"Screaming angel"

Клуб «Коноха» хоть и являлся местом культовым для многих меломанов Токио, внешне впечатление производил угнетающее. Видевший его впервые Наруто и вовсе поражался, как подобное сооружение вообще могло стать настолько популярным. Мало того, что находился клуб на окраине города, так и само здание выглядело серым и скучным: огромный бетонный параллелепипед с покатой крышей. Только подойдя ближе Наруто понял, что стены вовсе не серые, а разрисованы множеством вариаций граффити «Коноха». Тысячи уличных художников оставляли свой след снаружи, а музыканты – внутри. - Это бывший самолётный ангар, - пояснил Киба, словно прочитав вопрос на лице товарища. – Город подобрался слишком близко, и небольшому аэроклубу пришлось продать здание и переехать. Перелететь, - добавил парень и заржал над собственной шуткой. Наруто недовольно покосился на него, но за информацию поблагодарил. Как начинающей никому не известной группе отдельной гримёрки им не выделили, потому парни ждали своей очереди за кулисами вместе с остальными новичками. Наруто тихонько подглядывал за другими выступающими и откровенно наслаждался. Сейчас ему было стыдно за своё нелестное мнение о клубе. Внутри он оказался просто фантастическим! Огромная площадь и высокий потолок выводили местную акустику на уровень космоса, а удалённость от спальных кварталов позволяла не беспокоиться об уровне шума. Всё это делало «Коноху» идеальным местом для любителей рока. Особенно для таких, как Саске. Здесь не было преград его голосу. Наруто робко посмотрел на вокалиста, стоящего неподалёку. Тот источал усталость и напряжение, потому лицо его казалось ещё более каменным и безучастным, чем раньше. Он даже не стал орать на Наруто, когда тот запнулся на лестнице и упал, на каком-то материнском инстинкте выставив руки с гитарой над собой. Остальные участники развлекались, как могли: Киба, подражая Наруто, подглядывал за выступающими; Неджи источал уверенность; Гаара, кажется, спал, что при таком шуме казалось почти подвигом. Все парни выглядели неважно и сияли кругами под глазами, которые немилосердная Хината отказалась гримировать, потому что «это добавляет группе таинственности и стилевого единства!». Впрочем, до Саске было далеко всем четверым. Если бы Наруто не находил внешность Учиха настолько идеальной, то сказал бы, что выглядит он совершенно ужасно. Наконец подошла очередь «Screaming angel». Парней выпихнуло на сцену, и они привычно, полуавтоматически прильнули к своим инструментам. Звук в зале принимал форму человеческих тел, имел температуру и запах. Наруто, раньше никогда не выступавшего на сцене, так затягивало в головокружительную атмосферу, что он едва не пропустил вступление. Саске заметил это и выстрелил через плечо своим пущу-на-колбасу взглядом. Наруто сглотнул и поклялся больше не отвлекаться, но следовать этой клятве стало сложно, когда Саске запел. Голос его звучал здесь по-другому, удивительно правильно и весомо, словно выпущенная из клетки огненная птица. Дождь, что начал падать, испарится в сухой асфальт. В этом холоде пренебрежительной теплоты я прячу свои руки. Скрывая слезы, я бреду, словно мученик, для того, чтобы Попытаться обмануть тебя, но в итоге остаться обманутым лишь собой. Ты веришь, что всё ещё может измениться, до того, как я оставлю надежду, Позволяющую мне мечтать, мечтать рядом с тобой. Повторяющиеся дни - точно проливной дождь, Оглушающий воспоминаниями о том, Как кричит и стонет душа. Ночной ливень, падающий на землю, Смешается с запахом почвы и развеется на ветру. Мой облик отразится в грязной луже. Далек ли этот путь? У меня, несмотря ни на что, Готов всего лишь один ответ: Моя тревога всегда будет иди рядом со мной. Даже если я порицаю себя и считаю греховным, Мое чувство вины не станет более легким, Ведь я всегда играю жертву. Гуляя вечерами, улыбаясь друг другу, Мы предавались обману вещей, Но дождь смоет всё, что было, И даже тот день, когда мы, расставаясь, плача, обнажили лживые улыбки. Не решаясь, продолжая волноваться, Я думаю, что могу стать сильнее. Не решаясь, продолжая беспокоиться, Я попытаюсь снова улыбнуться так же, как раньше. Но знаю наперед, что не смогу забыть это язвительное чувство. Прикрывая глаза и собирая всю волю в кулак, медленно дыша, Я буду хранить те дни, Вспоминая их с надеждой о будущем. Повторяющиеся дни - точно проливной дождь, Оглушающий воспоминаниями о том, Как кричит и стонет душа. Выступление в «Конохе» прошло просто восхитительно. Группу сразу завалили приглашениями из