Три круга Ада

На треск и звон побитого стекла некоторые люди оборачиваются, в попытках узнать, что послужило причиной кидания посуды. Маринетт же просто замирает и, кажется, даже не дышит. Весь мир сходится на одной точке — на той девушке, поразительно похожей на Бриджит Дюпен-Чен. Её Бриджит. В тот день... В тот день, когда сёстры видели друг друга в последний раз, их родители удивительно спокойно — что было редкостью в последние месяцы — разговаривали друг с другом, пока шестилетние близняшки играли в игрушки на полу, непринуждённо погружаясь в своё занятие и даже на тот момент не представляя, что это будет их последняя игра. Мама, закончив оживлённую с мужем дискуссию, поднялась со своего места и, схватив за руку одну из своих дочерей, повела на выход. Бриджит, ещё крепче зажав свою любимую куклу, в непонимании посмотрела на маму, а после попыталась вырвать свою ладошку из крепкой хватки. Сабина строго посмотрела на свою старшую дочь, сказав, что они вынуждены уйти. Не поспевающая за матерью девочка с грустью и мольбой в серых глазах посмотрела на сестру, которая просто не могла сдвинуться с места. Что происходит? Куда они уходят? Почему не берут с собой? И, только посмотрев на подавленного отца, опустившего голову и сжимающего свои каштановые волосы чуть ли не у самых корней, Маринетт поняла для себя одну очень важную вещь... ...мама и Бри больше не придут. Девушка вздрогнула, когда почувствовала, как кто-то обнял её за плечи. — Маринетт, всё нормально? Ты какая-то бледная, — голос Адриана звучал обеспокоенно. Маринетт перевела на него взгляд, встретившись с этими пурпурными и столь непривычными глазами. Святые квами, за что? — Адриан, — тихо окликает его она, только сейчас замечая, что в горле всё пересохло. — пожалуйста, давай уйдём отсюда. Парень удивлённо воззрился на одноклассницу, не понимая, в чём дело и что здесь произошло такого, что она вдруг ни с того ни с сего захотела домой. Маринетт выглядела такой подавленной и складывалось ощущение, что она вот-вот готова расплакаться. Немного нахмурившись и попытавшись полностью анализировать ситуацию, Агрест не сразу обратил внимание на то, что к нему подошли. — Привет, Адриан. Рада тебя видеть, — улыбнулась подошедшая девушка и, посмотрев на неё, Маринетт резко захотелось спрятаться где-нибудь, и Дюпен находит укрытие за спиной Адриана. Тот, заметив, что с ним решили завязать диалог, повернулся в сторону брюнетки. — Я тоже рад тебя видеть, — произнёс он, а сам лишь задавался вопросом, почему Маринетт вдруг спряталась за ним. Да, несравненно, это очень мило и сейчас Дюпен-Чен была больше похожа не на президента студсовета школы, а на маленькую девочку, ищущую защиту в ком-то, но, всё же, что не так? — Ты что-то хотела? — Показ вышел непревзойдённым, ты так не считаешь? — как бы между прочим спросила оппонентка, а потом, видимо, только сейчас заметив, что Адриан пришёл не один, поинтересовалась: — О, а кто твоя очаровательная спутница? Неужели тоже модель? Блондин перевёл взгляд со своей подруги на возлюбленную и обратно, а после, воспользовавшись моментом, обнял Маринетт за талию и, поведя вперёд, вкрадчиво бросил: — Вообще-то это моя девушка, — в лиловых глазах загорелся какой-то непонятный огонёк, когда юноша увидел, какой взгляд был у его знакомой, когда ты услышала сию информацию. — А теперь, прошу нас извинить, но мы вынуждены покинуть это мероприятие. У нас есть дела и поважнее. Вспыхнувшая от смущения Маринетт на время забыла о стоявшей сзади копии-Бриджит, провожающую их взглядом. А также не заметила мелькнувшего в окне чего-то фиолетового.

