My Sweet Prince(ss)

Джису дрожащими руками надорвала уголок конверта и осторожно вытянула из него тонкую бумажку, на которой большими жирными буквами была напечатана её фамилия и цифры, цифры, цифры.

КИМ ДЖИСУ

ДЕКАБРЬ 1-14, 2017 — общ. кол. часов: 63.315 ставка/час 10.830 вон — итого 685.701,45 вон Налоговый вычет: 68.570,145 вон Итого: 617.131,305 вон.

Джису закрыла глаза и сделала глубокий вдох — не помогло. Ярость, обида и опустошающая усталость атаковали её разом, со всех сторон, и она даже не попыталась от них скрыться. — Как там у тебя, Ким? — поинтересовался Мино, смена которого закончилась почти полчаса назад, но он почему-то до сих пор слонялся по комнате отдыха, которая, к большому недовольству Джису, была общей для парней и девушек. Джису показала ему средний палец и рванула с себя форменную футболку, забыв расстегнуть пуговицы воротника, который тут же впился ей в шею. От боли и раздражения она зашипела, словно злобная кошка, и Мино, открывший было рот, чтобы сказать что-то ещё, благоразумно решил промолчать. — Увидимся завтра, — проговорил он неуверенно, когда Джису, подхватив огромный рюкзак, раздувшийся от книг и скрученной комком униформы, быстрыми шагами направилась к выходу. Она никак не отреагировала на это и покинула кафе в полном молчании, не попрощавшись ни с кем из ребят, заступивших на ночную смену. Мороз больно кусал за неприкрытое лицо и особенно за потрескавшиеся губы — маску и шарф Джису благополучно забыла, так как собиралась в университет в полудрёме, не выспавшаяся и замученная, а после учёбы сразу же направилась на работу. В таком темпе проходила большая часть её жизни и, честно говоря, Джису понятия не имела, как бы она справилась без него. Он встретился на её пути два года назад, когда Джису уже потеряла надежду на то, что у неё когда-нибудь получится вести нормальный образ жизни — всё из-за жутких мигреней, которыми она начала страдать ещё в старшей школе. Когда-то примерная студентка, она стала пропускать занятия и плохо усваивать материал, потому что её пожирала темнота, наполненная невыносимой болью, жжением в носу, раздражающим тонким писком в ушах. Обследования особого результата не дали — да, ей выписали с десяток видов цветных таблеток, которые выглядели как набор детских леденцов, но на этом их плюсы заканчивались. Приступы удавалось купировать время от времени, но побочные эффекты от лекарств порой оказывались ещё хуже. К 19 годам она похудела на восемь килограмм и начала стремительно терять волосы: всё указывало на то, что скоро ей придется уйти. Она чувствовала себя, как почерневшая и скорчившаяся спичка, которой осталось гореть доли секунды. Мечты о поступлении в университет казались тогда жестокой насмешкой — о какой учёбе можно было говорить, если Джису едва могла выползти на улицу, чтобы купить несколько пачек дешёвого рамёна? Одним вечером она услышала, как её мать сквозь слёзы говорит своей подруге, что «у неё нет денег на похороны». Как ни странно, хуже от этого Джису не стало — боль совершенно истощила её эмоционально. И вот тогда она и познакомилась с Маленьким Принцем — так его все называли. Они встретились случайно, на тайной вечеринке, которую закатил её одноклассник в честь того, что теперь «они все взрослые и могут делать всё, что угодно». Джису чувствовала, что она может лишь умереть, но всё равно пришла. Ей хотелось выпить хотя бы пару бутылок соджу, прежде чем окончательно растаять и улетучиться из этого мира подобно дыму от сигареты какого-то неудачника. На следующее утро после их первой встречи Джису проснулась бодрой и отдохнувшей. Это было настолько необычно, что она никак не могла поверить в то, что действительно больше не спит — от щипков на руке остался огромный безобразный синяк. Но боль отступила, а когда она вернулась вновь, спустя двое суток, Джису уже знала, что делать. Просто провести время с ним. Джису никогда ни с кем не встречалась до этого, но переход от одиночества к новому статусу не стал для неё чем-то сложным: она просто влилась в отношения, наполнилась доверием, нежностью и бесконечной благодарностью. Жизнь вдруг снова приобрела смысл, и мир из пепельно-серого постепенно вновь стал цветным. Поразительно, как всего лишь одна встреча может всё изменить, думала Джису. Её мать