Семь кругов Ада

— Фелини… Териал… Фелини… Териал… Фелини… — механически нашёптываешь ты себе под нос, качаясь из стороны в сторону и не отрывая взгляда от тусклой потрёпанной фотографии человека, чьё имя раз за разом срывается с твоих уст. Этот человек уничтожил тебя и заслуживает медленной и мучительной смерти. Ты знаешь это, но боишься подойти к нему слишком близко. Колючий взгляд серых глаз из-под глубокого капюшона, кажется, сканирует тебя даже с фотографии. На бледных губах застыла насмешка. Он смеётся над тобой? — Кори, прошу тебя, выйди из этого многострадального угла. В твоей комнате имеется замечательная кровать! Почему бы тебе не предаваться размышлениям на ней? Ещё ты можешь присесть в кресло. Всё лучше, чем продолжать дышать пылью в тёмном углу, скажи? Давай же, дорогой, выходи. Поужинаем вместе, как в старые добрые времена! К тебе обращается немолодая женщина. Она присаживается рядом на корточки и тянет к тебе руку, но так и не прикасается к тебе, боясь очередного срыва. Она пытается улыбаться, но лишь вымученно растягивает губы, демонстрируя жутковатую гримасу. Всё её преждевременно постаревшее лицо сморщивается и пугает тебя. В глазах ни капли радости. Ты знаешь, что на самом деле она хочет уйти, раствориться, исчезнуть из мира, в котором ей приходится видеть тебя. И всё это… — …Из-за него. Во всём виноват он один! — вскрикиваешь ты. Очередной приступ неугасаемой ярости захлёстывает твоё естество, завладевает мыслями и заставляет тело скручиваться от судорог. — Ох, мой мальчик! — женщина испуганно всплёскивает руками. — Не думай о нём! Ребёнок, о котором ты говоришь, ни в чём не виноват! Что может быть хуже родителя, который не верит ни единому твоему слову? Как ей противно смотреть на тебя, так же и тебе противно из раза в раз слушать её тупые россказни о том, что якобы никто ни в чём не виноват. Что, видите ли, произошла ужасная ошибка и ничего более! Она прячется от правды намеренно. Ей проще верить в то, что ты спятил, чем наговаривать на ребёнка человека, работающего в Мировом Правительстве. Или же ей заплатили. Да. Точно. Она продала сына и теперь вынуждена наблюдать его угасание. Так ей и надо. Она заслужила все эти страдания. Вот только Фелини заслужил их ещё больше! — …Фелини… Тери… Он должен сдохнуть… — говоришь ты ровнее. Каждый раз, когда ты думаешь о его гипотетической смерти, тебе становится легче. А если постараться и представить его искалеченное тело, хорошее настроение продержится до самой ночи. — Прошло уже столько времени… — хнычет женщина. «Столько»? Она хотела сказать «всего»? Два года — это слишком несерьёзно для понятия «столько». — Мой бедный мальчик! — продолжает причитать женщина. — Тебе следует прекратить думать о нём! Всё будет хорошо! Обещаю! Лучше бы она пообещала найти Териала Фелини и выпотрошить его как свинью. Такое обещание пришлось бы тебе по вкусу. — …Я уничтожу его. Найду, захвачу, уничтожу… — Как скажешь, — сдаётся женщина и безвольно кивает. Она так делает из раза в раз. Её воля настолько хрупка, что она не выдерживает и пары минут. Начинает с тобой соглашаться и кивать как болванчик с пустыми глазами мёртвого человека. Ты не веришь ни единому её слову. Ни единой интонации. Она говорит всё это для удобства, чтобы ты заткнулся и наконец-то что-то съел, потому что в этом случае она сможет уйти, заверив себя, что на сегодняшний день её материнский долг выполнен. Полная чушь. Раньше она ходила по указке отчима, а теперь позволяет вертеть собой уже тебе. Она неисправима, а значит, твоя жертва оказалась напрасной. Впрочем, глупо уверять, будто бы ты зарезал ублюдочного отчима из-за неё. Нет. Ты зарезал эту мразь, потому что он агент Териала Фелини. Да-да, Фелини проник в твою семью и заставил твоего отчима измываться над тобой и матерью. Он стал причиной твоих мучений не только в школе, но и дома. Он следит за тобой. Он в каждой уличной камере, за каждым поворотом. Если машина брызгает тебе на ноги, за её рулём Териал Фелини. Если в магазине тебе продают испорченный продукт, подложил его тебе Териал Фелини. Если ты споткнёшься на ровном месте, это не несчастный случай. Это Териал Фелини! Териал, мать его, Фелини! Врачи говорят, что у тебя острая паранойя. Убедил их в этом Териал Фелини. — И всё-таки тебе следует что-то съесть, — лепечет мать, а ты смотришь на неё волком и пытаешься понять, она здесь по указке врачей или всё же… Териал Фелини добрался до неё напрямую? Твой взгляд перекочёвывает на тарелку с кашей. Или Фелини в сговоре с поваром? Ты взираешь на стаканчик с таблетками. Нет, проще всего ему подобраться к тебе через медсестёр, заведующих лекарствами. В одном ты уверен твёрдо: Териал Фелини где-то рядом, он ждёт подходящего момента, чтобы добить тебя. Но ты ему этого не позволишь. Ты выберешься отсюда и сделаешь всё для того, чтобы уничтожить его раньше, чем он уничтожит тебя. Да. Именно. Так ты и поступишь. — Кори? — зовёт тебя мать. Вздрагиваешь и заставляешь себя улыбнуться. Следует