***

Бриджит Чен всю свою жизнь восхищалась собственной матерью. Она была для неё самой уверенной женщиной, которую ещё тогда шестилетняя девочка могла вообразить. Когда они с мамой переехали в Лос-Анджелес, начиная свою новую жизнь практически с нуля, Бриджит стала прямой свидетельницей того, как тогда никому неизвестная Сабина Чен строит свою карьеру и прославляется, как один из известнейших музыкальных продюсеров в этом огромном мегаполисе. Правда, продюсером Сабин стала только когда её дочери исполнилось десять, до этого работая лишь простым учителем музыки и живя на копейках, но именно благодаря этой своей работе («подработке», как выражалась мама), она смогла встретить надёжного человека. Бриджит же умела быть благодарной. Она была искренне счастлива за мать, встретившую, наконец, того, кто был готов пройти с ней через огонь, воду и медные трубы. Весьма удачно связав свою жизнь с семьёй Дэвис законными государственными узами, носители фамилии Чен перебрались в огромный особняк нового мужа невероятно счастливой Сабин, без устали повторяющей, что теперь их жизнь изменится в лучшую сторону. Только в лучшую... чего? Бриджит умела быть понимающей. Но почему мама не разрешала ей общаться с единственной сестрой, Бриджит решительно не понимала. Сестра-близняшка была единственным светлым пятнышком в прошлой жизни, о котором вспоминала Чен. Они с сестрой ладили достаточно хорошо до развода их родителей, и Бриджит совершенно не хотелось прерывать ту связывающую их ниточку. Но мама была другого мнения, и ей, оторванной от Маринетт километрами, запретами и большим счетом за возможный, тайный от родительницы, разговор по телефону (хотя она и номера-то не знала..), оставалось лишь пытаться не забыть о той, что осталась когда-то в Париже. Со временем, когда у Бриджит появились первые друзья, она меньше об этом думала и не воспринимала запреты матери в штыки, как раньше. Возможно, есть причина, по которой родители не хотят возобновлять общение или хотя бы позволять их единственным дочерям контактировать. Конечно, есть причина! По-другому и быть не может! Так ведь?.. Бриджит всегда была легка на подъём, но стоило ей перейти в среднюю школу, как она почувствовала, что всё изменилось. Все были поделены на группы, уже не было одной большой группы детей, как в младшей школе. Теперь у них были спортсмены, геймеры, батаны, хулиганы и тому подобные «подвиды». Бриджит не особо нравилась эта система классификации, к которой нужно было адаптироваться, дабы выжить, но когда её приняли в группу так называемых «знаменитостей», она решила рискнуть, ведь ей просто хотелось подружиться хоть с кем-то в новом коллективе и она не видела причин отказываться. Они казались по-настоящему живыми людьми и с ними правда было интересно. Они болтали об одежде, гаджетах, шоу-бизнесе и обо всех трендах, которые могли как-то заинтересовать пятнадцатилетних подростков, но брюнетку настораживало одно обстоятельство больше всего. В какой-то момент она узнала, что её друзья начали общаться с ней как раз-таки тогда, когда каким-то неизвестным образом прознали о том, кем была она и её семья. Бриджит не была глупой, и она прекрасно осознавала, что люди могут иметь личные интересы при заведении знакомств. Отчим (которого она просто не могла привыкнуть называть отцом) учил её, что всегда нужно проверять людей, даже если в этом никогда не было особой необходимости, но всё выглядело хорошо. Это была небольшая группка из семи-восьми человек и все были такими разными. Кто-то был немного властным, кто-то немногословен, а с кем-то просто было приятно общаться. Бриджит проводила с ними много времени в пределах и за пределами школы и не замечала особой заинтересованности в деньгах своей семьи. Тогда-то она и расслабилась. Оказалось, зря. Бывали такие моменты, когда во время общих прогулок один или двое друзей просили заплатить за них или просто брали деньги в долг, обещая вернуть при первой же возможности. Бриджит считала, что будет мелочно ссориться с кем-то из-за денег, потому не была против, но... Они никогда не возвращали. И когда в какой-то момент они попросили заплатить