больше не плакала, разговаривая по телефону. Джису удалось закончить школу, хотя и не без труда — последний год она провела в тумане, мало на что обращая внимание и почти ничего не усваивая. К вступительным экзаменам она уже подготовилась как следует: Маленький Принц помог и здесь. Благодаря ему Джису могла запоминать куда больше и проводить за учёбой долгие часы без всякого дискомфорта. Он всегда был рядом, чтобы помочь ей, подбодрить её и удержать от падения в глубокую яму отчаяния, рядом с которой она прожила большую часть своей жизни. — Мне никогда не удастся как следует тебя отблагодарить, — шептала она перед тем, как заснуть, и сердце её сжималось от болезненно сладкого чувства. — Прошу, не оставляй меня. И он не оставлял. Почти никогда. Домой Джису вернулась в двенадцатом часу и провела минут пятнадцать, пытаясь открыть дверь, пока, наконец, не осознала, что вставляет в замочную скважину не тот ключ. Она в очередной раз порадовалась, что съехала с маминой квартиры полгода назад, несмотря на все возражения старшей госпожи Ким — увидь она свою дочь в таком состоянии, с трясущимися руками, ниточкой слюны, повисшей на подбородке, она бы наверняка подняла тревогу. И обнаружила бы небольшой, но очень неприятный секрет об отношениях Ким Джису с Маленьким Принцем. Самых близких и интимных, которые только можно представить. Джису прошла на кухню, не разуваясь, умирая от желания поскорее выпить стакан воды со льдом и присесть. Капли пота выступили на её лбу, она раздражённо попыталась смахнуть их тыльной стороной ладони, но вместо этого задела очки, которые слетели с её лица и с громким звуком приземлились на пол. Поднимать она их не стала, а левой рукой (правая вдруг перестала слушаться, безжизненной плетью повиснув вдоль туловища) набрала номер, который был самым важным в её телефонной книге. Мягкий и вкрадчивый мужской голос ответил ей через несколько секунд, и Джису, захлёбываясь собственными словами, попросила его приехать как можно быстрее. Но даже при самых удачных обстоятельствах дорога займёт не меньше полутора часов, Джису знала это наверняка. Её главной задачей теперь было протянуть эти девяносто минут, отвлечься на что-нибудь достаточно важное и интересное, чтобы не слышать, как её зубы стучат друг об друга, чтобы не видеть белесых пятен на стенах там, где их на самом деле нет. Десять минут ушло на попытку принять душ — Джису разделась и даже начала настраивать воду, но как бы она ни пыталась добавить горячей, поток из-под крана казался ей безобразно ледяным. Подвергнуть себя такому испытанию она никак не могла, хотя и ощущала себя ужасно грязной после напряжённой рабочей смены. — Это может и подождать, — сказала она ванной, которой, честно говоря, было совершенно всё равно, когда Джису соблаговолит в неё погрузиться. Еще полчаса она грызла яблоко, запивая его апельсиновым соком, невесть как оказавшимся в её холодильнике. Догадавшись проверить пачку только после того, как она была опустошена, Джису обнаружила, что срок годности давно вышел. Её это не удивило и не расстроило — небольшие проблемы с желудком нисколько не пугали, особенно сейчас, когда ей было тяжело дышать и моргать. Ещё тридцать минут (Джису готова была поспорить, что её часы остановились и прошло на самом деле больше двух часов) она смотрела в окно, пытаясь посчитать снежинки. С куда большим удовольствием она бы сейчас села за новый роман Мо Яня, который должна была прочитать к концу недели для занятий по современной китайской литературе, но у неё не получалось сосредоточиться на тексте, кроме того, перед глазами всё расплывалось. Только когда раздался стук в дверь, она медленно сообразила, что так и не надела очки, которые по-прежнему валялись на полу в кухне. Но чтобы разглядеть ночного гостя, никакие линзы ей не требовались — она знала каждую чёрточку, каждый шрамик и морщинку на его лице. Она виделась с ним каждые три дня на протяжении нескольких лет, и могла бы описать его с закрытыми глазами. Она открыла дверь с бешено бьющимся сердцем, потому что знала, что через каких-то десять-пятнадцать минут ей станет намного легче, и она сможет заняться важными и приятными делами, быть может, даже примет горячий душ и отдохнёт как следует. Чхве Сокджин протянул Ким Джису небольшой пакетик, а