Заново

      Утро Итан проклинал всеми возможными словами. Мало того, что ночью он сомкнул глаза лишь на пару часов, так еще и на работу надо шлепать. Первым делом мужчина выскочил в гостиную, чтобы проверить, как себя чувствует Лукас. Тот спал, свесил руки и ноги с дивана, кажется, его ничто не заботило. Собираясь на работу, Итан раздумывал, как будет выглядеть их разговор по поводу прошедшей ночи, и совсем не мог ничего придумать. Не знал, что скажет, как начнет, не знал, как поведет себя Лукас, да и вообще, застанет ли его Итан вечером дома. Больше всего Уинтерс боялся, что парень уйдет вновь. Но как удержать его рядом тоже не было идей.       В коридоре он наткнулся на забытый пакет с новыми документами Лукаса, которые ему организовал Крис, подняв на уши своих знакомых, там же лежал паяльник.       - Ух ты, дружище, - присвистнул Крис, когда они встретились, - кто это с тобой сделал?       Крис взял Итана за подбородок, рассматривая синяк от укуса Лукаса. В последнее время у него прибавилось увечий от парня. Итан не мог признаться другу, что все эти травмы – выражение их любви и привязанности друг к другу. В последнем Итан не сомневался.       Крис, на удивление Итана, приволок с собой паяльник. Тогда Уинтерс представил, какой могла бы быть реакция Лукаса на него. Ничего из выдумок Итана не случилось.       Он последний раз оглянулся на спящего парня, прежде чем выйти из дома. Оставлять его сейчас казалось Итану большой ошибкой.              Лукас проснулся от холода и тысячу раз пожалел, что открыл глаза. Наяву его тошнило, голова раскалывалась, а во сне было тепло, темно и приятно. Едва он оторвал голову от подушки, как стошнило желчью на кофейный столик.       - Ой бля…       Голова отказывалась придумывать способы, как бы избавиться от похмелья. Он откинулся на диван, схватился за виски, жалобно простанывая горькое «сука». Через пару минут он уже набирал номер Трэвиса, надеясь, что мастер наркотических веществ поможет ему справиться с похмельем.       - Во-первых, я безумно рад тебя слышать, - живо начал Трэвис, - во-вторых, таких побочек от травки не бывает. Ты что-нибудь еще принимал?       Лукас заставил себя сесть. Бодрый и чересчур громкий голос друга раздражал из без того больную голову, соображать было невозможно, а прошедший вечер он почти не помнил.       - Я ничего не помню, Трэвис, не еби мозги, помоги лучше.       Со стороны парня Лукас слышал возню, копошение и недовольное мычание. Бейкер разобрал голос Элисон, которая кричала ему, что их ждет серьезный разговор. Трэвис матом пытался заткнуть ей рот. Друзья переживали за него, но, как бы Лукас это не ценил, сбросил трубку. Помощь от них не дождешься. Все, что ему сейчас нужно – покой. И одежда. Родная толстовка висела на спинке кресла рядом, там же и штаны. Нет ничего приятнее старой теплой кофты, особенно в такой отвратительный день.       Он перевернул все ящики с медикаментами в доме и, о чудо, нашел обезболивающее. Спасительные таблетки лежали в дрожащих ладонях, Лукас надеялся, что они перебьют боль сразу, если выпить целую горсть. Как в бреду он дошел до кухни, до чего же светлой была эта комната, яркий солнечный свет назойливо бил в глаза, что только усиливало боль. Как только в пустой желудок провалились таблетки, запитые холодной водой, Лукас едва смог сдержать рвотный позыв. Он поспешил доковылять до дивана, но каждый шаг пульсирующей болью отдавал в голову. «Почему так хуево-то?» - задался он вопросом, припоминая слова Трэвиса, что от травки так плохо ему быть не должно. Он упал на диван, в свое уютное гнездо, в надежде, что сон спасет его, но все его грезы были разрушены. Головная боль была слишком сильной, чтобы уснуть, словно череп зажало гидравлическим прессом. Лукас зажал виски, будто бы это могло ему помочь, и тихо застонал. Комнату заволокло запахом рвоты.       - Да сука…       На столике засыхала лужа желчи, убирать ее не было сил, но и терпеть запах было невыносимо. Все, о чем он мечтал пока тер пятно – упасть в обморок от боли или вовсе откинуть коньки.       