за боулинг на всех, терпение лопнуло. Бриджит ненавидела неравенство и несправедливость, потому без особых угрызений совести сказала, что сегодня у неё денег нет, а отчим перекрыл ей на какое-то время все банковские счета. Ребята переглянулись, но ничего не сказали. Всё прошло нормально, девушка даже постепенно расслабилась и уже подумала, что зря загоняла себя по поводу всего этого, но когда она попросила кого-нибудь заплатить за неё (нужно ведь было придерживаться легенды о том, что с собой у неё не было ни копейки), одна из подруг просто сказала, что они не настолько богаты, чтобы спонсировать её, и предложила найти кого-нибудь ещё для этого. Это было то самое. Бриджит не могла передать словами своё разочарование и накатившую обиду. Она смотрела вслед своим бывшим друзьям, когда они уходили, и в тот момент, как только за ними захлопнулась дверца, позволила себе сжать губы и оплатить свой счёт. Отчаянно хотелось плакать, но слёз почему-то не было. Незадолго до этого брюнетка посетила одно модельное агенство, изначально приходя туда для поддержки своей сводной сестры, но там, когда она ждала Мэг в коридоре, к ней неожиданно подошла симпатичная женщина с бейджем агенства и спросила, ожидает ли она своей очереди на кастинг, уточнив, не желает ли Бриджит попробовать. Вообще Бриджит не собиралась изначально идти на эту авантюру, но раз она уже пришла, то почему бы и нет? Те, кто проводил кастинг, очень заинтересовались, когда увидели вошедшую невысокую девушку. Сначала Бриджит немного смущалась и нервничала, но после пары снимков она смогла взять себя в руки. «Какое красивое лицо!», «Какие пропорции!» — говорили на вид строгие мужчины и женщины. Бриджит пошла в модельную школу в том же агентстве и уже через несколько месяцев у неё было два рекламных контракта. Надо было видеть счастливое лицо мамы, когда она узнала о том, что её дочь занимает одну из лидирующих позиций среди моделей её возраста и что было только несколько моделей, обгоняющих её в этой строфе. Одним из таких был Адриан Агрест. Бриджит никогда не задавалась целью как-либо занять первую строчку в рейтингах, но хоть как-то приблизиться к такой звезде мод, как одна лишь фамилия Агрест, хотелось. Чен познакомилась с Адрианом, случайно пересекнувшись с ним в парке. Тогда оказалось, что он приехал в Лос-Анджелес для очередного показа и фотосессий. Подростки немного пообщались, а после разошлись, предварительно обменявшись номерами. Бриджит изначально думала, что он и вовсе за пару часов забудет об утреннем происшествии, но каково было её удивление, когда он ей написал следующим вечером. Единственным несбывшимся желанием всё ещё оставалась хоть одна единственная совместная фотосессия. И вот однажды звёзды всё-таки выстроились перед Чен в ряд, когда Адриан неожиданно позвонил ей и сказал, что его партнёрша на новой фотосессии повредила ногу и не могла участвовать в съёмках, и спросил, не желает ли Бри поучаствовать. Бриджит была на седьмом небе от радости и, с трудом удержав спокойствие в уздах кислорода, согласилась. Когда Адриан улетел обратно в Париж, провожала его без толики грусти, ведь она чувствовала сердцем, что они ещё обязательно встретятся. А пока она знала лишь одно — в её памяти всегда будут его глаза. Но что-то, по всей видимости, всё же пошло не так. И без того нечастые звонки и СМС стали ещё более редкими. Бриджит постоянно задавала себе вопросы на эту тему, боялась, что сделала или сказала что-то не так. Потому, когда ей предложили приехать в Париж на фотосессию в честь надвигающегося показа и посетить банкет, она не была против. Она стала свидетельницей финальных репетиций, поскольку приехала на родину немного раньше запланированного и смогла даже перекинуться парой фраз с Адрианом, но... Что-то было не то. С ним что-то было не то. Может... дело в линзах? Или в этой... исходящей от него ауре?.. На самом показе Бриджит то и дело замечала, что Адриан и вовсе не смотрел на зал. Скорее сквозь него. Будто был целиком и подчистую погружён в собственные мысли или же смотрел на кого-то другого. Уже на банкете Бриджит поняла, на кого он смотрел.