она протянула ему остатки прошлой зарплаты — последние деньги, которые у неё оставались помимо необналиченного чека, полученного сегодня. Она берегла их на всякий случай, если задержат зарплату, как полгода назад, но теперь у неё не было выбора. Она не думала, что встретиться с Принцем придётся уже на этой неделе: видимо, стресс и усталость сделали своё дело. — Ты увлекаешься, — заметил Сокджин, пересчитывая помятые купюры. Джису потянулась к двери, чтобы её захлопнуть, но парень поставил ногу у дверного проёма. — Не так быстро, — сказал он. — Здесь пятнадцати тысяч не хватает. — У меня нет больше, — хмуро ответила Джису: в мыслях она уже открывала пакет и проглатывала маленький кусочек бумаги или два, чтобы через каких-то несколько мгновений вновь почувствовать себя Ким Джису, а не ходячей развалиной. — А меня это не интересует, Джису-я. Я в долг не даю, ты это прекрасно знаешь. Особенно таким, как ты. — Что значит — таким как я? Я тебя хоть раз обманула, Сокджин? Я твой постоянный покупатель уже сколько — полтора, два года? — Джису завела пакетик за спину, сердце её колотилось от волнения: а что, если Сокджин сейчас отберёт у неё то, что уже продал? Сокджин показал головой и одним резким, молниеносным движением схватил Джису за запястье. Драгоценный пакетик упал, и девять марок рассыпались по полу. — Надеюсь, ты здесь помыла, — хмыкнул Сокджин. — А то как-то негигиенично будет. Джису посмотрела на него исподлобья — затравленный зверёк, так она себя сейчас чувствовала. Против голиафа-Сокджина ей поставить было нечего, ему стоило лишь сжать пальцы на её хрупкой шее и готово, никаких больше неприятностей. — Пожалуйста, — наконец сдалась она. Слова с трудом выходили из её рта — так неприятно ей было унижаться перед курьером, давать ему возможность почувствовать власть над ней. — Пожалуйста, в следующий раз я отдам в два раза больше, только позволь мне забрать то, что нужно, сейчас. Сокджин неохотно отпустил её руку, на которой уже наливался багровый синяк. — Только один раз, — предупредил он. — И на следующей неделе отдашь сорок. Тогда я забуду этот грешок и снова буду добр и приветлив, как обычно. Сорок! Джису икнула при упоминании этой суммы, но возражать не стала. Её тело было таким тяжёлым, что она боялась в скором времени рухнуть на пол и больше уже не подняться. Её тянуло к рассыпанным по полу маркам, таким маленьким, но таким драгоценным и желанным… — Не слышу ответа, — Сокджин наклонился близко к её лицу, и она почувствовала сильный запах одеколона, от которого её тут же замутило. — Не заставляй меня приходить в Vanilla Mug, малышка Джису. Она замерла от страха: и откуда ему только было известно? — Я всё отдам, — просипела она. — Всё отдам, Сокджини. Он вдруг улыбнулся — тёплой, почти нежной улыбкой — и погладил Джису по щеке. — Вот и умница, — сказал он. — Не забудь прибраться, а то я тут натоптал. Сказав это, он опустил ногу в тяжёлом армейском ботинке прямо на разбросанные по полу марки, оставив на них след из грязного снега.

***

Все, кто стоял за кассовыми аппаратами, бросились к окну, несмотря на строгий запрет покидать рабочее место под любым предлогом. Джису только пожала плечами: ей не хотелось получать ещё один выговор и рисковать зарплатой, которую ей и так изрядно подрезали за частые опоздания. Кроме того, Vanilla Mug больше не оплачивали работникам перерыв, и это значило, что Джису теперь нарабатывала меньше часов, чем раньше, а такое её совсем не устраивало. Но любопытство съедало её, и она приподнялась на цыпочках, чтобы попытаться разглядеть хоть что-нибудь за спинами своих коллег. — Вот бы они все зашли! — простонал кто-то из девчонок, и Джису фыркнула. На улице, должно быть, прогуливалась толпа красавчиков, отчего все работницы прилипли носами к стеклянной витрине. — Не думаю, что они вообще зайдут, — возразила другая. Третья же коротко пискнула: «Направляются к двери!» и быстрее молнии бросилась к своей кассе. В кафе вошли трое, и Джису была вынуждена признать, что в этот раз её коллеги развели шум не на пустом месте — идущие впереди парни были высокими, статными полицейскими в тщательно отутюженной парадной форме, чуть припорошённой снегом. Оба смущённо улыбались и потирали раскрасневшиеся щёки руками в белых перчатках — очевидно, они