Три круга Ада

Маринетт ощущала себя участником каких-то гонок без правил и страховки. Гонок на выживание. На кону стояло слишком многое, и девушка не была готова потерять это, проиграв. Стук сердца и всплески пульса вместе с собственной кровью отдавались в ушах. Лёгкие горели от недостатка кислорода в организме. Во время бега Дюпен успела разодрать себе все локти и колени, отчего ссадины и царапины нещадно жгли. Была бы её воля, Маринетт бы уже снизила скорость, чтобы попытаться отдышаться, но нельзя. Нельзя останавливаться.

Бежать...

Нужно бежать...

Трансформация спала в тот самый момент, когда ЛедиБаг, только-только спрыгнув с крыши какого-то здания, коснулась земли. Изнеможденная квами упала ей прямо в ладони, даже не открывая глаз. Положив Тикки в сумочку, девушка понимала, что той нужно поспать. Тикки и так уже слишком долго старалась держать трансформацию. Начав свой забег как ЛедиБаг в особняке, а закончив непонятно где, Маринетт даже не верилось, что всё получилось.

Она сбежала...

Это казалось невероятным. Было такое ощущение, что камень с души упал. Хотелось просто вздохнуть полной грудью и закричать на весь Париж с высоты птичьего полёта, смешав свой крик со звонким смехом. Но стоило только расслабиться, как навалилась новая проблема. Было довольно глупо недооценивать Адриана, учитывая, что он так рьяно шёл по её следам. ЛедиБаг было не так просто его запутать петлянием меж крышами, ведь Кот был явно в лучшей подготовке и более опытен, чем новая героиня Парижа. Девушке казалось, что они успели обежать весь город в этих экстремальных гонках, но в итоге брюнетке удалось оторваться. Так она думала. Сейчас Маринетт находилась в непримечательном районе Парижа, несясь сломя ног туда, куда только глаза глядят. Уже постепенно темнело. Над городом спускались сумерки. Но вечерний закат был больше похож на то, будто всё небо заливалось кровью. Это пугало. Зловещий смех эхом разнёсся по окрестности, лишь больше заставляя Дюпен прибавлять скорость. Синевласка ощущала себя героем какого-то фильма ужасов. Девушка в буквальном смысле влетела в какой-то переулок, чувствуя, что если побежит по дороге вперёд, то угодит в ловушку. Пробежав немного вглубь переулка, она испытала ещё большую тревогу. Но сворачивать уже не было смысла. Она попросту потеряет время. Уже практически не чувствуя ничего, кроме боли и гудения уставшего тела, Маринетт затаивается среди каких-то балок, коробок и прочего хлама, пытаясь перевести дыхание и восстановить сердцебиение. Тикки до сих пор спала непробудным сном и это было очень плохо. Прижав ноги к себе, Дюпен притихла, услышав чьё-то приземление неподалёку. — Мар-р-ри-и~ — сладко пропевает с мурчаньем кто-то в нескольких метрах от укрытия. Маринетт в страхе затаила дыхание, чтобы не выдать себя с потрохами. — Где же ты спряталась, Пр-р-ринцесса?~ Лёгкие, практически танцующие шаги раздаются совсем близко. Кажется, прямо над ухом. Маринетт слышит смешки и утробное мурчанье, лишь сильнее вжимаясь в бетонную стенку, будто надеясь слиться с ней воедино. Она вздрагивает, как только до ушей доходит звук, будто кто-то с силой пнул ведро или мусорный бак. — Моя милая девочка хочет поиграть в кошки-мышки? — тем временем мурлычет Бланш, на миг затихая. В его голосе слышна усмешка. — Что ж, я вожу. Маринетт сглотнула комок подступающих слёз, зажмуриваясь и стараясь мыслить здраво, не поддаваясь панике. Если она издаст хоть один звук, Кот её сразу же обнаружит. Или уже обнаружил. Практически не дыша и не моргая, Дюпен видит зловещую тень покачивающегося хвоста-ремня и убеждается — он близко. Буквально в паре метрах. Внезапно тишина оковала пространство. Казалось, каждая секунда равнялась часу. Было такое ощущение, что Адриан ушёл. Собрав всю возможную стойкость и смелость, Маринетт решила посмотреть, где Кот Бланш сейчас. Она повернула голову в сторону, но Кота нигде не было. Он будто испарился. Сердце и интуиция не переставая твердили, что всё не может быть так просто, а тишина продолжала сдавливать в тиски. — Game over, Принцесса, — раздалось совсем рядом зловещим шёпотом. Девушка и опомниться не успела, как её буквально насильно вытащили из укрытия. Бланш крепко прижал её к себе. Маринетт лишь вскрикивает от неожиданности и боли. Ей кажется, что её рёбра сейчас треснут. Кот не даёт ей ни то, что отстраниться, а даже нормально вздохнуть, своими крепкими и удушающими объятьями со спины выбивая весь воздух из лёгких. Вместо каких-либо слов или криков девушка выдавливает лишь писк. — Моя милая, милая Принцесса, — его ледяной нос зарывается в её волосы, блаженно вдыхая аромат её шампуня. — И только моя... — Кот! — Маринетт дёргается и пытается хоть чуть-чуть ослабить стальную хватку, но делает лишь хуже. — Отпусти меня! Мне больно!.. Голос срывается на хрип. В горле