— Вообще-то это моя девушка.

Тогда Бриджит была уверена, что слышала, будто что-то разбилось прямо над ухом. Она не особо разбирала следующие слова Адриана, но отчётливо ощущала, как подкашиваются ноги. Провожая эту парочку взглядом, брюнетка быстро смахнула набежавшие слёзы, надеясь, что их никто не успел увидеть. Руки сжимали ткань лазуритового платья с такой силой, что порой казалось, натяни девушка немного посильнее, и дорогая красота надорвётся. Прокручивая в голове кучу вопросов от «Что это только что было?» до «Что я сделала не так?», Бриджит не сразу заметила тёмную бабочку, парившую рядом. Не сразу сообразила, когда была согласна на всё, уже стоя в уборной и пытаясь там взять себя в руки и отказаться от того, что крутилось в голове. Хотя голос из темноты был в чём-то прав. Почему она должна отказываться? Бриджит Чен умеет брать от жизни всё.

***

С недавнего времени пополнив ряды супергероев, ЛедиБаг усвоила кое-какие важные истины своего безразмерного груза. Первое — никогда не позволяй себе бояться, ведь герои живут ради защиты граждан, а чтобы защищать, нельзя пускать страх и смятение в сердце. Второе — эмоции ни в коем разе не должны превозмогать разум. Звучит вроде просто, но на практике это оказалось чертовски сложно. Акума напала как никогда не вовремя. Они с Адрианом уже в это время были дома и ещё не успели переодеться, но тут Тикки по какой-то причине закопошилась в сумочке. Маринетт тут же нашла отмазку для того, чтобы по-быстренькому отойти, и чувствуя, как дрожат руки, скрылась в своей комнате, подпирая двери всем, чем только можно и нельзя. Тикки сразу же вылетела из клатча, пролепетав о новом нападении акумы. Собрав всю свою волю и уверенность, Дюпен перевоплотилась, выскочив в открытое для проветривания окно. Но новоявленная злодейка оказалась немного... — Семнадцать лет, хранительца Удачи, совсем ещё неопытная, значит. Ну, тогда это будет не так уж и сложно. ...странной? Это была девушка с длинными тёмными волосами, заплетёнными в два хвостика, кои порой заплетала и Маринетт. Её лицо скрывала маска, точёную фигуру обтягивал светло-серый спандекс с коротенькой пышной юбкой и синими ромбами, в волосах был такой же по окрасу бант, а на шее чокер. Девушки стояли на противоположных крышах друг напротив друга. Отделял всего лишь один прыжок, но что-то будто останавливало кидаться в атаку. Памятуя, что было в самой первой схватке с Котом Бланшем, Маринетт оставалась на месте, внимательно следя за акуманизированной и ожидая какого-либо подвоха. ЛедиБаг, пока ещё медленно, будто разминаясь и демонстрируя акуме свою небезоружность, раскручивала йо-йо, всматривалась за спину акуманизированной и искала там своих напарников. Ну почему ей всегда везёт приходить на поле боя раньше всех? ЛедиБаг не понимала, что имела в виду злодейка под своими словами, но в неверии отступила назад, когда при появлении Карапаса и Рены Руж та приняла облик первого. — Что?! Ещё один Карапас? Как такое возможно?! — в не меньшем изумлении произнёс парень, стоявший рядом с напарницами и готовя свой щит в случае чего. Злодейка криво ухмыльнулась в ответ. — У меня появилось резкое желание изъять ваши Талисманчики. Прихлопну вас и заберу побрякушки. — Ещё чего! Не успели героини и глазом моргнуть, как настоящий Карапас с разбегу прыгнул на противоположную крышу, собираясь с помощью щита нанести удар своему двойнику. Штукатурка с пылью слегка посыпалась с крыши, когда акума легко отразила удар героя, откинув того на другую часть крыши. Поднявшись достаточно быстро, Карапас предпринял вторую попытку атаковать. Его зелёный щит сложился и принял облик достаточно острого на вид меча*. Клон усмехнулся, побежав навстречу, и острии лезвий сцепились. Рена Руж с силой сжимала свою флейту, даже не замечая, как та начинает светиться. Ни она, ни оцепеневшая ЛедиБаг не знали, какого именно Карапаса нужно обезвредить, поскольку всё происходило слишком быстро и нельзя было разобрать, кто из напарников является настоящим, но Лиса пошла ва-банк. Она направила свою флейту со светящимся оранжево-белым шаром на дерущихся парней и выстрелила. Сфера пронеслась в паре миллиметрах от голов обоих, попадая прямо в более высокое здание. Оно не разрушилось, но заметная вмятина и грохот давали о себе знать. Ненадолго, на доли секунд, обе девушки зависли, наблюдая за прошедшими по бетону трещинками. Из-за ударной волны оба Карапаса оказались на разных сторонах крыш, один из них не двигался, второй сидел с опущенной головой. Как только девушки позволили себе выдохнуть, сидевший парень, даже не вставая, неожиданно принял облик... ...Рены Руж? — Неплохо-неплохо... — негромко проговорила акума, натянув губы в безумной улыбке. — Достаточно сильное владение иллюзией и боевые приёмы. Что ж, — акуманизированная поднялась на ноги, а после подняла на героинь взгляд своих лиловых глаз. — посмотрим, каков твой инструмент в деле, плутовка. Акума резко взмахнула своей флейтой, а вслед за ней потянулся неоново-оранжевый, рассекающий воздух, след. Через секунду на крыше стояло уже как минимум пять клонов. Рена Руж тотчас преодолела то расстояние, разделявшее многоэтажки, давая своей напарнице фору на продумку дальнейших действий. ЛедиБаг бегала глазами по округе, но всё никак не могла понять, чем она сможет помочь, зацепиться за что-то, что станет частью стратегии. Внимательно следя за настоящей хранительницей Талисмана Лисы, она видела, как Рена чудом успела увернуться от удара, перевернувшись и проскользив по крыше, как поморщилась от не самых приятных ощущений падения. Вскинув йо-йо, ЛедиБаг обмотала им ноги одной из иллюзированных копий, что уже тянулась