только что вернулись с какого-то торжества. Третьего парня за ними разглядеть не получалось— он был совсем маленького роста, и Джису могла видеть только его фуражку с начищенной до блеска эмблемой. — Здравствуйте, я могу вам помочь? — Джису механически задала этот вопрос дважды, но оба офицера предпочли ей других работниц. На мгновение ей даже стало обидно, и она скорчила страдальческую гримасу. — Если ваш кофе и правда такой вкусный, как утверждает реклама, то однозначно можете, — услышала она приятный грудной голос. Джису чуть не подскочила от удивления — третий офицер оказался тоненькой девушкой с кукольным личиком, на котором ярко выделялись по-кошачьи прищуренные глаза, такие тёмные, что казались чёрными. На левом веке Джису заметила крохотную родинку, которая так и притягивала к себе взгляд.  — Кофе? — терпеливо повторила девушка, и Джису всплеснула руками и поклонилась. — Извините, — пробормотала она. — Что вы предпочитаете? — Честно говоря, я в кофе совсем не разбираюсь, — офицер улыбнулась: сперва робко, но потом приоткрыла рот и продемонстрировала ряд идеально ровных белоснежных зубов. Но как бы широка ни была её улыбка, глаза по-прежнему остались чёрной ледяной бездной, совершенно равнодушной — Джису это даже немного напугало. — Мы замёрзли после парада, вот мальчишки и предложили зайти, согреться. Джису прищурилась, заметив какое-то странное движение за витриной. В тот же миг она едва не выронила из рук большой кофейник, который собиралась сполоснуть ещё до того, как офицеры потревожили покой Vanilla Mug. — Это что, — дрожащим голосом спросила она, — лошадь там что ли? Она была совершенно уверена, что сейчас ей вызовут скорую помощь и увезут в психиатрическое отделение, где после парочки анализов её безупречная репутация будет предана огню. Но девушка-офицер вдруг рассмеялась. — Вы как будто привидение увидели, — сказала она и вдруг протянула свою руку через стойку, чтобы коснуться руки Джису. — Боитесь лошадей? Девушка была без перчаток, и её прикосновение оказалось ледяным, но Джису знала, что вздрогнула она далеко не от этого. — Что здесь делает лошадь…лошади в такое время? — спросила она, перейдя, почему-то, на шёпот. Девушка-офицер приблизилась к ней и чуть склонила голову: так, что они оказались на одном уровне, и Джису смогла услышать тонкий аромат цитрусовых духов. — То же самое, что и офицеры конной полиции — отдыхают после парада, — девушка снова улыбнулась, а потом на мгновение замерла, будто прислушиваясь к чему-то, и через мгновение подмигнула Джису. — Не паникуйте, Лора Палмер. Джису едва не расплылась в блаженной улыбке, но быстро взяла себя в руки. За ней уже заинтересованно наблюдал менеджер, решивший проверить, почему она так долго занимается одним гостем. — Вы будете делать заказ? — пробормотала Джису, прижимая к себе кофейник, как будто он сейчас был её главной опорой. — Я выпью ваш любимый кофе, если позволите. Только скажите, сколько я должна, — девушка достала из кармана брюк крохотный кошелёк. — Мы не берём деньги за кофе с полиции, — рассеянно пробормотала Джису, пытаясь сообразить, действительно ли девушке придётся по вкусу большой стакан кофе тёмной обжарки с одной порцией сливок и тремя — сахара. — Как удобно, — удивилась офицер. — Надо будет почаще сюда заходить. Джису икнула — к счастью, не настолько громко, чтобы кто-то мог это заметить. В итоге она решила остановиться на латте: что-то ей подсказывало, что такой девушке это может прийтись по вкусу. — Как вас зовут? — спросила она и облизнула пересохшие губы. Вообще-то в этом не было необходимости, Vanilla Mug пустовал по вечерам понедельников, и Джису спокойно могла отдать заказ сразу. Но ей вдруг стало жизненно необходимо узнать имя этой девушки, даже если она больше никогда сюда не придёт. — Дженни, — проговорила девушка и, сняв фуражку, тряхнула головой. Её чёрные волосы, уложенные в аккуратный пучок и закреплённые строгими заколками (Джису бы с удовольствием заменила их на что-нибудь яркое, с цветочным орнаментом), блеснули под ярким светом ламп. — Черин? — переспросила Джису. — Дженни, — терпеливо повторила девушка. — Джен-ни. — О, — смутилась Джису. — Это не корейское имя… — Совсем не корейское, — согласилась Дженни. — Так что там с моим кофе? Джису бросилась к