пересохло и она не могла кричать. В уголках глаз собирались слёзы, которые она так пыталась сдержать. Бланш проводит кончиком носа по изгибу шеи, оставляя мимолётные поцелуи. По телу пробегаются наэлектризованные волны. — Я слишком долго ждал этого дня, — Кот не даёт ей закричать, прижимая правую ладонь к её рту и упиваясь её страхом. Бордовая отметина появляется на её оголённом плече, а из голубых глаз начинали постепенно течь горячие слёзы, прокладывая неровные дорожки по щекам. Кот Бланш не знал, как так случилось, что он потерял над собой контроль. Когда она сбежала, единственное, о чём он мог думать, так это о том, что он обязан её вернуть. Обязан вновь почувствовать её тепло. И страх, окутывающий её, когда он приближается. У фарфоровой нежной кожи был сладковатый привкус. Парень покрывал её отрывистыми мимолётными поцелуями. Шею, плечи, щёки. Маринетт не знала, куда ещё себя деть. Просто хотелось провалиться сквозь землю. Проснуться... Как только ладонь парня была убрана от её рта, девушка всхлипнула. Одним резким движением Адриан поймал её руки, прижав запястья к стене по бокам от головы. — Как же я люблю тебя, Принцесса, — он прильнул к её ключицам, лишь крепче сжимая запястья Дюпен. Маринетт была уверена, что останутся синяки. Проглатывая собственные рыдания, она попыталась оттолкнуть Бланша с помощью ног. Всё тело болело и ныло, из-за чего сопротивления не выходили сильными и безостановочными, как бы того не хотелось. — Маринетт, — парень провёл по её левой щеке ладонью, держа её запястья левой рукой. — Ты так красива, — его коготь медленно проводит царапину по её скуле, отчего красная кровь начинает выступать на коже. Маринетт с силой закусила щеку с внутренней стороны и зажмурилась, не в силах смотреть на всё это. Она видела этот жадный блеск в пурпурных глазах, видела оскал. Она видела, как Кот уже хотел поцеловать её, но она вовремя отвернулась. Его обветренные губы лишь коснулись её щеки. — Ты восхитительна, — Кот всё же разрушает её личное пространство, поддаваясь вперёд и захватывая в свой плен девичьи губы. Но даже болезненные ощущения и кровь не заставили девушку разжать зубы и дать углубить поцелуй. — Лучше не провоцир-р-руй. Маринетт отвела взгляд. Хотелось прекратить всё это, но сил уже совсем не оставалось. До этого момента тонкие, словно щёлочки, зрачки бывшего Кота Нуара расширились по максимум, заполняя собой практически всю радужку. Упёртость одноклассницы раззадоривала его настрой и лишь больше подливала масла в этот и без того вечный огонь. — Прекрати это, Адриан, — её голос пусть и был осипшим и тихим, но она старалась придать ему максимум твёрдости, даже не подозревая, что оказала парню услугу. Не медля, Кот Бланш вновь впился в её губы, с ещё большим напором сминая их. Девушка ахнула, когда Бланш ещё раз прокусил её нижнюю губу. Во рту почувствовался привкус металла. Маринетт вновь начала предъявлять попытки отстраниться. Она брыкалась, пытаясь оттолкнуть парня от себя, но Адриан лишь сильнее прижимал её к стене. Брюнетка прокусила его губу, будто в отместку, из-за чего металлический вкус на языке лишь усилился. Нехотя отстранившись, Кот с садистским наслаждением наблюдал за скатывающейся каплей крови. Маринетт была слишком нежной, чтобы делить её с кем-то. Слишком желанной. — Моя, — он вновь припадает к её шее, одной рукой «гуляя» по одежде брюнетки и чуть ли не срывая еле держащиеся на ней лоскутки ткани, вдыхая впивающийся в ноздри аромат вишни. — Моя, моя, моя... Только моя. Он гортанно мурлычет, поднимаясь всё выше и выше по шее, прокладывая мокрую дорожку поцелуев. Щёки девушки алые от смущения и стыда. Она не могла поверить, что так вот всё и закончится. Чувствуя, что хватка блондина немного ослабла, Маринетт делает рывок, но в итоге оказывается вновь прижата между парнем и стенкой. — Я так сильно люблю тебя, — он целует её щёку, этим движением убирая дорожку слёз смешавшуюся с кровью с лица Дюпен. — Так сильно, что теряю контроль... Брюнетка морщится, чувствуя кончик шершавого кошачьего языка на губах. Кот не делал попыток углубить поцелуй, лишь довольно быстро приблизившись к её ушам. Мурашки пробежали по всему телу, когда Бланш сделал попытку прикусить мочку её левого уха. Инстинкт вновь сработал и девушка попыталась вырваться, когда парень свободной рукой потянулся к серьгам. — Думаю, это лишнее, — гортанно рычит он, блокируя все попытки отстраниться и не дать притронуться к серьгам. — Нет! Отпусти! — чуть ли не в истерике брыкаясь и вереща, со слезами на глазах Маринетт затуманенным взором наблюдала, как Кот Бланш снимает её серьги. — Не надо! Со звонким, но негромким треском две серёжки падают в сторону, ударяясь об бетонную стену. Этот звук казался Маринетт оглушающим. Пронзающим насквозь. Убивающим её надежду, убивающим её саму.