разнообразных тематических клубов. Поесть удавалось раз в день, а поспать и того меньше, но ребята были довольны такой жизнью. Хината составляла для них самое оптимальное расписание, отбирала наиболее интересные и выгодные предложения. А Саске кричал. Наруто казалось, что за эти дни Учиха и вовсе ни разу не зазвал его по имени. Обращения варьировались от «идиота» до «конченного придурка». В один из особенно изматывающих дней Наруто на какое-то время даже поверил, что его в действительности так зовут, а мама в роддоме что-то напутала. В общем-то, во время работы Саске орал абсолютно на всех и костерил каждого без исключения, но именно с Наруто это случалось чаще всего и особенно злобно. Остальные члены группы, очевидно, к такой манере общения привыкли, и реагировали абсолютно спокойно, но Наруто, робкий, застенчивый Наруто, большую часть жизни общавшийся только с Ино и Джирайей, испытывал микроинсульт всякий раз, когда Саске поднимал на него голос. Сначала Учиха стрелял в Наруто глазами. В пол-оборота, через плечо, не целясь. Словно предупредительный в воздух. Но пуля всё равно попадала прямо в Узумаки, разрывала мышцы и дробила кость. После этого у Наруто была пара секунд, чтобы понять свою ошибку и исправиться. Вина его почти всегда была разной: то он играл слишком быстро, то слишком высоко, то выглядел слишком глупо и нервировал этим Саске. Исправиться обычно не удавалось, потому Учиха резким взмахом руки останавливал остальных и, круто развернувшись, начинал кричать. Он так убедительно раскладывал Наруто, что тот и сам начинал верить в полное отсутствие у себя даже зачатков музыкальных способностей, хоть раньше никогда не сомневался в собственных силах. В такие моменты спасала только Ино. Она нежно и крепко обнимала парня, своими золотистыми волосами закрывала от Саске, но даже она не могла противостоять его голосу. Титаническим усилием воли Наруто сдерживал слёзы, но иногда всё же ломался и плакал. На одной из репетиций Саске требовал, чтобы он гнул гриф, потому что звук не тот, который нужен. А Наруто мог лишь глухо всхлипывать и в детском защитном жесте прижимать гитару к груди. Он просто не способен был так варварски поступить со своей любимой ненаглядной Куромой, а Саске плевать хотел на это. Учиха орал, пытал Наруто взглядом, а тот лишь закрывался и тихо ревел. Киба, Гаара и даже Неджи пытались заступаться за него, но Саске воспринимал это как предательство и сатанел ещё больше. После каждой такой репетиции Наруто трясло. Он долго не мог уснуть, хоть и уставал до состояния пожеванного трупа. Вечером и ночью они выступали, днём и утром – репетировали. На сцене Саске был сосредоточен, потому не так цеплялся к Наруто, и парень испытывал почти счастье. Он шутил с Кибой и Хинатой, обсуждал музыку с Неджи, делился с Гаарой солью. А Саске лишь метал в него свои я-намотаю-на-штатив-твои-кишки взгляды, но на репетициях отрывался по полной. Наруто страдал, но утешал себя тем, что полностью этого заслуживает, а руки у него и правда растут из совершенно непристойного места. Но, несмотря на это, отпущенная Саске неделя прошла, а выгонять Наруто из группы он не торопился. Эта мысль наполняла иррациональным счастьем, и парень наконец засыпал. На десятый день существования группы Хината радостной птичкой впорхнула в подвал и принесла потрясающую весть: - «Screaming angel» выступают на летнем рок-фестивале! Отличный повод вылезти из ночных клубов и заявить о себе! - Надеюсь, он не через три дня? – нервно сглотнул Наруто. - Нет, не через три дня, - обворожительно улыбнулась Хината. - А когда? – парень расслабленно выдохнул, а остальные члены группы шумно вдохнули. В отличии от Наруто, они точно знали дату проведения феста, и если бы он обернулся и посмотрел на них, побледневших до уровня Саске, то не стал бы радоваться раньше времени. - Завтра! – торжественно объявила Хината. – И Шикамару-сан хотел бы услышать там совершенно новую песню! Поразите его в самое сердце! Саске отмер и заорал, что это невозможно, что они рехнулись там все полностью и бесповоротно. Девушка испуганно заблестела глазами, и Наруто заметил, что Киба был готов броситься на защиту, но Хината справилась сама. Её морозный, могильный шепот удивительным образом перекрыл вопли Саске. - Если не справитесь, то Шикамару-сан заниматься вами больше не будет, - отрезала она. – Такие, как вы, амбициозные и смазливые, ошиваются у агентства сотнями, потому ему нужны только те, кто способен на невозможное! Саске заткнулся на полукрике. Полуслове. Полуноте. Он