эспрессо-машине, чуть не упав по дороге: при такой скорости даже нескользящая подошва ничем не могла помочь. Она нервно оборачивалась каждые пару секунд, ей всё казалось, что она заставляет Дженни ждать слишком долго, хотя та ничем не демонстрировала недовольство, а с отсутствующим видом рассматривала экраны с меню. Джису случайно капнула больше карамельного сиропа, чем было нужно, и выругавшись про себя, выбросила стакан. Она не могла понять, почему так переживает, ведь за полтора года работы в Vanilla Mug она сделала уже больше тысячи латте самого разного вида и никогда не сталкивалась с особыми проблемами… — Вам нравятся взбитые сливки? — прокричала она, пытаясь звучать громче, чем три машины, одновременно заваривавшие кофе. Дженни кивнула несколько раз и, чтобы Джису услышала её наверняка, сложила ладони рупором и на всё кафе громко произнесла «Да!». Сварив, наконец, чашку двойного эспрессо и взбив нужное количество молока, Джису старательно принялась смешивать их, высунув кончик языка (она ничего не могла поделать с этой дурацкой привычкой, сохранившейся ещё с детства). Довершили дело взбитые сливки, которых Джису явно не пожалела — теперь на стакан невозможно было надеть даже купольную крышку. — Крышка мне не нужна, — сказала Дженни за её спиной, и Джису облегчённо выдохнула. Угловатым почерком она написала имя покупательницы на стакане и протянула ей кофе. Дженни сделала глоток с закрытыми глазами. Джису наблюдала за ней, взволнованно прижав руки к груди — конечно, она всегда переживала, понравится ли людям сделанный ей кофе, но в этот раз волнение было всепоглощающим, почти невыносимым. Дженни посмотрела на Джису с пустым выражением лица, которое всего спустя мгновение сменилось широкой улыбкой (глаза по-прежнему оставались ледяными). — Здорово вышло, — сказала она. — Я, кажется, зря не пила кофе. Она снова достала кошелёк и засунула две свёрнутые трубочкой купюры в коробку для чаевых. — Доброго вечера вам, — Дженни прищурилась. — Ким Джису. Джису тут же резко поклонилась, чуть не стукнувшись лбом об стойку, чем спровоцировала своих коллег на тихий смешок. — Я и не знала, что у нас конная полиция есть, — протянула Чжихё, открывая упаковку кофе, который тут же разлетелся в разные стороны. Джису расстроенно прищелкнула языком и потянулась за щёткой. — Ты и про президента ничего не слышала, пока я тебе не сказал, — парировал Мино. — Конники везде есть, не пойму, отчего им столько внимания. — Всё потому, что они — красавчики, а ты — нет, Мино, — нарочито равнодушно протянула Джису и тут же подняла вверх совок, защищаясь от замахнувшегося на неё тряпкой парня. — На правду не обижаются! — Почем тебе знать, — расстроенно протянул Мино. — Ты в их сторону даже не взглянула, всё с этой девушкой возилась. Могла бы и мне уступить кассу на время, между прочим. Джису приложила руки к щекам, на мгновение позабыв о том, что только что убирала мусор. Она тут же бросилась к раковине, судорожно придумывая, что сказать. — Как ты себе это представляешь? — наконец произнесла она, но пауза оказалась слишком большой, и Мино с Чжихё посмотрели на неё в недоумении. — Я про кассу, — объяснила она. — Я должна была попросить её подождать, пока ты придёшь и начнёшь забрасывать своими дешёвыми фразочками для знакомства? — Что ты должна была делать, так это шевелиться поскорее, — буркнул Мино. — Двенадцать минут на одного клиента, серьёзно? Смотри, как бы тебе не пришлось пересдавать стандарты. Джису ужасно хотелось продолжить дразнить Мино (например, спросить у него, не засекал ли он время, потраченное на обслуживание Дженни, по часам?), но она вовремя вспомнила о том, что он — один из менеджеров и в его силах подпортить ей жизнь. Эйфория и лёгкость, которые наполнили грудь Джису в ту секунду, когда в кофейню зашли необычные посетители, сошли на нет в один момент. Она тяжело задышала, скорчившись от боли, которой на самом деле не существовало. — Ты в порядке? — испуганно спросил Мино. Джису с трудом кивнула и поклонилась. — Мне надо в туалет на секунду, — прошептала она и, не дожидаясь ответа, бросилась к двери, ведущей в подсобные помещения. Ей показалось, что дорога до туалета заняла целую вечность, хотя на деле не прошло и минуты. Ей было плохо — она приняла слишком мало «принца», что