в ответ на неприятное ей сокращение своего имени. — Ну… Она никогда не потухнет.       Девочки дни напролет проводили в своём мирке, здесь Кларисса шепталась с Констанцией о мальчиках, здесь они тренировались в магии, и здесь же произошло то, что навсегда изменило их жизни.       В то лето им было по 12 лет, годы добавили Клариссе пухлости губ, которые расцвели огнём, они же едва заметно налили её грудь и бедра первыми соками женственности. Когда как Ция вытянулась и была на две головы её выше, возраст добавил ей сухости, наделил острыми скулами и в отличие от подруги в этом возрасте она была несуразно вытянутой. Но не только это изменилось в них.       Томик обтянутый грубой коричневой кожей упал перед Клэри. Девушки сидели на коленях, она ожидала какого-то сюрприза и получила, Ция опять украла книгу из библиотеки отца, но на этот раз фолиант вселял необоснованную тревогу в Клариссу и немного полистав его, она поняла с чем это было связано. — Магия крови.- Задумчиво и испуганно пролепетала Клэр. — Нет, это точно она, я помню эти символы из учебников истории магии, да и мама рассказывала, что подобная книга существует, но... Откуда эта книга у твоего отца? — Я полагаю, он многое от меня скрывает. Ну что, может испытаем? Констанция будто не расслышала подругу, которая обвинила её отца в хищении запретного издания из фонда государства. — Думаешь стоит? — Мы всего одно заклинание, думаю, ничего плохого не будет. Но если не хочешь, то иди к своему Лягушкаглоту. У него кишка тонка на что-то подобное решиться. Так Ция называла парня, с которым гуляла Кларисса, однажды он настолько вывел Цию из себя, что она запихнула его домашнюю лягушку ему в рот без использования магии. Кларисса поморщилась и между её светлыми, жидкими бровями пролегла неприятная складочка. — Больно надо. — Тогда давай закрепим нашу дружбу, раз тебе все равно на этих… Мальчишек. Это звучало как вызов, и Кларисса как всегда не поняла подвоха и попалась на крючок подруги. — Давай!       Ция только этого и ждала: не свойственная ребёнку, какая-то грязная, ехидная усмешка легла на её губах, ведь она уже давно держала палец на нужной странице. Фолиант со звонким шелестом страниц раскрылся. Она не хотела вредить подруге, но тёмная ревность тенью лежала на ней с тех самых пор, как кто-то другой стал замечать, насколько прекрасна Клэри. Ритуал требовал малого. Нож и нужные слова. Многие дети проводили такой ритуал, но для детей магов эта шалость была запретной.       Кларисса тихо ойкнула, когда холодная сталь загнутого ножа прорезала её бледную кожу. Капли крови на смуглой руке Ции были практически не видны, но легкий ужас, который вызвал порез проник и в её сознание, и лишь из-за желания сохранить лицо перед подругой брюнетка сдержалась. — Я клянусь не причинить боли моей родственной душе, поддержке и опоре Клариссе или ждёт меня мучительная гибель. — Я клянусь не причинить боли моей родственной душе, поддержке и опоре Констанции или ждёт меня мучительная гибель. Они сжали руки в крепком рукопожатии, а после миниатюрные ладони с цепкими пальцами проскользили к локтю, оставляя за собой дорожку из крови. В эту роковое мгновенье, девочки, пренебрегая серьезностью, представляли себя дипломатами из древней греции, ощупывающими рукава друг друга на наличие оружия. Когда пальцы сжались чуть ниже локтя, они в унисон заговорили вновь. — Клянемся сейчас на своём магическом даре и навеки, пока не потеряем его со своей смертью.       Раны больно зажгло и на удивление подружек они стали затягиваться, покрываясь кожей. Клэр первая оторвала руку, рассматривая шрам на своей ладони, грубый порез шёл по всей линии жизни. Она провела мягким пальчиком другой руки по этой линии, правильно ли она поступила?        Резко воздуха стало вдруг мало, её затрясло, изображение окружающего начало двоится, троится, что это, она умирает? Нет. Она просыпается. Кларисса глубоко вдохнула в себя прохладный воздух, витавший в спальне. Она схватила себя за голову, проникая пальцами в спутавшиеся волосы, чтобы проверить, что это она, настоящая. Уже сколько лет ей снятся кошмары об ушедшем детстве, роковая ошибка, которую она допустила в юности. Но сейчас, это была действительно она.       Кларисса стала взрослой, 26 летней девушкой. Возраст, в котором девушка уже не считается юной, но первые морщины ещё не уродуют её лицо. Нельзя было её назвать хрошенькой, но и дурной её назвать было нельзя. Она была из тех девушек, фигура и лицо которых не имело никакого значения для окружающих, нежели их манера вести себя. Она либо нравилась настолько, что внешность не имела значения, либо претила так, что любое красивое личико не смогло бы перебить такую неприязнь. У нее было два сизых, голубоватых глаза, один из которых всегда был немного шире распахнут, ведь веко второго было подрезано, как и вся правая сторона лица- издержки профессии боевого мага. Пухлые губы, так часто которые она красила яркой помадой. Длинные волосы цвета жидкого золота, с длинной челкой, которой она обычно прикрывала свое уродство. Но она бы совсем отказалась от глаза, если бы один лишь светлый порез ушел из её жизни. Клэр поднесла ладонь к глазам и увидела то, за что ненавидела все своё прошлое. Поперёк ладони проходил уродливый шрам. Магию крови ничем не свести. Она раздраженно выпрыгнула из кровати, чем разбудила молоденького парня рядом с ней с прекрасной молочной кожей. Совсем юн, а уже торгует телом, зато каким телом… Юноша делал вид, что испытывает к магессе теплые чувства, но она то знала, что он греет ей койку, пока она каждый день ненавязчиво оставляет ему золотые монеты.       Она стянула с себя мокрую, липнущую к телу сорочку, будто избавление от неё избавило бы её и от прошлого. Клэр мягкой поступью вышла на балкон своего дома, благо, тот находился на стороне, выходившей на внутренний дворик, после которого шла глухая стена. И поэтому она могла выходить голышом на обвитый плющом балкон без вреда её репутации.       В небе серебряным диском светила луна, покрывая её волосы жемчужным блеском. Кларисса пыталась найти в этом зрелище покой, но никогда его не находила. А может она его потеряла навсегда, разлучившись с родственной душой.