***

Маринетт резко подскакивает в кровати. В глазах стояли слёзы и в темноте комнаты практически невозможно было разобрать очертания предметов. Дрожащими руками обнимая себя за плечи, девушка жмурится и всхлипывает, а слёзы начинают градом течь по щекам. — Т-Тикки... — зовёт Дюпен-Чен свою квами. Свою единственную надежду на счастье. Она должна. Она просто обязана убедиться в том, что это всё просто был сон. Страшный, дурацкий и ничего не значащий сон. Она должна полностью осознать, что всё нормально и что это всё было плодом её больной фантазии и, видимо, нездоровой психики. — Маринетт? — раздался тоненький знакомый голосок божьей коровки, чья головка высунулась из укрытия. — Что случилось? Тикки вылетела из своего местечка, где до этого момента наслаждалась спокойствием, и подлетела к подопечной, оглядывая её беспокойным взглядом. От этого Маринетт стало ещё хуже. — Эй, Мари, не плачь, — божья коровка вытерла слезу девушки и ободряюще улыбнулась. — Кошмар приснился? Маринетт кивнула, вытирая слёзы и улыбаясь подруге в ответ. Без лишних слов квами прижалась к её влажной щеке, передавая через эти недо-объятья хоть какое-то тепло, которого Маринетт так не хватало.