вчера, что сегодня. Джису изо всех сил пыталась растянуть лекарство, насколько возможно уменьшая дозу, и вот к чему это приводило. Иного выхода, впрочем, у неё не было: она всё ещё не вернула Сокджину пятнадцать тысяч (сорок! Ей до сих пор не хотелось верить в то, что всё настолько плохо), а следовательно, не могла заказать новую партию. Такое уже случалось с ней однажды — тогда она протянула на десяти марках почти три недели — но возвращаться к этому страшному и тёмному периоду своей жизни она боялась даже мысленно. Большая часть этих восемнадцати дней даже вспоминалась с трудом, вероятно, срабатывали какие-то защитные механизмы в сознании. Джису посмотрела в зеркало и со злостью сорвала с себя визор и сетку для волос, которую теперь вряд ли можно было использовать по назначению ещё раз. — Сколько можно? — спросила Джису у своего отражения, и оно лишь медленно пожало плечами, потому что мышцы задеревенели и болели так, что горячая ванна с морской солью уже не помогала. — Ты такая мерзкая. На это отражение ничего не ответило. Джису ополоснула лицо ледяной водой и, прокашлявшись, сплюнула в раковину. Очевидно, где-то во рту снова открылась язвочка, потому что в слюне Джису разглядела кровь. Но ничего, ничего. До конца смены оставалось каких-то полтора часа. Джису клевала носом на занятии по каллиграфии (красота и аккуратность никогда не были её сильными сторонами), когда она получила сообщение от Чжихё, работавшей сегодня в утреннюю смену. Твоя полицейская спрашивала о тебе кккк я сказала что ты уволилась Джису подскочила на месте и выронила телефон из рук, чем обратила на себя внимание всей аудитории. Она кланялась, извиняясь, до тех пор, пока преподаватель не оборвал её нетерпеливо и не попросил усесться на место. Она набирала сообщение несколько раз — буквы никак не хотели укладываться в нужные слоги, потому что она торопилась и промахивалась мимо клавиш. Джису старалась звучать как можно более равнодушно, но довольно быстро поняла, что это пропащее дело. Мун Чжихё, как ты предпочтёшь умереть? Разрешаю тебе выбрать способ только в память о нашей былой дружбе. P/S/ немедленно верни Дженни и скажи, что ты пошутила!!! Чжихё сдалась почти сразу и призналась, что ничего такого не говорила, но Дженни и правда заглядывала в кафе и очень расстроилась, не обнаружив там Джису. Она оставила свой номер телефона, но я тебе его не скажу потому что ты злобная гадость, а ещё ты не заправила сливки после смены. Джису покачала головой: в этом была вся Чжихе, находившая время строчить сообщения в час пик, но не потрудившаяся заменить пакет со сливками. Уговаривать, впрочем, она её не стала, потому что была уверена, что номер телефона Дженни ей, в общем-то, не слишком нужен. Ей льстило такое внимание, по которому она немного соскучилось — прошёл год с тех пор, как она рассталась с Лисой, растворившейся где-то на просторах Сеула на своём маленьком розовом байке и даже не попрощавшейся с Джису (а она-то думала, что они хорошо ладили на почве общей любви к «маленькому принцу»). Но несмотря на это, она сохраняла спокойствие. Одной из причин, думала Джису, был ледяной и равнодушный взгляд Дженни — вполне возможно, что в душе у неё кроется ещё большая пустота, чем у самой Джису, а два пустых человека никак не могут заполнить друг друга. (Смешно, что где-то в подсознании Джису уже рассматривала Дженни как потенциального партнёра, хотя пыталась доказать себе, что ни о чём таком отнюдь не думает.) Она держалась до самого вечера, а перед сном всё-таки заглянула в Kakao Talk и нашла профиль Дженни, фамилия которой оказалась очень даже корейской — Ким. На фотографии девушка была в своей форме, застёгнутой на все пуговицы (Джису показалось, что воротник вот-вот её задушит), но с распущенными волосами, свободно струившимися по плечам. Джису колебалась несколько минут, прежде чем отправить совершенно нейтральное сообщение: Добрый вечер, Дженни, это Ким Джису из Vanilla Mug, ты хотела о чём-то поговорить? После того, как она закончила набирать текст и нажала на кнопку, она перевернула телефон экраном вниз и, уткнувшись лицом в подушку, издала громкий страдальческий стон. Ей почему-то показалось, что ничего глупее этого сообщения и придумать нельзя. Дженни наверняка будет смеяться над ней и