и сам понимал, что Хината права, но не в его природе было соглашаться молча. Сухо кивнув, Учиха понёс свой оборванный вопль в репетиционную, чтобы сплести с гитарой и выпустить в микрофон. Неджи в совсем не аристократическом жесте закатил глаза и поплёлся следом. Гаары в комнате уже не было, когда он успел смыться – никто не заметил. Хината победно фыркнула и устроилась в своём любимом кресле, закинув ногу на ногу. Киба завис и облизывал взглядом оголившиеся колени девушки. В присутствие Неджи проявлять свой интерес он не рисковал, но тут уже не было никаких сил сдержаться. Наруто же находил способность Хинаты затыкать Саске почти божественной. Даже Моисей, раздвигающий океанские толщи, не вызывал в парне такого восхищения, как их жгущий глаголом менеджер. Наруто был готов продать гитару и душу ради того, чтобы бесподобная Хината взяла его в ученики, но дьявольский вопль, вырвавшийся из подвала, велел тащить свои бесполезные задницы на репетицию. Наруто вздохнул и послушно спустился в глубины ада, а в миру – репетиционную. Вопреки ожиданиям, парни вовсе не играли, а горячо спорили: - …используем те стихи, что я видел у тебя? - Нет. Их написал не я, а Наруто. - И что теперь? – возразил Неджи. - Великий и ужасный Учиха не может спеть песню не своего авторства?! - Нет! - Этот текст значительно отличается от того, что мы делали раньше! Не стоит упускать отличную возможность показать, что мы можем всё и по-разному. - Я пробовал… - помедлив, тихо(!) признался Саске. – У меня действительно не получается петь это, я просто не чувствую. - Херня полная у него выходила, - вставил свои пять копеек Гаара. Наруто вспыхнул и воссиял: «Неужели Саске, гениальный, чудесный Саске, действительно пытался петь его песню! Ту самую, которую назвал бредом?» Впрочем, бредом Учиха обзывал почти всё, даже овсянку на завтрак, хоть и послушно жевал её после этого. - Попробуй ещё раз, - не унимался Неджи. – Теперь не только с Гаарой, а со всеми нами! Будет глупо упустить… - Да понял я! – огрызнулся Учиха. – Ты пока не убедишься, что петь это невозможно – не отстанешь? Неджи хмыкнул. Саске выстрелил в него убийственным взглядом, но взял гитару и запел. Выходило и правда не очень. Собственные стихи, криво отчеканенные гулким голосом, вводили Наруто в транс. Он завороженно наблюдал за тем, как подрагивает гриф гитары Саске, как он едва заметно отбивает ногой ритм. Сочиняя текст, Наруто представлял музыку под него очень смутно. Где-то на задворках сознания мелькали несколько ходов и основной мотив, но стать чем-то более конкретным им было не суждено. Однако Саске, совершенно не понимая Наруто в повседневной жизни, умудрился понять его музыку. Мелодия, что он едва обозначал струнами и голосом, была именно такой, какой видел её сам автор. Саске притягивал к себе Наруто, словно чёрная дыра потерявшийся спутник. Парень так остро ощущал потребность приблизиться, что мышцы сводило болью от бездействия, а сердце отказывалось биться. В тоже время страх сковывал, не позволял двинуться, ведь Саске наверняка убьёт его за этот шаг. Но притяжение всё же победило, и Наруто на негнущихся ногах пошел к Саске. Тот заметил движение, запнулся, полоснул злобным взглядом, но продолжил петь. А Наруто не остановился. Он знал, что Саске поймёт, и может не только не простить, но и возненавидеть его ещё сильнее. Но Наруто сделал последний шаг и, встав рядом, подхватил последнюю фразу: Один фрагмент черного пепла... Трепет и падение. Саске окаменел всем телом и, до побелевших костяшек сжав бок своей гитары, прекратил играть, но не замолчал. Его сильная нота сплелась с чистой и правильной нотой Наруто. Дрожь моих трясущихся пальцев. Мой слабый голос силён своей тишиной… Не помогало. Саске так же не слышал и пел неправильно. Не так, как нужно было Наруто. В отчаянье он встал на цыпочки, прижался грудью к плечу Саске, чтобы тот чувствовал заполошно мечущееся сердце, и запел прямо в ухо. Туманные слова и туманный взгляд. Призрачная ложь и призрачное бегство. Саске словно пробило током. Он дёрнулся всем телом, попытался отстраниться, но Наруто держал крепко. Схватив ладонь Саске, он прижал её к бедру так, как парень часто делал сам, и начал отбивать ритм. Я не могу чувствовать ничего больше ... Я считаю воспоминания одно за другим и сталкиваю их вниз... Я лгу самому себе и говорю о том, чего на самом деле не существует... Это было привычно. Это помогало. Саске отпустил себя и слушал. Его голос следовал за Наруто, словно мощный поток нёсся по проторенному ручейком