***

Маринетт так и не удалось нормально поспать той ночью. Когда она подскочила в первый раз, уже было четыре утра. В голове всё прокручивалась одна и та же мысль, не дававшая покоя: а что, если бы это не было сном? Вдруг это произойдёт в реальности? Тикки конечно помогла успокоиться и к пяти Маринетт всё же задремала, но не успела она как следует насладиться спокойствием, как её будил уже Адриан. Маринетт была вымотана, поэтому ей было абсолютно всё равно на всех и вся. Хотелось просто уснуть и не просыпаться. На занятиях Маринетт не отключалась лишь благодаря галдёжу и Алье, которая болтала почти без умолку о новых появившихся героях и о том, как ей удалось заснять их битву с акумой и Котом Бланшем. Правда последнее было не в лучшем качестве, но разве мадемуазель Сезер это когда-нибудь останавливало? Но больше всего юную журналистку заинтересовала загадочная леди в красном. Алья была твёрдо намерена узнать, кто же скрывается за масками четырёх героев. Маринетт еле сдержала усмешку от такой иронии судьбы. Знала бы Алья, что личность одной из героинь ей ещё как известна. Маринетт сегодня была рассеяннее обычного и это заметила не только Алья. Адриан тоже задался вопросом, что могло произойти и правдивы ли слова Дюпен о том, что это просто недосып. Агрест внимательно наблюдал за ней, надеясь узнать причину столь странного для президента класса поведения. К несчастью для блондина, состояние Маринетт заметил не только он с Альей. — Мари, всё нормально? Ты как-то неважно выглядишь, — спросил подошедший Натаниэль, не обращая совершенно никакого внимания на напрягшегося Адриана. Девушка нехотя подняла голову, которая до этого лежала на парте, устремив усталый взгляд на одноклассника. — Я в норме, Нат. Просто устала, — улыбается Куртцбергу брюнетка, надеясь, что круги под глазами не так сильно заметны. Натаниэль скептически выгнул левую бровь, осмотрев подругу. Складывалось такое впечатление, будто та всю ночь не спала. Решив не стоять в стороне, парень протянул девушке свой стаканчик кофе, который всё это время держал в руках. Маринетт непонятливо оглядела коричнево-бежевый закрытый стаканчик с трубочкой. — Держи. Я думаю, тебе он нужнее, чем мне. — Нат, ты что? Не надо. Я честно в порядке, — продолжала отнекиваться брюнетка, стараясь резко не шевелить левой рукой, которая до сих пор побаливала после вчерашнего. Но Куртцберг просто отдал Дюпен стакан, который та по инерции взяла. Рыжеволосый улыбнулся, пытаясь показать, что ему действительно хочется помочь, а после вернулся за своё место. Сделав первые глотки ещё горячего напитка, Маринетт с наслаждением прикрыла глаза. Она уже чуть ли не физически ощущала, как сонливость медленно уходит на второй план. Алья, уже доевшая свой вафельный батончик, еле заметно победно улыбается, как никто другой замечая эту искру любви к Маринетт, исходящую от Натаниэля. Сезер надеялась, что когда-нибудь её девочка обратит внимание на этого застенчивого художника. И никто из присутствующих даже не заметил, как Адриан Агрест под скамьёй сжимает и разжимает кулаки, а его глаза блеснули недобрым огоньком.