расскажет кому-нибудь из своих коллег-полицейских, чтобы и он смог потешиться над глупой девочкой из кофейни. По лицу заструились слёзы — Джису изо всех сил прикусила кулак, чтобы болью отвлечься от нахлынувшей волны эмоций. Эта волна тоже была одним из побочных эффектов снижения дозы «принца», и Джису знала, что через несколько минут она совсем потеряет контроль над собой. Именно поэтому она поспешила убрать телефон в тумбочку под гору книг — ей не хотелось даже одним словом продемонстрировать Дженни своё нестабильное состояние, когда та ответит и объяснит, зачем заходила в кофейню. Джису уснула довольно быстро, несмотря на бушевавшую в сознании бурю. Утром первым делом она проверила телефон — за ночь ей написали Чжихё, G-Market, Lotto и два магазина одежды. Но ни одного слова не было от Дженни. Джису злобно дёрнула плечами — оно и к лучшему. Меньше проблем в и без того трудной жизни. Джису перепутала кофейники и заварила декофеинизированный кофе в ёмкости для тёмного (кому-то придётся глотать безвкусную гадость вместо любимого напитка). Спустя пять минут после этого инцидента, который ей едва удалось скрыть от зоркого взора ночного супервайзера кафе — Мино по сравнению с ним был незрячим котёнком — она облилась кипятком, когда делала чай для гостя. Она едва сдерживала слёзы, когда протягивала стакан нетерпеливо переминавшемуся с ноги на ногу парню, и как только он ушёл, бросилась к раковине, чтобы подставить красную руку под поток ледяной воды. — Ты в порядке? — спросил кто-то, но Джису не узнала голоса. Когда она подняла голову и посмотрела на говорившего, ничего не изменилось: она по-прежнему не знала, кто перед ней. Сегодня она не стала надевать линзы, потому что глазам было и без того дискомфортно, а в очках были слишком слабые стёкла, но проблема была далеко не в этом. Джису не видела, потому что отключилось что-то в её мозге. Так происходило только в одном случае: если мигрень собиралась вернуться. — Всё хорошо, — прошептала Джису, не веря самой себе и судорожно пытаясь припомнить, сколько часов оставалось работать. Ночью время текло медленнее, особенно в будни, когда покупатели заглядывали в кофейню. — Тогда обслужи следующего гостя, мне нужно в туалет сбегать. Джису кивнула больше раз, чем было необходимо, и выключила воду, надеясь, что её ожог не окажется слишком серьёзным, и её не придётся брать больничный. — Добрый вечер, могу ли я вам помочь? — пробормотала она, уставив взгляд в прилавок, который был ужасно, ужасно грязным — ей немедленно стало стыдно. — Я бы хотела карамельный латте со взбитыми сливками… О, Ким Джису! — Ким Дженни, — сказала Джису без всякого энтузиазма, когда подняла глаза и увидела перед собой как ни в чём не бывало улыбающуюся девушку. Дженни сняла фуражку и хотела было положить её на прилавок, но брезгливо поморщилась и отдёрнула руку. — У нас кончился карамельный сироп. — Какая жалость, — протянула Дженни. — А что это там за бутылочка тогда стоит? Пустая? Джису повернулась к ней спиной и злобно выругалась себе под нос. Очевидно, её шипение оказалось слишком громким, потому что Дженни кашлянула и вежливо напомнила ей, что они в публичном месте. — Прошу прощения, — ответила Джису с натянутой улыбкой, которая наверняка выглядела ужасно. — Его успели заменить. — Как и вас, судя по всему, — заметила Дженни с укором. — В прошлый раз вы были куда приветливее. Джису раздражённо дёрнула плечами: не она здесь любительница игнорировать чужие сообщения. — Хотя это неправильно — требовать доброжелательности от работников ночной смены, — Дженни устало потёрла глаза, каким-то чудом не испортив свой аккуратный макияж. В этот момент она выглядела такой хрупкой и уязвимой, что Джису показалось очень глупым когда-либо снова использовать эпитет «ледяная» по отношению к этой девушке. Но эффект длился каких-то несколько секунд, после чего Дженни снова стала собой — строгим равнодушным офицером полиции. От которых Джису, между прочим, стоило держаться подальше. Она поставила стакан с латте на прилавок с таким усилием, что кофе чуть было не расплескался и, едва заметно поклонившись, поблагодарила Дженни за покупку. — Я вас чем-то обидела? — вдруг спросила Дженни, когда Джису уже отвернулась от неё, посчитав свои обязанности исполненными на сто