за кулоном шатенки, и потянула на себя, сбросив с крыши и видя, как та уже в полёте растворилась в оранжевом дыму. Уловив благодарный взгляд подскочившей Руж, Баг приземлилась рядом, обезвреживая ещё две иллюзии в попытках найти акуманизированную. Раскрученным до малинового блеска йо-йо отбивая всевозможные выпады в свою сторону и прикрывая напарницу со спины, ЛедиБаг, слегка прищурившись от такого яркого мельтешения иллюзий перед глазами, выискивала акуму, в любой момент ожидая подвоха. И он появился. Прямо в спину не ожидавшей подобного Рены Руж врезался и, толкнув ту на землю, вернулся к своему хозяину знакомый зелёный щит. — Карапас, что ты творишь?! — ЛедиБаг не могла сейчас подойти к Рене и помочь ей, но прикрывала, как могла, отсчитывая секунды до её восстановления. — Э-это не я! Я бы никогда такого не сделал! ЛедиБаг обернулась, заметив стоявшего в стороне и не менее обескураженного Карапаса, замершего и сжимающего собственный шит, который секунд семь назад повалил на землю Рену Руж. — Это я, — послышался знакомый голос, заставивший ЛедиБаг напрячься всем телом и с силой сжать зубы. — Папочка вернулся, дети мои~ Взгляд голубых глаз встретился с ядовитыми кошачьими омутами. — Ты... ты можешь контролировать Карапаса?! — в неверии спросила Баг, инстинктивно уклоняясь от атаковавшей иллюзии и отбегая в сторону, но всё ещё продолжая следить глазами за Бланшем. — И не только его, — Кот щёлкнул пальцами и как в подтверждение ранее произнесённых слов, Рена, до этого будучи истощённой и раненой, подскочила на ноги и предъявила попытку наброситься на напарницу. ЛедиБаг смогла отразить атаку, но в медовых глазах Лисы видела всю её боль нежелания подчиняться. — а всех, кого только атаковал Близнец.* Маринетт сразу поняла, что Близнец — это имя той самой акумы, которую она успела потерять из виду. — Но, к моему величайшему сожалению, у меня вряд ли получится контролировать тебя, ведь твои дурацкие серьги противоположны моему кольцу, — прошипел это Кот и, не желая тратить больше драгоценного времени на излишние разговоры, разогнался, раскручивая свой шест и кидаясь в атаку. Если бы не йо-йо, бешеное вращение которого и защитило её, девушка бы могла лишиться сознания и заработать сотрясение мозга из-за сильного удара в область головы. Несмотря на всю свою изворотливость Баг не успевала отражать все его атаки. В силе Адриана ощущалась вся его опытность, заработанная за годы сражений, он наносил удар за ударом и Леди попросту не могла за такое короткое время сориентироваться. ЛедиБаг чувствовала, как медленно, но верно выдыхается, атаки становятся менее частыми и более слабыми, а защищаться всё труднее. Бланш пытался причинить своей сопернице как можно больше увечий, но Тикки требовалась всего минута, дабы залечить мелкие боевые ранения хозяйки по типу синяков и царапин. Мысленно Маринетт благодарила её за это, ведь не будь квами сейчас с ней, героиня была уверена, что не выдержала бы. Неожиданно, когда ЛедиБаг еле успела отскочить до того, как металлический жезл встретился с её животом, на неё напрыгнула акуманизированная, повалив ту наземь. Обе девушки сцепились, пытаясь прижать друг друга к земле. Когда ЛедиБаг почти удалось это сделать, её откинуло в сторону, заставив несколько раз перекатиться по крыше. Героиня вскрикнула, больно ударившись о бетон. Кожа щёк стёрлась из-за воздействия твёрдой поверхности и тоненького слоя песочной пыли, но через несколько секунд вместо ссадин осталось лишь покраснение на чистой коже. — Ты сама же себе подписала смертный приговор! — послышался смех Кота Бланша, наблюдавшего за тем, как Близнец толкает обессилевшую ЛедиБаг вперёд — к краю крыши. Маринетт хочет бороться и не желает сдаваться. В груди кипит жажда жизни. Она просто не может умереть. Не может. Брюнетка переводит взгляд на не двигающихся напарников, нет, друзей, которые сейчас не могли помочь чисто физически, не по своей воле морщась от боли и в мыслях трепеща о том, что сдаваться нельзя, не сейчас. Леди пытается подняться, но чувствует очередной удар, приблизивший её к краю на ещё метр или полтора. Ещё два таких толчка, и от верной гибели будет отделять лишь жалкий сантиметр. Нет! — Отпусти... Рену Руж и Карапаса!.. — вымученно, но уверенно и твёрдо произнесла ЛедиБаг, готовясь к следующему пинку. Но его не последовало. — С чего бы? — Кот Бланш слегка наклоняет голову, а в его голосе слышится малая долька заинтересованности. Не собираясь терять секундной задержки, Маринетт сглатывает стоявший поперёк горла комок и продолжает: — Ты причиняешь им боль... Они... ни в чём не виноваты... — За просто так? — парень ухмыляется, и девушка знает, что ему нужно. — Я всё отдам... — молит она, но в последний момент поднимает голову и встречается взглядом с Бланшем, следующие слова произнося непоколебимо и громче. — Всё, кроме Камней Чудес! — Тогда прощайся с жизнью, — также уверенно, но тише и чётче цедит Кот Бланш, отдавая приказ Близнецу нанести решающий удар. ЛедиБаг с силой жмурится, ожидая боли и падения. Но акума стоит неподвижно, так и не сбросив противницу с крыши. — Я не ясно выразился?! — прорычал Кот. Было видно, как мышцы акуманизированной девушки напряглись, на лбу появилась испарина, но она так и не шелохнулась. Присмотревшись, удивлённая Маринетт уловила знакомые искорки в этих, застеленных лиловой оболочкой, глазах. Почему она не атакует? — Я... не могу, — будто прочитав мысли, полушёпотом проговорила акума. — Не могу... Она повторяла это, как заклинание, словно пытаясь убедить ещё и себя в этом. Вдруг, всего лишь на секунду, Маринетт показалось, что цвет глаз акуманизированной поменялся на... серо-синий?