***

Маринетт практически засыпала за столом. Она изначально хотела сделать хотя бы географию, но в итоге её начало рубить уже на третьем задании. Тикки сидела рядом и по возможности помогала, но даже ей было не под силу даровать хозяйке бодрость. — Маринетт, не спи, — в который раз произнесла квами. В ответ раздалось нечто похожее на утвердительное мычание. Тяжело вздохнув и дёрнув подопечную за волосы, Тикки этим ничего не добилась. Как спала, так и продолжает. Вдруг длинные усики божьей коровки затряслись, а зрачки расширились так, что синей радужки глаз уже не было видно. — Маринетт, — окликнула Тикки хозяйку. В ответ та вяло приоткрыла глаза. — Маринетт, это... Но не успела хранительница договорить, как раздался поворот ключа. Квами шустро юркнула в своё укрытие, а Маринетт вздрогнула. Дверь скрипнула и в комнату вошёл Адриан. — Надеюсь, ты не забыла, что сегодня будет важное мероприятие и ты идёшь со мной. Маринетт оглядела Агреста с ног до головы и неожиданно для себя признала, что он сегодня особенно красив: блондинистые волосы были идеально уложены, бледная кожа, белый фрак, а глаза его сияли лиловым. Идеальное сочетание. Вспомнив об показе и том чёртовом банкете, Маринетт устало выдохнула. Сегодня ей ну очень не хотелось куда-то идти. Но кто её спрашивает? Пусть сонливость и притупилась, но настроения не было совершенно. Девушка уже представляла, какой угрюмой и мрачной она будет выглядеть в этот вечер. Она даже хотела рассказать обо всём Адриану и попросить оставить её дома, но вовремя прикусила язык. Агрест бы её даже слушать не стал и вряд ли бы поверил, что Маринетт просто будет спать, ведь она уже не в первый раз пыталась сбежать. Как только Адриан вышел из комнаты, из-за прикроватной тумбочки показалась красная головка квами. Маринетт еле заметно кивнула, через этот жест пытаясь сказать, что угрозы нет. К счастью, Тикки поняла всё без слов. — У тебя здесь столько нарядов, — произнесла она, осматривая шкаф, дабы помочь хозяйке с выбором одежды. — Видимо, Адриан специально позаботился об этом, чтобы смягчить твоё... кхм. Положение. — Самый лучший вариант заботы, который он может мне предложить — это отпустить меня на свободу, — вздохнула брюнетка, перебирая различные платья в попытке найти то, что бы подошло к банкету. — Брось, Тикки. Ты серьёзно думаешь, что он желает мне лишь добра? — Но он бы тебя давно убил, если бы не желал хорошего, — заметила квами. — Если бы он желал моего счастья, он бы не держал меня в неволе, как какую-то... птицу. Понимая, что спорить с подопечной бесполезно, Тикки полетела вглубь шкафа, дабы Маринетт не задерживалась лишь из-за поисков платья.

***

Показ прошёл даже лучше, чем предполагалось. Все остались довольны, а критики даже были впечатлены изыском и шармом многих нарядов. Маринетт не знала, считать ли шанс сидеть в первом ряду ближе всего к моделям подарком судьбы или же её злой шуткой. Адриан будто специально всё заранее продумал, забронировав ей место с лучшим ракурсом на подиум. Но то ли он это сделал специально для того, чтобы она лучше видела происходящее, то ли он это устроил для того, чтобы он сам смог держать её в своём поле зрения. Показ закончился и наступило время банкета. Маринетт было слегка непривычно в этом красном платье, которое она сегодня подобрала с помощью Тикки. Иссиня-чёрные волосы были заплетены в тугой высокий пучок, перевязанный красной лентой как раз подстать платью. Оно было такое же ярко-алое и казалось таким дорогим, что у девушки появлялось ощущение, будто она сейчас ЛедиБаг, но без маски. Ещё все на неё так смотрят... Дюпен никогда не любила повышенное внимание к своей скромной персоне. Неужели здесь нет кого-то другого, кого можно разглядывать? А, ну да. Именно Маринетт же пришла сюда чуть ли не под ручку с Адрианом Агрестом. Все о чём-то болтали, пили, ели лёгкие закуски и обсуждали прошедший показ. Девушка чувствовала себя здесь лишней среди всего этого изыска, позолоченного пола и под огромной, наверняка антиквариатной и дорогущей, люстрой. Слишком много людей. Слишком мало места.

Слишком душно...

