Европейская лесная кошка

Не секрет, что друзья это честь и отвага, Это верность, отвага и честь, А отвага и честь это рыцарь и шпага, Всем глотателям шпаг никогда их не съесть.

Не секрет, что друзья убегают вприпрыжку, Не хотят на цепочке сидеть. Их заставить нельзя ни за какую коврижку От безделья и скуки балдеть.

Не секрет, что друзья в облака обожают Уноситься на крыльях и без, Но бросаются к нам, если нас обижают, К нам на помощь бросаются даже с небес. "Большой Секрет"

В этот вечер, в вечер свидания Тони и Пеппер, Гарри тактично покинула их этаж. Её вообще не было в наконец-то законченной Башне Старка. Она просто сидела на парковой скамейке, впервые за без малого год, в человеческом теле. Было непривычно, но необходимо, для поддержания нормальной функциональности разума. На этой же парковой скамейке, она когда-то впервые стала кошкой. Где-то там свидание у Вирджинии и Энтони, которые за год отношений смогли продвинуться в понимании друг друга гораздо дальше, и Гарри с нетерпением ждала их свадьбы. В конце концов, она многое сделала для этого. А здесь холод вечерних сумерек, пьяная компания в паре десятков футов от неё и одиночество. Гриффиндор - это верность, отвага и честь. Это дружба, безумие и храбрость. Это достоинство, благородство и решительность. Каждый выбирает по себе. Она - дружбу, и осталась одна в чужом мире. Как там Гермиона и Рон? Что с ними стало. Ей бы просто узнать и помочь если надо. Разве она о многом просит? Они шли за ней в течение семи лет. Они поддерживали её. Да, у каждого из них были мысли всё бросить и жить как прочие. Гермиона думала об этом, обвиняла её на пятом курсе, когда парень бросил её из-за ОД. Рон тоже уходил на четвертом курсе и в лесу Дин. Но они возвращались и ей ли не знать, что просто идти, не сомневаясь - это каждый может, идиотизм, как выражался Снейп. А вот то, что они думали, и раз за разом вновь выбирали её - это ли не смелость, достойная гриффиндорца? А она даже не может узнать, что с ними. - Героиня, - тихо шепчет девушка, скрывая лицо в ладонях и крупно вздрагивая, - надежда, - в словах море сарказма и злой, усталой иронии. - Девушка, с вами всё в порядке? - голос раздается над головой, а на плечо ложится чужая теплая ладонь. Она поднимает голову и усмехается. - Лучше некуда. Простите. - Не стоит, позвольте напоить вас чаем? У меня вечер испорчен, у вас тоже. Просто посидим в тишине? - У вас всё настолько уныло, что не с кем разделить тишину? - в голосе Гарри усталый интерес. - У вас видимо тоже? - О нет, у моих друзей конфетно - букетный период. Так что мои слезы не к делу. - Но они ведь ваши друзья? - И что с того? - Разве друзья не должны помогать друг другу? - А тут дилемма. Знаете, я без малого год работала ради того, чтобы в скором времени он сделал ей предложение. Моя мечта, чтобы это случилось сегодня. Так что я им помогаю. - А они вам? - Если бы не они, я бы уже давно одичала, - смешок скрывает неприглядную правду. На её шее один камень, но тяжелый как сотня. Она знает, что Дамблдор - старый козел, готовый ради "Всеобщего Блага" пойти по головам и ей бы не хотелось, чтобы это были головы её друзей. Мужчина напротив молчит, задумчиво отстукивая ритм какой-то попсовой мелодии из радио, и пьет свой кофе. Она заказала чай, долго придирчиво выбирала сорт и марку из тех, что были, контролировала процесс заварки. Только оказавшись в этом мире, поняла, что чай, оказывается, тоже можно испортить. - Вы из Британии? - Так заметно? - Акцент, произношение, артикуляция и чай. Вы чуть не довели бедную девушку. - Только здесь поняла, что его можно испортить. - А кофе? - Не люблю. Мне хватает ресурсов организма. - Всем бы так. Тишина накрывает столик вновь. Кафе работает до трех утра. Сейчас десять вечера. До чего же она устала. - Вас что-то беспокоит, - бирюза его глаз таинственно мерцает, завлекая, обещая спокойствие и тишину. Вот только Гарри не нужна тишина и противно спокойствие. - Всегда, - ухмыляется Гарри, отвергая его приглашение. - И что же, если не секрет? - Во многих знаниях - многие печали, я оплачу сама, - в её словах есть тройное дно и зеркальная стенка. Трактуй, как хочешь. Если она чему и научилась за год жизни в руководящих кругах компании, так это играть словами. - Уверены? - Абсолютно, - улыбка находит отражение в её глазах, вытесняя усталость легким азартом. Гарри встает из-за стола, одаривает мужчину легкой улыбкой, накидывает поношенную куртку и выходит из кафе. Ей нужно безлюдное, темное место. В котором нет камер наблюдения, датчиков движения и прочей атрибутики этого века в этом мире. Подворотен в Квинс много, даже слишком, и безлюдные среди них тоже есть. Палочка забытым, но родным ощущением ложится в руку, губы шепчут заклинания и вот она может без опасения засветить колдовство, потереть неприметный перстень на безымянном пальце правой руки. Этот незнакомец, немного похожий на Люциуса прилизанными волосами и острым подбородком, подал ей одну идею. Она ведь в тот, последний, день не просто так сидела на холме около Запретного Леса. В ту ночь она искала Воскрешающий Камень. В момент аппарации он был на ней. Да, палочку она сломала, а мантию отдала Гермионе, но дар Кадмуса остался с ней, и можно ведь вызвать кого-то из того мира, получить ответы? Первым на ум приходит Сириус. Энтони Эдварда Старка слишком много в её жизни, а в нём есть черты её крестного. Наверное, Сириус был бы таким, если бы всё сложилось иначе. Но чему быть, того не миновать. Он выступает из тени подворотни блудным псом. Усмехается, чуть откидывая голову, а глаза сияют неподдельной радостью. - Здорова, - он говорит это, как наивысшее откровение. - Сириус. Как ребята? - Живут, - лающе выдает Сириус, - от новеньких известно, что хорошо. Дамблдор долго не прожил, умер через сутки после твоего исчезновения. А остальные его не особенно поддерживали, так что сейчас отстраивают Магическую Британию заново. У Гарри камень падает с плеч. Сириус жадно ловит изменения в крестнице. Фигура, из недокормленной, угловатой и жилистой ставшая изящной, спортивной и поджарой. Глаза, раньше, словно болотные затухающие огоньки или пронзительная авада, теперь сияют молодой листвой на солнечном свету. Привычки, раньше - руки в карманах, не смотрит в глаза, зажимается от громких звуков; сейчас - плечи расправлены, во взгляде - достоинство Леди, в движениях - уверенность и грация благородной. Этот мир исправил то, что сотворил их. - И ты живи, Гарри, - Сириус улыбается открыто, ярко, сияюще, - оставь мертвых мертвым, а прошлое прошлому. Гермиона уже поняла, что ты переместилась в другой мир. Ты не осознала, но назначила её своей наследницей по древнему обряду. Так что всё у нас в порядке, - он ободряет её, а у неё текут слезы из глаз. - Обещаю, Сириус, - улыбка в ответ, и мужчина растворяется в тенях, возвращаясь в загробное царство.