— Как ты думаешь... — шестилетняя девочка подсела рядом со своей сестрой на кровати. — А мама с папой нас никогда-никогда не оставят? — Думаю, что нет. Это ведь мама и папа! Как они вообще могут быть без друг друга и нас?

Бриджит?.. ЛедиБаг успела уловить одинокую слезу, скатившуюся по щеке девушки, прежде чем послышался звук натягивающейся лески. Через секунду позади Близнеца стояла почему-то опоздавшая на битву Квин Би, вонзившая своё жало в акуманизированную и сломав заражённый демонической бабочкой предмет.

***

ЛедиБаг вваливается в свою комнату через окно, влетая лицом в пол. Мышцы сразу же намекают о своей усталости, а ноги не желают слушаться. Даже голова кажется неимоверно тяжёлой, а холодный ламинат помогает уменьшить пульсацию в висках лучше любого льда. Героиня смутно помнила, как добралась до дома, даже не особо слушала, что ей говорила спасшая её Квин Би, вспомнила лишь «Иди, дальше я сама», сказанное той после очищения треклятой акумы. И ЛедиБаг не знала, после чего чувство собственной никчёмности возросло. После побега ли? Или виной тому было её совершенно не героическое поражение? И какая с неё героиня после всего этого? Тикки, залечив большую часть ран подопечной, высвобождается из серёг и тут же подлетает к ней, принявшись её тормошить. — Тикки, прости меня... — выдавливает из себя Маринетт, приподнимаясь с пола и чувствуя, что боль почти исчезла, но усталость никуда не делась. Из лёгких выходит смешок. — Я ужасная героиня... — Ш-ш-ш... — успокаивающе шипит квами, прямо как настоящая кошка трясь о щеку девушки. От божьей коровки исходит какое-то материнское тепло, которого Маринетт так не хватало. — Не говори так. Ты была избрана на эту роль, Маринетт. Тебя выбрали, как достойную. Просто нужно немного больше практики и уверенности. А сейчас давай ты переоденешься и ляжешь. Ты устала. Голос наставницы успокаивающий и тихий, вселяющий доверие. Дюпен только сейчас обратила внимание, что до сих пор не сняла своё красное платье, одетое на банкет. Тикки подталкивала напарницу к шкафу, попутно стягивая лямки платья, будто пытаясь ускорить переодевание, а после залетая на одну из полок и вытаскивая оттуда спальную одежду. Уже не чувствуя ничего, кроме адской усталости и желания поскорее выспаться, Маринетт начала натягивать на себя пижаму, но под конец прошипела от резкой на мгновение ослепившей боли. Тикки сразу же оказалась рядом, обеспокоенно разглядывая протеже с ног до головы. — Маринетт, твоя рука, — брюнетка, хмурясь от не самых приятных ощущений, закатала рукав и закусила нижнюю губу. Эта рука была ушиблена ещё с первого боя с Котом и та рана уже почти не приносила дискомфорта к сегодняшнему дню, но теперь квами с сожалением смотрела на покрасневшее предплечье подопечной и понуро опустила взгляд. — Извини, пожалуйста, я не могу заживлять такие серьёзные ушибы. Для этого мне необходимо больше времени и сосредоточения. Маринетт улыбнулась, благодарно погладив Тикки по головке. Она правда была тронута тем, что Тикки так беспокоится за неё и помогает во время, пусть и не самых удачных, сражений. Девушка мечтала отблагодарить квами тем же, стать для неё той, кем она могла бы гордиться. Когда неожиданно для обеих обитательниц комнаты воцарившуюся тишину прорезал звук поворота ключа в замочной скважине, хранительница Созидания только и успела, что скрыться за наспех натянувшей рукав и спрятавшей больную руку за спину Маринетт перед тем, как их оглушил стук в двери. Преграда, которую Дюпен-Чен выстроила перед своим уходом, не была убрана, и потому Адриан не мог просто так войти, хоть ручка двери и дёргалась не переставая, сопровождаемая стуками. — Маринетт, может всё-таки... — Тикки выглянула из-за плеча девушки, но так и не успела договорить, спрятавшись обратно, когда по ту сторону двери раздался рассерженный и предупреждающий голос. — Маринетт! — громкий стук. Наверняка бы обычный человек уже как минимум поразбивал бы себе руки, но Агрест не был обычным человеком сейчас. — Маринетт, открой немедленно! Но Маринетт не спешила открывать. Она вообще не хотела его сейчас ни видеть, ни слышать. Она молилась, чтобы он оставил её наконец в покое и ушёл. — Маринетт, я клянусь, если ты сейчас же не откроешь, я выломаю эту чёртову дверь! Девушка скорее интуитивно отступила на пару шагов назад, боясь даже шевельнуться. Она в прямом смысле чувствовала себя загнанным зайчонком в стае диких волков. — Да делай что хочешь! Хуже уже всё равно не будет! — вырвалось у неё до того, как она успела сообразить суть сказанного. На щеках почувствовалась солёная влага, но Маринетт уже не могла остановиться, слова шли изнутри, глубоко из её уже давно израненной души. — Да я даже дышать нормально не могу рядом с тобой! Я знаю, что ты пытаешься заботиться обо мне, но ты даже из дома меня не выпускаешь! Я не ребенок! Я сама могу о себе позаботиться! — всхлип. — Ты как тикающая бомба... Хочешь знать, что я испытываю рядом с тобой? Мне страшно. Это ужас, понимаешь? Ты пугаешь меня! В коридоре на несколько секунд всё затихло. Маринетт шмыгнула носом, пытаясь найти в себе силы успокоиться, и подумала, что Адриан, возможно, ушёл, но надежда развеялась с раздавшимся грохотом. Дверь всё-таки с петель слетела... Он заходит в комнату, убирая всё, что мешало ему сделать это минуту назад. Подходит ближе. Шаг, ещё один. Маринетт просто не хочет, не может заставить себя посмотреть в его, горящие когда-то жадеитами, глаза.