Пробираясь вперёд и даже не заметив, как Адриана перехватили какие-то люди для разговора и обсуждения показа, Маринетт хотела найти место, где не будет никого и где её не будет окружать вся эта позолота, все эти дорогие блюда и напитки, все эти люди в шикарных одеяниях. Где будет больше чистого воздуха. Наконец кое-как протолкав себе дорожку, то там то тут бросая вкрадчивые извинения, синевласка вышла на балкон. Её сразу же обдал прохладный октябрьский воздух, а тёмное небо было усыпано звёздами. Не удержавшись, девушка одним лёгким движением развязывает алую ленту, тем самым распустив волосы и заставив их изящными волнами спасть на плечи.       «Так-то лучше», — устало вздохнув, подумала Дюпен, подходя ближе к оградке и опираясь на неё. Из чёрного клатча, который Маринетт взяла вместо своей привычной сумочки, показался телефон, а следом за ним и красненькая головка божьей коровки. — Маринетт, тебе сообщение пришло, — оповестила малышка, стараясь держать телефон, тем самым выталкивая его наружу. — Спасибо, Тикки. Я и не услышала уведомления, — улыбнулась брюнетка, взяв гаджет в руку и в ответ услышав облегчённый вздох квами. Вместо того, чтобы вновь прятаться, хранительница с интересом наблюдала за хозяйкой, любопытно сверкая синими глазками. Сняв довольно несложную блокировку с экрана, про себя отмечая, что давно бы пора её поменять, Маринетт открыла входящие, с интересом пробегаясь глазами по тексту. — «Привет, Маринетт. Ну как ты? Хорошо себя чувствуешь?», — вслух прочитала успевшая вылететь из клатча Тикки, смотря через плечо подопечной. — Видимо, Натаниэль и правда о тебе волнуется, — произнесла она, встретившись взглядом с повернувшей голову Дюпен. А на лице у той, после отправки вкрадчивого ответа, появляется неосознанная лёгкая улыбка.

— Сестра! Сестра! — тормошит маленькая девочка свою длинноволосую сестрёнку в милом розовом сарафанчике. — Мы ведь всегда будем вместе, правда? — Конечно! — отвечает та, широко улыбаясь и указывая на ночное небо. — Как эти звёздочки, мы всегда будем не разлей вода!

Видимо, они сглазили. Ведь как объяснить иначе то, что она не видела свою сестру одиннадцать лет? Еле заметная счастливая улыбка как по велению волшебной палочки превратилась в грустную. На глаза закралась тоска. Тикки это заметила и попыталась ободряюще улыбнуться, но прекрасно понимала, что Маринетт сейчас вряд ли на это обратит внимание, и квами решила, что самым лучшим вариантом будет снова спрятаться в сумочке. Вернувшись в главный зал, Маринетт прошла к стойке с напитками и налила себе пунша, облокачиваясь о стенку и делая небольшие глотки. Наблюдать со стороны за всем празднеством у неё хорошо получалось, или, по крайней мере, она так думала.       «Поскорее бы всё закончилось» Устало прикрывая глаза и делая очередной глоток напитка, девушка бы продолжала уныло и бездумно стоять в сторонке, если бы кое-что не привлекло её внимание больше, чем заумные разговоры о политике, деньгах, моде и ещё на какие-то непонятные темы. А точнее кое-кто. Это была прекрасная юная леди в роскошном и богатом синем платье до пола. Длинные, распущенные, иссиня-чёрные волосы, в точности такие, как у Маринетт, переливающимися изящными волнами доставали до копчика. Кожа по-аристократски бледна, в руках, на которых были белые, натянутые до локтей, перчатки, девушка держала бокал с чем-то, похожим на вино, а сама особа весело о чём-то болтала с каким-то парнем, сверкая своими серыми глазами. В точности такими же, какими Маринетт их запомнила. — Б-бриджит?.. — еле слышно произнесла она имя, на которое сама же когда-то наложила строгое табу, а дрожащие руки уже не были способны держать хоть что-то. Стакан с недопитым до конца пуншем упал под ноги, разбиваясь вдребезги об пол и привлекая к себе внимание ещё одной, стоявшей неподалёку, персоны.