Автобус 158

      На этот раз Настя проснулась без каких-то криков или ещё чего-нибудь. Она чувствовала себя очень бодро. Перед зеркалом сидела и подкрашивала ресницы Света. Значит, она вчера не врала про появление одежды и туши. Тася в шкафу нашла свои любимые джинсы и футболку, что обрадовало девушку – ходить в каких-то странных штанах и бабушкином свитере, умирая от зноя, не сильно ей нравилось.       – Так почему ты думала, что Никитин невиновный? – подала голос Света.       – Ты решишь, что я тупая, но я так и сейчас думаю и у меня есть этому доказательства, – Настя решила, что она говорит серьёзно и решительно.       – И какие же? – повернувшись на стуле, удивилась Света.       – Вчера я видела и разговаривала с Никитиным. Он мне рассказал про то, что в него вселился ненормальный чувак. Ну, он издевается над всеми, потому что может наверно, я точно не знаю почему, – запнулась Настя. – Но иногда этот чувак засыпает и всё вроде норм.       – А как же этот чувак вселился? – наигранно спрашивала Света.       – Я сама видела этого чувака позавчера. Он такой тип "давай научу чувствовать". Ну, Никитин и прикольнулся, а чувак врос в него.       – Слушай, видеть такое ненормально. Что за чай ты пила? – равнодушно говорила Света.       – Ты не веришь даже так? – Настя потеряла всякую надежду, что ей кто-нибудь и поверит, раз и лучшая подруга считает, что она – наркоманка.       – Да, не верю. Это же бред пьяной макаки! – То есть, Света косвенно назвала Тасю пьяной макакой? – Ой, ну, в смысле я не это имела в виду.       – А что ты имела в виду, а? Ты не хочешь верить в по-настоящему существующего человека, потому что "ахаха, какой-то чувак вселяется в мозг, чё за наркомания, ахаха"! А ведь такое тоже может существовать, а особенно здесь! – Возможно, истошные вопли Таси слышал весь лагерь. – Или ты считаешь управление Квофти нашими разумами тоже выдумкой?       – Допустим тот чувак существует и живёт в мозгах Никитина. Но тогда Никитин ещё больший дебил. Он же сам прикололся и ты так сказала.       А ведь ему действительно можно было просто не обращать внимания на чувака, как и делала Тася. Но он так не сделал и по сути виноват.       На подоконник упал свежий номер "Лагерных деньков", прервав размышления Насти. Всё-таки в этой газете заголовки старались приманить даже к самой обычной и повседневной новости. В целом, сегодня такими новостями стали абсолютно все новости, никакого шока.       Тася молча спускалась в столовую и понимала, что она не совсем и права, но и не неправа по поводу Никитина. Она налила себе чаёк и посмотрела на всех, кто сидел за столом. Большинство читало "Лагерные деньки". Брр, какое название отвратительное, словно стёбное. Кто придумал это? Другая часть спокойно ели или же пили. Всё как всегда.       – Желтуха сегодня скучная. Даже никто ничего не говорил про Никитина, – Вера зевнула, убирая новый номер "Лагерных деньков" к себе в сумку.       Тася захлебнулась чаем, откашлялась и устало сказала:       – Я хочу сходить к Яне, давно я с ней не общалась.       Через пару минут Настя уже покинула дом и шла по каменистой дорожке к списку. Яну направили в третий дом, который стоял как раз напротив ворот и списков. Тася нажала на кнопку звонка.       – Кто там так рано? – спросила явно Полина. Как обычно, в её голосе слышались нотки надменности.       – Ой, знаешь, восемь утра – не рано! – Насте показалось, что она звучит так же самодовольно, как и Полина. – В школе я вообще в шесть утра просыпалась.       – Так чё те надо? – замучено вернулась к разговору Полина.       – Мне надо поговорить с Яной.       – Ва-ась, тут тебя зовут! – протянула Полина куда-то в дом. Послышался знакомый шепелявый голос, кричавший в ответ: "щас приду!". Настя облокотилась на дверь и оглядела её. Забавно, но только сейчас Тася увидела зрачок, спрятанный под деревянной крышечкой. Тогда девушка подняла её и заглянула в коридор через зрачок. Хм, когда же начали делать двери, у которых зрачок с внешней стороны? Дверь скрипнула и открылась вовнутрь, а не как другие двери – наружу.       – А что с дверью? – Почему-то Насте показался этот вопрос интересным.       – Да, тусу устроили, нашауфауили и дверь отвалилась, – весело начала Васькова. – Мы короче сами приделали её, а она другой стороной, а мы такие "да похуй".       – А-а-а, понятно, – Настя не знала, что и ответить для поддержки разговора.       Яна схватила Настю за руку и с криками "пойдём, чё покажу" повела её в гостиную. Дом внутри был такой же, как и четвёртый, хоть может и отличался вещами типа какого-нибудь плаката с группой.       – А кто это? – Настя показала пальцем на этот плакат, висевший на двери на втором этаже       – Это какие-то Лизкины чуваки. Она их всегда слушает, – Яна даже не повернула головы. – Вон, сидит такая на кровати, стопудово слушает их.       На абсолютно такой же кровати как у Насти и Светы в такой же комнате как у Насти и Светы в наушниках сидела Лиза Сыронилова и покачивала головой. Рядом с ней сидели Побединская и Зарянко.       – Так, смори, мы такие сделали тут всё в стиле клипа "Розовое вино", – открывая дверь в гостиную, объясняла Яна. – Я тут большую работу, тип, делала, но придумала это Зарянко.        Вся комната была увешана неоновыми вывесками, а стены выкрашены в фиолетово-розовый.       – Это откуда у вас такое? – удивилась Настя.       – Тут есть такой неплохой магазик рядом, так там вообще всё можно купить. Ну, мы такие там и купили вывески такие, – словно жуя жвачку, отвечала Васькова.       – Ещё кто-то пришёл, щас к председателю дома! – кричала с первого этажа Полина.       Из соседней комнаты, словно на каблуках, прошла председатель дома.       – А у вас кто председатель? – Настя внимательно посмотрела на Яну, собиравшуюся делать селфи на фоне неоновых вывесок.       – Э-э-э, Зарянко такую выбрали, – сердито ответила Яна. – Будто ты не знаешь...        Почему все так переживали из-за выбранных лидеров? Их же только один раз звали на собрание, которое мог посмотреть кто угодно. Почему им нужна какая-то странная власть? Конечно, Настя и сама бы обижалась на выбор каких-то амёб. Но в школьное время, а не здесь. Возможно, таких выбирали для какого-то важного дела, которое можно поручить только, как бы их назвать, тихим людям.       – Ребят, идите все сюда! – звала Даша с первого этажа.       Все послушно вышли на первый этаж, а Настю оставили сидеть под лестницей, чтобы какой-то суровый тип не узнал, что в доме есть кто-то из другого дома (считалось, что он за это убьёт что ли?).       – Вам нужно проголосовать за того, кто по-вашему мнению должен попасть в рабство ко мне, – голос был похож на те, которые получаются в прогах из гугл плея для изменения голоса. – Человек, собравший больше всего голосов, попадёт ко мне в подвал и будет готовить, перебирать горох и гречу, мыть полы и вытирать пыль из всех щелей моего подвала.       – А чё вы вообще к нам пришли такой и командуете всеми? – Этот голос точно принадлежал Васьковой. Эх, зря ты это сказала, зря.       – Просто кто-то не может отдать мне деньги за вывески, краску и ванну, а мне нужны деньги. Ну, или хотя бы больше свободного времени, – Так, они по сути взяли в кредит свой дизайн?       Никто не спорил, хотя бы потому, что это никак не спасло бы ситуацию, а может даже и усугубило бы её. За дверью зашуршали листики и вскоре ударились о дно какого-то контейнера. Дверь скрипнула, захлопнулась, а затем все выдохнули. У лестницы раздались шаги и кто-то шепнул: "Тась, не вылезай пока", а затем ушёл.       – Итак, против Дарьи голосов нет. Против Яны голосов нет. Против Елизаветы один голос. Против Полины один голос. Против Светланы три голоса, – Раздался мерзкий нечеловеческий смешок, пробравший Тасю до дрожи. – Знаете, я даже счастлив, что мне продают именно Свету, а не Полину например, ибо Света – не доска, в отличии от Поли, – Насте казалось, что Полина испытывает двоякие ощущения.       Но ведь такое отношение ненормально и всё это – ещё одна несправедливость и осознание этого заставило Тасю выбежать из укрытия с криками вроде "рабство – зло" и ударить довольно грозного мужчину по ногам. Тот даже не шелохнулся и, взяв Настю за шиворот, спросил, кто она такая. Лица девушек покрыли испуганные физиономии и только Побединская, которой уж точно несколько дней придётся не сладко, сказала, что Настя живёт в этом мирке сама по себе и к лагерю вообще ничего не имеет, а в третий дом заходит пожрать. Тасе было неприятно это слышать, но выбора не было – притворяться существом без разума, которого точно не убьёт хотя бы этот человек действительно спасало.       – Хорошо, но я проверю, – отрезал громила, уронив Настю на пол. – А теперь идём, Света, выбрали Вас.       Но почему именно Свету? Она им ничего не делала. Побединская – самый безобидный человек в этом лагере.       – Почему вы выбрали Свету? – сдерживая слёзы, спросила Настя.       Полная тишина.       – Я спрашиваю: почему вы выбрали Свету. Что она вам сделала? – Тася проговаривала все звуки чётко, но при этом на её глаза набежали слезинки.       – Понимаешь, жить в двухместной комнате втроём – не очень удобно, окей? – Сыронилова говорила до безумия спокойно, словно то, что на её глазах забрали подругу в РАБСТВО – абсолютно нормально.       – А во время голосования мы с Лизой топили против неё из-за того, что моя дружба с ней гораздо крепче дружбы с Побединской, – продолжила Зарянко.       – Это ведь произошло из-за тебя, – огорчённо вспомнила Настя. – Купить вещи в кредит, зная, что у тебя здесь не будет денег, в том магазине было твоей идеей.       – Сечёшь! – подхватила Васькова. – Я такая выбирала цвета, композицию и покрасила большую часть стен.       – Ой, да идите вы все в жопу, – махнув рукой, прошептала Тася и вышла, хлопнув дверью, что она снова отвалилась.       – Хах, чё теперь нормально приделаем? – пошутил кто-то из третьего дома. – Спасиб, Насть, ахах!       Эти коняги сразу заржали. Как же, чёрт возьми, обидно за Свету. Одна из самых приятных одноклассниц. И с ней обходятся настолько по-свински.       Настя дошла до дома опуская глаза вниз. Она разглядывала каждый камушек на дорожке, соединявшей все пять домов.       – Надеюсь, хоть сейчас вы разделите моё мнение, – с порога крикнула Тася. – потому что это просто бред.       Настя сняла балетки, поставила их у стенки и зашла в столовую. Начинался обед. Все уже сидели за столом, кроме Светы. Другой, конечно.       – Так что случилось? – спокойно спросила Вера.       – Короче, Побединскую сдали в рабство, – Настя сглотнула ком в горле.       – А если поподробней? – Вика говорила с ртом, набитым котлетой.       – Ну-ка, погоди. Тип в рабство в смысле в РАБСТВО? – переспросила Вера, выделяя последнее слово.       – Да. Их председатель Зарянко набрала в кредит всяких штук типа вывесок или краски, – Злость, с которой объясняла Настя, была неописуемой. – А денег у неё нихуя нет. И ни у кого нет. Поэтому продавец припёрся и даже голосование провёл, чтобы забрать кого-нибудь для оплаты. Выбрали Побединскую.        Глаза жительниц дома расширились от шока.       – А чё она такого сделала? – недоумевая, спросила Лера.       – Да ничего! – Настя ударила кулаком по столу. – Видите ли, им не нравится жить втроём в одной комнате. Вот и слили Побединскую. А третий голос отдала Заклейская.       – Погоди, им – это кому? – не поняла Вера.       – Зарянко, Сырониловой. Лучшие подруги. А Зарянко председатель, – скрипя зубами, выговаривала Настя.       – А ты где была? – Катя неодобрительно посмотрела на Тасю.       – Меня посадили под лестницу, а когда Побединской продавец сказал, что хорошо, что она – не доска, я выпрыгнула и ударила его по ногам. Ну, меня схватили и для моего спасения Света сказала, что я просто зверёк, который прибегает поесть, – тараторила Тася.        – И что, помогло? – Вика осмотрела агрессивно-печальное лицо Таси.       – Ну, как видишь, я сижу с вами, а не в подвале, – ответила поражённая глупостью вопроса Настя. – А теперь ответьте мне. Где Света?       – Ну, в подвале, – не задумываясь, произнесла Лера. Вера и Катя одновременно ударили своими ладонями себе по лицам. – А-а, мы уже про другую Свету, сорян.       – Она говорила про то, что пойдёт в библиотеку, потому что ты ей что-то такое рассказала, – ответила Вера. – Не знаю, найдёт ли она библиотеку здесь.       Тася доедала картошку и собиралась выходить из столовой. Девушки перешептывались по поводу случившегося со Светой. Настя уже помыла свою тарелку, как вдруг её спросила Катя:       – А чё она будет делать в рабстве или вам не говорили?       – Вечная уборка, готовка, перебирание гороха.       Тогда Катя шепнула Вике что-то в духе: "А ты говорила, что её, ну", и показала жест двумя руками.        – Ну, вообще, по фразе про фигуру Светы можно было понять, что это тоже будет входить в рабство, – зачем-то добавила Настя и поднялась на второй этаж.       Настя села на кровать и задумалась о Свете и библиотеке. Она пошла туда, чтобы узнать что-нибудь про того чувака, который вселился в Никитина? А почему бы просто не загуглить? Зачем она пошла в библиотеку?       Тася упала на кровать и тупо уставилась в потолок. Как можно так по-свински поступать с друзьями? Сами влезли в долги, а крайней выставляют Побединскую. Главное, не Зарянко, которая придумала сделать гостиную в стиле клипа и "купила" в магазе всё необходимое, а просто какую-то девку, за которую никто бы не заступился, если бы не Тася. А ещё подругами себя называли.       – Привет, – Голос Светы вывел Настю в реальность. – Я всё-таки нашла книгу про этих чуваков. Ну, про которых ты мне утром рассказывала. И я тут поняла кое-что важное, – Света посмотрела на Тасю. – Я не люблю читать вообще. Но я прочитала и даже принесла её.       Света достала потрёпанную книгу из сумки и кинула её на кровать, около Насти. На книге сложным шрифтом, золотыми буквами была выведена надпись "Редкие обитатели Блосинской равнины и Менесских гор". Так это место так называется? Света открыла книгу на одной из страниц с закладкой. "Похитители разума", – гласил заголовок на потрёпанной странице.       – Знаешь, как сложно было найти эту книгу в библиотеке? – Света почесала нос, а затем чихнула. – Читай вот здесь, определение похоже на то, что ты говорила.       "Грумпы – человекоподобные создания, захватывающие разум только у людей. Только заметив людей, грумп пытается найти подход к ним. Чаще всего он использует заманчивые предложения или врывается в мозг спящего. Сами грумпы особым сознанием или мышлением не обладают. Проникают в разум и заставляют убивать для получения жизненных сил. Если они находятся в своём теле, то они умирают через 5-7 дней, а если человек, в котором вселился грумп, никому не причиняет вреда, то грумп съедает его разум и человек умирает вместе с грумпом через 3-4 дня", – читала вполголоса Настя.       – Мы не сможем спасти Никитина что ли? – удивилась тогда Настя.        – Получается да, – вздохнула Света. – Впервые мне его так сильно жалко.       – А ты знаешь, что случилось в третьем доме? – перевела тему Тася.       – Ну, если это не комната в стиле "Розового вина", то нет, – задумалась Света.       И Тася вновь рассказала ту историю про "хорошую дружбу". При этом, она всё так же эмоционально рассказывала, что к концу пересказа у неё побежали слезинки по щеке.       – Слушай, тебе это надо рассказать "Лагерным денькам", а то эти твари сделают это раньше и все будут считать их очень хорошими, – в шоке от происходящего, советовала Света.       – Свет, а кто ими заведует? Ну, в смысле, этими "Деньками", – Настя взглянула на Свету и пояснила.       – Я не знаю, может эта "девка для будущего", – предположила, посмотрев в окно, Света.       Настя сразу же спустилась вниз, обулась и побежала к сцене, на которой выступает Квофти. Конечно, сейчас на этой сцене её не находилось. Тася посмотрела за шторами, под сценой, но нигде никем и не пахло. Тогда Настя спародировала Квофти, постучав кулаком по столику.       – Тебе не хватает разговоров через динамик и микрофон у тебя дома? – прохрипела Квофти.       Настя обрадовалась – у неё скопилось столько вопросов к Квофти за день.       – Короче, кто заведует газетой "Лагерные деньки"? – начала с самого нужного сейчас вопроса Настя.       – Честно, не знаю, но это точно кто-то из вашего класса, – впервые Квофти звучала неуверенно. – И это не я.       – Можно ли выселить грумпа из человека, не убив его? – Настя задала следующий вопрос.       – Ну, я не знаю, таких случаев не было и, скорее всего, выселить грумпа невозможно, – Следующие слова Квофти прошептала Тасе на ушко. – А где ты узнала про них?       