Не может

Не хочет

— Прекрати этот спектакль, Маринетт, — его голос спокоен, чем-то даже напоминает интонацию Тикки. Дюпен неосознанно расслабляется, но резко отталкивает парня, когда тот делает попытку притронуться к ней. Но закон анатомии и физики сыграл с ней злую шутку. Руку вновь пронзила боль, из-за чего девушка скривилась, вдобавок ко всему оступившись и чуть было не начав падать. Адриан успел перехватить её за руку, но, как назло, не за здоровую. За. Больное. Предплечье. Чтоб его. Маринетт еле смогла сдержать болезненный вскрик, но с силой прикусила щеку с внутренней стороны, не давая себе и права хоть как-то показать то, что ей больно. Очень больно. Почувствовав, что что-то определённо не так, Адриан закатал многострадальный рукав пижамы. Глаза в изумлении расширились уже через три секунды, когда он смог убедить себя, что то, что он видит перед собой сейчас, ему не кажется. — Кто сделал это с тобой? — он почти шипел, не отрывая от покрасневшей руки взгляд, будто гипнотизируя и желая силой мысли сделать так, чтобы всё это оказалось лишь каким-то розыгрышем или очередной уловкой. Как такое могло произойти? Почему? Как он не усмотрел за ней? Маринетт молчит, поджимая губы и, будто исподтишка, смотря на Адриана. Тот же, тяжело вздохнув, отпустил её руку и, выйдя из комнаты, куда-то направился. Маринетт же просто села на кровать, рвано вздохнув в последнем всхлипе и вытирая слёзы с щёк. Выплеск эмоций помог отрезвить разум и на душе стало чуть-чуть легче. Агрест вернулся через минуты две-три со льдом и бинтами в руках. Он не улыбался, не было той привычной ухмылки или оскала. Девушка не могла однозначно утверждать, собрался ли он ей помогать или же просто пришёл покончить со всем этим, окончательно задушив её с помощью бинта. По его лицу было невозможно определить эмоцию, что он испытывал в данный момент. Ставший на колени перед ней Адриан Агрест подчистую выбил Дюпен-Чен из колеи. — Если к завтрашнему дню тебе не станет лучше, то я тащу тебя к доктору, — на полном серьёзе произнёс он, а ей показалось, что в пурпурных глазах отразилось искреннее беспокойство. Адриан, приложив холодный компресс к месту ушиба, застыл на несколько секунд, а после принялся перебинтовывать руку одноклассницы тугим эластичным бинтом. Маринетт слегка поморщилась от ощущения ледяной влаги на коже, но не шевельнулась. Тело было расслаблено, а глаза наблюдали за тем, как искусно и почти профессионально Адриан наносил повязку. Почему-то вспомнилось, что Адриан когда-то посещал уроки фехтования и, если верить слухам, являлся одним из лучших учеников Арманда Д'аржакура. Наверное, там он и оттачивал свои навыки. Перед глазами ни с того ни с сего всплыл Кот Бланш, так ловко и виртуозно управляющийся со своим шестом. Взять хотя бы то, что эта самая металлическая палка её несколько раз чуть на тот Свет не отправила. Интересно, а Адриан сам себе обрабатывал раны после поединков? Или же его квами постарался? А каково ему сейчас, когда его напарник заточён в... — Почему ты не сказала мне? Ворвавшийся в сознание вопрос мигом развеял все туманившие мысли. Адриан не поднимал на неё глаз, всё так же продолжая перевязку. Он делал это медленно, осторожно, словно боялся причинить лишний дискомфорт. Растерявшись с ответом и прогоняя назойливо всплывающий в воображении образ Кота с перебинтованными руками, головой и спиной, Маринетт облизнула пересохшие губы и ответила: — Всё было не так плохо изначально. Я подумала, оно само пройдёт. — Ты решила, что всё не так плохо? Да ты вообще осматривала это?! — Адриан вскинул голову вверх, встречаясь с Дюпен глазами. Его взгляд был раздражённым. У Маринетт же было такое чувство, что её только что отчитали, как маленькую провинившуюся девочку. — Ты слишком остро реагируешь на подобную чепуху, Адриан. Она тихо ойкнула, когда бинт на руке затянулся слишком туго и резко. — Я слишком остро реагирую? — парень вдруг поддался вперёд, останавливаясь в нескольких сантиметрах от её покрасневшего от вспыхнувшего смущения лица. — Сладкая, если что, я предельно нежен по отношению к тебе. — ухмылка появилась на его лице также быстро, как и исчезла. Слишком близко... Адриан, видимо почувствовав, что Маринетт уж точно сейчас не готова к нарушениям границ такого ценного личного пространства, поднялся на ноги. Маринетт ожидала какого-либо подвоха, что он сейчас вернётся или скажет что-нибудь адски смущающее или бесящее. Ну не может же Адриан Агрест так просто уйти, так же? Но тут он взаправду остановился у выломанных им же дверей, заставив Маринетт всерьёз задуматься о том, а не читает ли он мысли на самом деле, и, посмотрев на неё через плечо, совершенно непроницаемым тоном произнёс: — Я знаю о тебе всё, а это значит, что я также знаю, как забраться к тебе под кожу*. Буквально и фигурально. Помни об этом хотя бы ради себя. Её личный «надсмотрщик» удалился, захлопнув за собой дверь так, что Маринетт подумалось, что она больше никогда не откроется. Оставшаяся наедине со своими мыслями девушка опустила взгляд на перевязанную руку, когда вылетевшая Тикки, откуда-то добывшая печенье и приземлившаяся на плечо задумчивой подопечной, с ехидством и игривым прищуром добавила: — Знаешь, мне порой кажется, что у этого Нуара неплохо так развивается биполярное расстройство.