Лукасу все же удалось проспаться – его вырубило от усталости и боли в теле, - и ему полегчало ближе к вечеру. Телефон ломился от непрочитанных сообщений. Читая их, Лукас лишь мысленно на них отвечал, попутно вспоминая прошедшую ночь. Элисон просила дать адрес, чтобы они могли навестить друга, Трэвис все еще пытался узнать, употреблял ли еще чего Лукас в ту ночь. Бейкер отлично помнил все события до момента, когда они с Трэвисом скурили косяк на двоих. Он помнил девушку в туалете, кулаки в лицо. И родителей. По коже прошел мороз. На трезвую голову он понимал, что все, что он видел – галлюцинации, но легче от того не становилось. Все потаенные тревоги всплыли в одну ночь, воспоминания о семье принесли далеко не приятную ностальгию. Животного страха Лукас уже не ощущал, как в ту ночь, только горькую печаль. Прошлое не хотело его отпускать, как бы он не старался его забыть.       Он искусал себе губы, пытаясь успокоить себя, отвлечь от пасмурных мыслей. Все его кошмары являлись лишь его больной фантазией, галлюцинациями, подкинутыми воспаленным мозгом, но… Лукас сел на подоконник, где еще недавно сидел с Булкой, и слабо затянулся сигаретным дымом. В окно светило закатное солнце, небо окрасилось розовым. Лукас не мог отделаться от чувства тоски. Он не скучал по родителям, нет. Во всяком случае, не по тем, что были заражены.       Когда Эви впервые появилась в их доме она завладела разумом Отца и Матери. Лукас видел, как они сходят с ума. Каково это, смотреть, как на твоих глазах умирают твои близкие? Теряют рассудок, становятся одержимыми, гниют и полностью теряют свою человечность. В тот самый день ребенок остался сиротой, потерял родителей. Ему было также страшно, как и в ту ночь в клубе. Мать впервые явила свое истинное лицо, а Отец позволил себе впервые избить Лукаса до смерти, чтобы показать, каким даром их наделила малышка Эви – их новая любимица. Плесень притупила все чувства, не только физические ощущения, Лукас стал одним из них и, свыкнувшись, был так же одержим могуществом, как и его родители. Сейчас парень не мог поверить, что когда-то дорожил порчей, боготворил ее.       Но больше всего его пугали совершенно другие мысли. Такие галлюцинации могли означать и то, что его разум вновь поглощает порча. Лукас не хотел в это верить, но причины так думать у него были. Он боялся снова заразиться, пережить те ужасы.       Он выбросил окурок в открытое окно. Он вспомнил, как ненавидел Итана когда-то за убийство его семьи, за вмешательство в его жизнь, за то, что отнял дар Эви, за то, что дал возможность начать жизнь заново, за то, что не бросил, за то, что принял его. В самый худший момент его жизни встать на ноги ему помог его враг. Он вытянул его из трясины, можно ли называть его врагом? Лукас крепко сжал зубы, поднял взгляд к потолку, лишь бы только никчемные слезы не потекли. Кто знает, как бы сложилась жизнь Лукаса, если бы не Итан? Сегодня парень впервые полностью принял свои чувства к нему. Как ему его сейчас не хватало.       Лукас поднялся, размял затекшие ноги. Если бы не ноющая головная боль, которая стала его, кажется, постоянной спутницей, он бы подумал, что уже выздоровел. Он не ел с прошлого дня, и пустой желудок громко и требовательно завывал весь вечер. Сигаретами его не накормишь. Тут парень столкнулся с небольшой проблемой – он как-то забыл, как готовить. Ну или, возможно, он совсем не умел готовить. Не было ни дня, чтобы Лукас сам готовил на этой кухне что-то большее, чем кофе. Какие-то кастрюли вот в шкафчиках, вон посуда в углу у раковины, там вон, наверху специи в баночках. И с чего начинать? Лукас открыл холодильник, где его встретила банка консервированной сладкой кукурузы. «Ой, да в пизду» - плюнул Лукас и взял кукурузку. Он заел еще пару таблеток обезболивающего ложкой кукурузы и уселся на диван консультироваться с Трэвисом. Лукас в очередной раз удивился количеству сообщений от друзей. Элисон просила его перезвонить, как только – так сразу, передавала привет от Саймона и Коула, те переживали не меньше девушки. Трэвис чувствовал отдельную вину за состояние Лукаса, поэтому от него было два пропущенных и куча сообщений о том, что он готов помочь ему разобраться в чем дело. Бейкер не стал перечитывать все, сразу набрал Трэвиса.       - Скорее всего у тебя просто индивидуальная непереносимость, - высказался Трэвис, когда Лукас рассказал ему о своем сегодняшнем состоянии, - мы курили вместе, я тоже пил, но ничего подобного не испытывал.       - А галлюны бывают от травки? – Лукас набил рот кукурузой, - Или фто там фыло?       - Неа, а ты что-то видел? – он спросил с тревогой и интересом.       Лукас не стал говорить, что именно он видел, такое, пожалуй, никому не расскажешь. Да и сам парень твердо решил никогда не возвращаться к этому. Ни к наркотикам, ни к воспоминаниям о семье.       - Да, вроде того, - отмахнулся парень, - херню всякую.       - Ты был в ужасе, Лукас, ты как со смертью свиделся.       Трэвис, как и другие ребята, предполагал, что Лукас в ту ночь явно был под чем-то галлюциногенным, но не хотел давить на друга, ждал пока Лукас сам начнет разговор. Сам Бейкер настаивал на своем, включил режим дурачка.       - Ты бы тоже был в ахуе, если бы тебе херня всякая мерещилась, - съязвил Лукас.       - Я просто переживаю за тебя, еблан. Наверняка то пиво, что ты отобрал у мужиков было с веществами, вот ты и наглотался.       Лукас тряхнул головой, лишь бы только противные воспоминания не заполонили весь разум. К этой ночи он больше возвращаться не будет, и все дурные мысли напрочь забудет. В трубку Трэвис причитал, что больше никогда не даст Лукасу наркотики, что Лукасу противопоказано напиваться и все в том роде. Парень только слушал в пол уха и жевал сладкие зерна. Нотаций ему только не хватало. «Ты даже не представляешь, какой пиздец я пережил» - мысленно комментировал Лукас. Вряд ли он когда-нибудь расскажет друзьям правду.       Они попрощались, Трэвис пообещал угомонить Элисон, она, оказывается, обиделась, что Лукас ей не позвонил. Самому Бейкеру было как-то фиолетово на обиды девушки, он ведь не обязан отчитываться перед ней.       - Не будь такой сукой, Лукас, она переживает за тебя, как и все мы.       Трэвис сбросит трубку, не дождавшись ответа от друга. Лукас почесал затылок, может ему и в правду нужно быть чуточку внимательнее к чувствам других. Пустая банка кукурузы одиноко стояла на кофейном столике. Дома было как никогда пусто, только сквозняк тихо гулял по комнатам – Лукас выветривал следы своего похмелья и так и не закрыл окно. Он уже забыл, как паршиво ему бывает в дни одиночества. И как он только выживал, когда в его жизни не было ничего и никого, когда он только-только стал жить с Итаном, когда все свое время проводил в промерзлом гараже. Жуть.       Кстати о птичках, Итана дома не было до сих пор, он ни разу не написал и не позвонил. Хотя, чему тут удивляться, они вообще не имели привычки звонить друг другу. В это время Итан всегда был дома. Лукас укутался крепче в толстовку, накинул сверху ветровку и вышел на крыльцо. Руки мгновенно превратились в ледышки, Лукас с трудом чирканул зажигалкой, прикуривая сигаретку. Он вглядывался вдаль, выискивая в темноте знакомую фигуру. Или свет ярких фар. Такси подъехало к дому, из машины вышел уставший Итан. Лукас затянулся последний раз, отбросил окурок и вышел навстречу мужчине.       - Ты сегодня поздно, - Лукас ждал, что Итан объяснится.       - Да, пришлось задержаться.       Голос его был совсем сонным и усталым. Он медленно перебирал ногами по ступеням, опустив голову. У кого-то был тяжелый день. Итан прошел мимо, к двери, но Лукас схватил его за локоть, сам не зная, зачем. Уинтерс обернулся, окинул взглядом парня с ног до головы и тихо спросил:       - Как себя чувствуешь?       - Паршиво, но терпимо.       Итан закивал головой, развернулся и ушел в дом. Лукас как-то сразу не смог найти себе места. Он знал, что должен все рассказать Уинтерсу, в глубине души даже ждал скандала, но на деле Итан всем видом показывал, что его это не интересует. Лукас заскочил вслед за Итаном, замялся на пороге, наблюдая. Уинтерс медленно слонялся по дому от комнаты до ванной, по пути стягивая рабочую рубашку, брюки. Это их обычный вечер, сколько раз Лукас встречал Итана, они ужинали, проводили вечер вместе и ложились спать, почему сейчас парень себе места не находит, для него оставалась загадкой. «Злится?..» - вдруг подумал Лукас, и его кольнула вина. Лукас перегородил Уинтерсу дорогу, когда тот выходил из душа. Глаза его уже закрывались на ходу, с волос лилась вода, будто он не вытер головы совсем.       - Я очень устал, Лукас, - мягко проговорил Итан. Он положил ладонь на плечо парня, кофта мгновенно стала мокрой. – что-то случилось?       Лукас взял его за руку, пальцами провел по мокрой коже вверх, по плечу, к шее. Он осторожно подошел ближе, прижался к груди Уинтерса, прошелся носом по ключице.Итан пропустил воздух сквозь сжатые зубы, тело его покрылось мурашками.       - Ты злишься? – осторожно спросил Лукас, пряча лицо. Ему всегда было тяжело откровенничать, еще тяжелее – извиняться и признавать вину.       Итан крепче прижал к себе парня, нежно погладил по спине, Лукас расслабился в его руках.       - Я так волновался за тебя, - прошептал Итан, провел носом за ухом, от чего у Лукаса едва ли не замурлыкал. Так тепло и нежно было в его объятиях, пусть даже Итан был абсолютно мокрый, - а сейчас очень устал, Лукас.       Итан отстранился, Лукас не смог скрыть разочарования. «Какого черта ты все время все обламываешь?» - грустно подумал Лукас, провожая взглядом мужчину. Но Лукас быстро запихал обиды глубже в задницу, напоминая себе, что он сильно виноват. В полной темноте Итан забрался под одеяло и тут же засопел. Лукас простоял еще какое-то время в дверях, прислушиваясь к дыханию Итана, борясь с желанием лечь к нему. «Почему бы и нет?..» - но каждый раз себя одергивал. Он погасил свет во всем доме, надеясь, что сможет уснуть, но как бы ни так. Лукас выспался на две недели вперед, чего не скажешь об Итане. Он изучил все трещины на потолке, которые только смог разглядеть в темноте, отлежал все бока, трижды ходил курить. Лукас снова встал с дивана, но пошел не по привычному маршруту – на кухню, - а к Итану, зачем-то. Ступал легонько босыми ногами, чтобы не нарушить сладкий сон мужчины. Подошел ближе к кровати, затаив дыхание, опустился корточки перед лицом. Спит умиротворенно, черт, печалей не знает, а Лукас все терзается не пойми от чего. Парень тихо вздохнул и прошептал:       - Прости, что заставил волноваться…       В лицо он никогда бы не осмелился сказать подобное. Лукас заметил, что вообще как-то очень мнется, когда остается с Итаном, когда его переполняют самые разные эмоции, он теряется. Наверное, Уинтерс сводит его с ума.       - Ты меня не понял, что ли? – пробубнил Итан вдруг, нарушая тишину ночи. Лукас от неожиданности завалился на задницу, захлебнувшись собственным визгом. Итан приподнялся на локте, схватил парня за ворот футболки и дернул на себя, заваливая на кровать. – Я сказал, что устал и хочу спать, ты хули доебался, негодяй?       Итан развернул Лукаса к себе спиной, зажал загребущие руки от греха подальше и в наказание за пробуждение сжал в зубах плечо парня, прикусывая не больно, но ощутимо. Лукас, так и не пришедший в себя, сладко застонал. Свободной рукой Итан накрыл их обоих и чуть ослабил хватку, но все еще обнимая парня со спины.       - Все, угомонись, - пригрозил Итан, когда Лукас закопошился. Ну не мог же он оставить такую выходку безнаказанной. – Еще раз дернешься – яйца оторву.       - Только попробуй, блядина, - плевался ядом Лукас. Он с силой пинал пятками Итана по ногам, метался, как ошпаренный. Итан вздохнул и перехватил ноги Лукаса, полностью его обездвижив. Итан чуть выгнулся назад, заставляя и парня натянуться, как лук. Лукас не переставал кряхтеть и Итан пошел на крайние меры – шлепнул ладонью по паху Бейкера. Тот замычал и тут же угомонился.       - Все, не надо, - тихо попросил Лукас, сопротивления с его стороны уже не было и в помине.       - А то что? – продолжал игру Итан. Он сжал сквозь белье член Лукаса, - обкончаешься?       Он прикусил мочку, Лукас рвением подался навстречу ласкам. Сколько раз они играли друг с другом, но каждый – как первый. Они не решались зайти далеко, неужели сегодня никто не пойдет на попятную? Ладонь мягко ласкала его член, парень только выгибался и хватал ртом воздух. Лукас чувствовал, что жаром похоти загорелся не только он сам – Итан с не меньшим желанием жался к разгоряченному телу.       - А вот хуй тебе, - выдохнул в самое ухо Итан и отпустил Лукаса. Парень мгновенно расстроился, потом рассердился, потом обиделся, придумал план мести и все это произошло за секунду.       - Да бля-я-ять, - взвыл Лукас, - какой же ты мудак…       Итан только усмехнулся и укутался в одеяло.       - Сука, ну вот кто так делает? – не переставал Лукас.       - Если ты не угомонишься, тебе не поздоровится, - спокойно пригрозил Итан. Лукас не стал больше рисковать. Он развернулся лицом к мужчине, изучая его лицо. Сна как не было, так и нет, хотя, это и не удивительно. Лукас нашел под одеялом широкую ладонь Итана, которая изводила его минуту назад, легко провел пальцами, будто прося разрешения.       - Можно я буду спать с тобой? – Лукас зажмурился, будто от этого вопроса зависела вся его жизнь. Ответа не было целую вечность, во всяком случае, так казалось Лукасу, его ладошки вспотели от волнения, а сердце забыло, как биться. «Какая же ты тяпка, Лукас, блять». - Можно, - сонно ответил Итан и сжал ладонь парня.