Почему-то Тася считала, что тёмная, горбатая фигура должна быть холодной, но её руки и дыхание оказались самыми тёплыми из всех, которые прикасались к Насте.       – Света нашла статью про них в старой книге из библиотеки.       – "Редкие обитатели", вторая книга, значит, – бормотала Квофти. – А почему вам стали интересны грумпы?       Чёрная фигура хоть и освещалась дневным солнцем, но всё равно была темна как ночь.       – Один захватил разум Никитина и мы со Светой хотим ему помочь, – Настя удивлялась тому, как много не знает Квофти.       – С какой Светой, кстати? Их же две,       – С Микленко. Побединскую можно уже не считать, – Тася снова вспомнила всё то, что происходило в третьем доме.       – А что случилось? – Оказывается, Квофти вообще мало что знает.       В четвёртый раз Настя пережила этот момент. И с каждым разом она больше осознавала степень ужаса.       – Пиздец просто. Никогда не понимала таких хуёвых друзей, – Квофти впервые материлась на глазах у Таси. – Теперь я понимаю, зачем тебе авторы "Лагерных деньков". Ебать, тебе надо искать авторов срочно. Беги.       – Не, тихо, у меня последний вопрос. Почему я всегда просыпаюсь на кровати в лагерном доме, даже если засыпаю в лесу?       – Ну, здесь ты просыпаешься, где проснулась впервые, то есть на кровати в комнате. А сейчас беги.       Настя побежала в свой, четвёртый, дом, потому что не представляла, как найти авторов "Лагерных деньков". Но тут её осенило. Кто-то брал интервью у пацанов из первого дома. Можно спросить у них, кто это был. Настя мчалась к первому дому и позвонила. Дверь ей открыл Вомников.       – Привет, Загор. Чё надо? – спросил он.       – Кто у вас брал интервью для "Лагерных деньков"? – Настя отдышалась.       – Ну, Осинченко что-то спрашивала, говорила, что в газете будет.       Тася снова к спискам. Арина Осинченко находилась в последнем. Настя к пятому дому. Она постучала в дверь, потому что звонка здесь словно никогда не бывало.       – О, Настюшенька! Давно не виделись! – Дверь открыла как раз Арина. – Проходи, мы тут работаем над новым номером газеты. Я и Алиса берём интервью. Даша наблюдает за дронами. Эля пишет статьи. А редактирует текст, выбирает нужное и печатает Соня. Она здесь важный птица. С нами ещё Алёна живёт, но она уже несколько дней сидит в их общей с Дашей комнате.       – Я вам тут новость принесла, сможете напечатать её в "Лагерных деньках" вместе с моим мнением? – попросила Тася.       – А что за новость-то? – спросила Габриэль.       И Настя снова рассказывала про Побединскую и мразей.       – Интересный сюжет, – заметила Викторова. – То что надо в нашей газете.       – Вам нужно поговорить с теми из третьего дома. Для разных мнений, – Настя находила это важным после случая с Никитиным.       – Если успеем, поговорим, – сказала Арина.       – Чё вы раскомандывались, суки страшные? – возникла Соня. – Но на самом деле, тема хорошая. Будем печатать.       – Ну, всё, пока. Скоро ужин, – попрощалась Настя.       Она снова мчалась к своему дому и зашла без стука.       – Люди, мне повезло. Я успела дать интервью в "Лагерные деньки"! – Сейчас Тася чувствовала себя легко и весело.       Все уже сидели за столом, на котором стояли аппетитные блюда. Настя впервые ужинала вместе со всеми. Она съела какой-то сытный салатик и кусок пиццы, а затем немного поговорила о жизни в лагере с одноклассницами. Но Тасю начинало клонить в сон и она поднялась на второй этаж и улеглась спать. К ней поднялась Света.       – Мы будем говорить тише. Спокойной ночи, – Она склонилась над лицом Насти. – И извини меня за то, что не верила тебе сегодня утром.       Света выключила лампу, стоящую на тумбочке, по-дружески чмокнула Настю и ушла, закрыв дверь.       Тасе снова снился кабинет русского. Снова в нём все спали. Снова Тася ушла из него. Но теперь она спустилась на первый этаж, никого не встретив. Даже гардероб закрыли на ключ, а охранница не сидела за столиком. Настя выбежала из школы. Впереди стояли берёзы, которые создавали тоннель. Настя шла и шла по этому тоннелю, всё разглядывая. Берёзки были полностью одинаковые, что немного пугало Тасю. За берёзами просматривался только белый снег и такое же небо. Девушка обернулась и всё сразу потемнело.