процентов. — Я тоже уставшая сегодня, но что-то мне подсказывает, что в вас не только усталость говорит. Джису повернулась с громким сопением, опёрлась о прилавок и потянулась вперёд так, что её лицо оказалось в каких-нибудь пятнадцати сантиметрах от лица Дженни — она осознала это не сразу, а только когда поняла, что слышит не только аромат знакомых духов, но и запах тонального крема и губной помады. — Послушайте, Ким Дженни, — прорычала она, и брови Дженни удивлённо взметнулись вверх. — Я выдавливаю из себя улыбку из последних сил — мне очень нехорошо, я… Я заболела, сильно заболела, и вообще-то меня здесь быть не должно, но мне очень нужны деньги, а вы… Вы — жалкая любительница дразнить людей и заставлять их думать, что вы в них заинтересованы, а потом просто делать вид, что их не существует! Дженни одним движением сократила дистанцию между ними до минимальной — Джису знала, что если она вдруг покачнётся или даже глубоко вдохнёт, их губы соприкоснутся, и это будет катастрофой — и тихо проговорила: — Что вы вообще имеете в виду? Джису дёрнулась и отскочила назад: она отчётливо слышала шаги супервайзера, который вышел проверить, что происходит. — Ким Джису? — позвал он. — Всё в порядке? Дженни не дала ей ответить. — Я просто спрашивала совета, какое пирожное мне взять! — она очаровательно улыбнулась, и недоверчивое выражение лица супервайзера мгновенно сменилось довольной улыбкой. — Конечно, госпожа, прошу прощения. У нас с Ким Джису порой бывают проблемы, вот я и подумал… — Ты — проблема, — буркнула Джису, убедившись, что он ушёл. Дженни хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Так я могу получить ответ на свой вопрос? — проговорила она, делая глоток из стакана и морщась. — Такой горячий… — Я сладкое почти не ем, но все любят наши капкейки и красный бархат, — рассеянно ответила Джису и нахмурилась, пытаясь вспомнить, как давно заварила этот кофейник — пять, десять минут назад? Она опять забыла его промаркировать, и хотя ночью за этим следили не так внимательно, но всё равно бывали истории, когда недовольные гости выливали кофе в лицо работникам, потому что тот был «недостаточно свежим». — Я не про этот вопрос говорю. Сладкое мне тоже не очень нравится, я больше мясо люблю. Джису посмотрела на Дженни в недоумении. — Что вы имели в виду, когда говорили, что я люблю дразнить людей? Когда это я проделала подобное с вами? Джису смутилась — из её головы уже вылетела гневная тирада, которую она выдала несколько минут назад. Она помнила, что накричала на Дженни, но о чём конкретно она говорила… В памяти остался только сладкий запах косметики — разве полицейским можно краситься? — Ваш телефон, — наконец проговорила она медленно, массируя виски. — Что-то с телефоном? Дженни нахмурилась и глянула на экран телефона, чтобы через несколько минут просиять. — Вы пытались написать мне в Kakao Talk? Я отключила уведомления пару месяцев назад, когда мои коллеги стали чересчур настойчивыми. Ага, вот и сообщение от вас… Ким Джису! Джису с трудом сдержала улыбку облегчения, вместо того шумно выдохнув. Значит, в этот раз дело было не в ней. Но это так же значит и то, что она только что уронила себя в глазах малознакомой девушки, которая проявила к ней симпатию. — Дура, — заявила Джису самой себе, но достаточно громко, чтобы Дженни смогла это услышать. — Прошу прощения? — почти что робко спросила она. Джису хлопнула себя по лбу. — Не слушайте меня. Я — полная дура, и у меня каша в голове. Ночью соображать трудновато, — она согнулась в извиняющемся поклоне. — Я прошу прощения, могу предложить вам что-нибудь за свой счёт. — Вы мне уже дали, что мне было нужно, — Дженни подмигнула, и Джису почувствовала, как что-то болезненно-сладко сжалось в низу живота. — Ваш номер телефона. — Я п-поняла, — едва слышно произнесла Джису. — Буду ждать ответа. — Я должна хорошенько его обдумать, — Дженни сделала глоток кофе и улыбнулась уголком губ. — Кстати, если у вас болит голова, я бы посоветовала погрызть кусочек льда. Не знаю, почему, но мне это всегда помогает. Она облизнула губы (Джису кашлянула, чтобы скрыть своё смущение, но что-то ей подсказывала, что это была безуспешная попытка) и коротким поклоном попрощалась с Джису. Зачарованно глядя ей вослед, Джису, наконец, подписала кофейник.