руслу. Если бы это счастье продолжалось вечно... Смогу ли я улыбаться в один из этих дней? Наруто пел так громко, как мог, но ему всё равно не удавалось перебить Саске. Его собственных слов было почти не слышно, они растворялись и оттеняли голос Учиха. Пустой мир, где время остановилось. Дрожащая земля под ногами... Если бы Саске оттолкнул сейчас Наруто, то тот умер бы быстрее, чем от выстрела в голову. Все его жизненные силы и воля ушли на этот порыв. Единственную попытку извиниться и показать, что он есть. Слабое сердце дышит едва различимо, Тихо шепчет, так слабо и сильно... Песня закончилась. В ней не было больше слов, но Наруто не мог оторваться от Саске, по-прежнему касался его уха губами и обжигал сбившимся дыханием. Учиха стоял так же, будто не в силах пошевелиться, и шумно выпускал воздух из лёгких. Наконец, спустя несколько звенящих секунд, он зашевелился, и медленно, словно не смазанный механизм, повернул голову к Наруто. Чёрный в голубой. Воздух закончился так же, как слова песни – внезапно и неотвратимо. Наруто не мог вспомнить, подходил ли он хоть к кому-нибудь так близко, но таких чудесных глубоких глаз не видел ни у кого. В них словно звучала протяжная низкая нота. Обволакивая, она проникала под кожу и запускала кровь в обратную сторону. Этот взгляд - странный. В нём нет привычного желания убить и расчленить. Наруто не мог дать ему названия, но это было не важно, ведь песня закончилась, а Саске и не думал отталкивать его. Что-то настойчиво, но мягко, потянуло Наруто в сторону. В нём не осталось ни капли силы, потому сопротивляться он не мог. Выпустив ладонь Саске, Наруто послушно вернулся к своей гитаре, в реальный мир. - Туда шнур не дотягивается, - пояснил Гаара в пространство. Он же был тем, кто отковырял Узумаки от Учиха и отбуксировал обратно на место. Эта фраза словно запустила время. Саске отмер и вцепился в микрофон. Неджи кивал и деловито соглашался с тем, что кабель гитары Наруто действительно коротковат, и рядом с вокалистом он играть не сможет. Киба задумчиво теребил струны своей Акамару. Уже глубоким утром Наруто, сомнамбулой плывущий в свою комнату, думал о том, как хорошо жить на свете. Сегодняшняя репетиция не была пыткой, напротив, из-за колоссального облегчения он чувствовал себя так, словно вдохнул впервые за неделю. Саске не оттолкнул. Саске пел его песню. Саске смотрел прямо на него. Музыка наконец-то обрела цвет! А рядом тащился такой же измученный Неджи. Натруженности его мышц позавидовал бы любой портовый грузчик, но он тоже был доволен проделанной работой и тем, что Саске всю репетицию орал исключительно в микрофон. Сам Учиха вместе с Гаарой остался в подвале, считая, видимо, что сон – для слабаков. Неджи так устал, что ради отдыха готов был на всё, даже торжественно признать себя слабаком. Киба придерживался того же мнения и плёлся следом. Он не мог уже думать ни о чём, кроме встречи с любимой подушкой, но по краю сознания скользнул очень знакомый цветочный запах. Духи Хинаты, которой тут точно не должно было быть. Но она была. Девушка спала в своём кресле, сняв туфли и уютно поджав под себя ноги. Киба опасливо покосился на поднимающегося по лестнице Неджи и убедившись, что тот не обернётся, подошел к Хинате. Впервые он смотрел на неё так долго и близко. Хината устроила голову на сомкнутых ладонях и спокойно спала, только ресницы едва заметно подрагивали. Было жаль будить её, но смотреть дольше не позволяла совесть. Вздохнув, он легонько тронул девушку за плечо и позвал по имени. Хината медленно открыла глаза и перевела туманный взгляд на Кибу. - Привет… - тупо выдавил парень. - Привет… - Ты тут… Это, спала. Поздно. Домой пора… Хината смущённо захлопала ресницами и отвернулась. - Не хочу домой, - помедлив, пояснила она. – Здесь лучше. Киба понятия не имел, что случилось, но лезть с расспросами не собирался. Он слишком устал, более того, его первый разговор с Хинатой тет-а-тет происходил прямо сейчас, и к откровенности близость их знакомства явно не располагала. Но девушка была симпатична ему, да и оставить человека без помощи Киба не мог, потому вытащил из кармана ключи от своей квартиры, вложил в ладонь Хинаты и назвал адрес. - Там бардака, конечно, - смущённо добавил он, - но всё равно лучше, чем ночевать одной в доме с пятью парнями. Чтобы Хината не успела отказаться, Киба поспешно развернулся и с максимально возможной для него скоростью пересёк гостиную и взбежал по лестнице. А девушка удивлённо смотрела ему вслед, сжимая брелок со смешным металлическим псом.