***

После произошедшего Адриан не мог найти себе места. Он не понимал странной тревоги на душе. Скорее всего, это было связано с Маринетт. Хотя какое «скорее всего»? Это точно связано с ней. Адриан чувствовал жгучие уколы совести и ощущал собственную вину. Картинки сегодняшних произошедших событий всё крутились в голове, как белка в колесе. Парень прекрасно понимал, что уснуть так не сможет и пытаться было бессмысленно. Что-то прорычав и ударив ни в чём не повинную подушку, Агрест вышел из своих покоев, отправившись вперёд навстречу пустоте широких коридоров. За попытками отвлечься, он и не заметил, как дошёл до двери в комнату. Её комнату. Немного помявшись у порога, не решаясь зайти, Агрест всё же сделал весьма уверенный шаг в сторону заветной комнатушки и осторожно, стараясь быть как можно тише, отпер преграду и вошёл. Взгляд сразу же зацепился за кровать, а точнее за ту, кто лежал на ней. Маринетт спала крепким сном — вторым за всё это время. Первый был тогда, когда она увидела тот ночной кошмар. До этого она скорее дремала, готовая подскочить от чего угодно. Сегодня Маринетт сильно утомилась и парень видел это. Девушка, сейчас казавшаяся как никогда миниатюрной и хрупкой, лежала под одеялком, поджав ноги. Делая неспешные и бесшумные шаги к кровати — спасибо на этом акуме, позволяющей не терять кошачьей грации даже в своём истинном облике — блондин осторожно опустился рядом, как в былые времена наблюдая за сном своей Принцессы. Такая нежная. Такая беспомощная. Такая... умиротворённая. Адриан не смог сдержать лёгкой улыбки. Его так тянуло к этой девушке, как ни к кому другому. Она была для него всем. Целым миром. Вселенной. Он никогда не любил кого-то столь же сильно, как её, не считая мамы. Да, теперь он полностью признаёт это. Он готов принять свои... чувства. Всё ещё непривычно, но Адриан привыкнет. Он готов начать привыкать, лишь бы Маринетт никогда не оставляла его. Лишь бы всегда была рядом. Всё же не удержавшись, юноша протянул руку, заправляя выбившуюся из милых детских хвостиков прядь за ухо. Через секунду брюнетка сильнее прижимает коленки к себе, а аккуратненький девичий носик прячется под одеялом.       «Замёрзла наверное, — констатирует факт Агрест, осторожно, стараясь не разбудить спящую, натягивая одеяло повыше. — Так-то лучше.» Ночью в особняке и правда было немного прохладно. Адриан до акуманизации зачастую укрывался перед сном сразу двумя одеялами, или одним, но толстым и тёплым. Сейчас же парень не чувствовал ни жары ни холода. Но гладкость и нежность кожи Маринетт не мешало прочувствовать ничто.       «Дурочка, — всё с той же улыбкой подумал блондин, убирая чёлку с закрытых голубых глаз. — Почему ты мне не сказала, что тебе холодно? Я бы принёс плед. Вот что ни говори, даже несмотря на свои оценки ты остаёшься всё такой же наивной глупышкой.» Адриан, с максимальной и обычно не присущей ему бережливостью, гладил Маринетт по щеке тыльной стороной ладони, еле касаясь фарфоровой кожи костяшками руки. Девушка забавно морщится во сне и, что-то промычав, подвигается... ближе? Не ожидав такого поворота событий, Агрест тут же отдёрнул руку от неё, как от огня. Сам-то он понимал, что сделала Дюпен-Чен это сквозь сон, неосознанно, и что так просто отреагировало её спящее тело и подсознание, скорее инстинктивно поддаваясь неожиданно появившейся ласке, но... чёрт, нельзя же быть такой милой и... желанной. Всеми силами отгоняя от себя подобные мысли, Адриан поднялся на ноги и уже собрался уходить. Ещё слишком рано. Ещё не время. Но лёгкий, практически невесомый, поцелуй на лбу умиротворённой Принцессы всё же оставил.