делать вид, будто бы тебе медленно, но верно становится лучше. Она считает, что у тебя параноидальное расстройство личности и куча других психологических проблем, не подозревая, что всего лишь пляшет под дудку Териала Фелини. Ты ей подыграешь. Ей и толпе врачей, что незримо наблюдают за каждым твоим шагом. Сделаешь вид, будто веришь им. Ослепишь их ощущением победы и ударишь в самый неожиданный момент. Ну а пока… — Хорошо, — киваешь ты и тянешься к тарелке с кашей. Лицо матери разглаживается. Она радуется, но чему? Тому, что ты поешь? Или тому, что ты умрёшь от отравы, которую всыпали в кашу по указке Териала Фелини? Позже ты прочистишь желудок. Ни крупица этой дряни не останется в тебе. Они могут строить из себя слепых дураков сколько угодно, но ты-то знаешь, что Фелини рядом. И он хочет твоей гибели. Почему? Ясно, как день, он видит в тебе соперника. Достойного противника. Он хочет уничтожить тебя до того, как твои таланты явятся миру. Это зависть? Нет. Это страх. Он боится тебя. И не зря. Ты обязательно отомстишь, но для реализации твоего плана тебе необходима помощь. Да. Необходимо найти кого-то, кто ненавидит Фелини так же сильно, как и ты. Не сомневаешься, что таких людей предостаточно. — А может, составишь мне компанию на кухне? — спрашивает мать с надеждой. Твоя палата напоминает квартиру. Мать уверяет, что ты дома, из которого не можешь выйти из-за домашнего ареста. Но ты-то знаешь, что тебя дурят. Врачи за тобой следят. А через них за тобой следит Фелини. Ты проходишь по фальшивому коридору в фальшивую кухню и садишься за фальшиво-знакомый стол. В твоих руках тарелка с отравленной кашей и стаканчик с лекарствами, которые ничем не могут тебе помочь, ведь ты абсолютно здоров. Ты сидишь на кухне, но краем глаза наблюдаешь за дверью в фальшивую комнату. Там среди фальшивых тетрадей по алгебре и кибернетике спрятана информация о нескольких людях. Тебе пришлось постараться, чтобы раздобыть их втайне от матери, врачей и Фелини. Список возможных соратников греет душу. Но ты знаешь, что доверять слишком большому количеству людей нельзя. Следует выбрать одного. Имеется там в кандидатах парень из школы для одарённых детей. Он тебе подходит. Но с чего вы начнёте, когда все приготовления завершатся? Ясно, с чего. С привлечения его внимания! Териал Фелини ещё пожалеет о том, что он родился на свет! «Он считает, что виртуалия — его стихия. Вот по ней тебе и следует бить» — так сказал единственный человек, который верит тебе. Только он отреагировал на тысячи твоих постов в виртуалии о том, что Териал Фелини следит за тобой, что он дьявол во плоти и не заслуживает ничего, кроме смерти. «Ты прав, — строчил он в чате. — Он заслуживает смерти. Я верю каждому твоему слову. Готов помочь всем, чем смогу!» Это он выдаёт тебе досье других ненавистников Фелини. Это он подкидывает тебе шикарную идею создать некий вирус. Он даже делится с тобой старыми наработками, каким-то странным вредоносным программным обеспечением, которое ты однозначно доведёшь до ума! Не сам. В тебе таких талантов нет. Но вот парень из школы для одарённых ребят однозначно сможет претворить твои мечты в реальность. Да, вы сотворите нечто пугающее. Некий программный организм, который станет концом Фелини. Главное — подыгрывать матери и врачам и делать вид, будто ты веришь каждому их слову. Расслабься, Фелини, тебе недолго осталось. 🦊 🦊 🦊 🦊 Каждый, кто хоть раз одевался второпях, вспомнит, что обычно из этого получается, и поймёт моё негодование. Когда Зуо сообщил мне, что мы уходим немедленно, я воспринял его слова со всей серьёзностью. Зуо сумасшедший, так что мог поволочь меня на улицу и голышом. Потому не удивительно, что я тут же метнулся к шкафу и выгреб оттуда первое, что попалось мне под руку. Увы, отыскать трусы мозгов мне не хватило, потому тёмно-серые, драные джинсы я натянул на голое тело. Драными сей предмет одежды оказался не благодаря какому-то именитому стилисту, а из-за тривиальной изношенности. Не удивительно, что одна из дырок украсила собой мою обнажённую ягодицу. Также пострадали колени, и очень хлипенько смотрелась ширинка. За последнее теперь было особенно боязно. Глупая тряпка, тебе предстоит сложная задача — прятать мои чресла от грязных взглядов. Надеюсь, я могу на тебя положиться? М? Хорошо, хоть серые футболка и ветровка оказались целыми, иначе бы я выглядел как человек, которого решили внедрить в банду бомжей. Мелькнула у меня секундная мысль сменить штаны, чтобы точно не переживать о своей полуголой заднице, но Шаркис оказался быстрее. Он схватил меня за шкирку, будто слепого котёнка и бесцеремонно поволок в коридор. Лишь каким-то чудом я притормозил сэмпая, убедив его, что буду привлекать к себе меньше внимания, если на мне будет хоть какая-то обувь. Шнурки, как назло, решили, что завязываться сегодня они не горят желанием. Или дело в моих дрожащих пальцах. В общем, я с ловкостью улитки на валиуме ковырялся в кедах, когда ощутил на себе прожигающий взгляд. Подняв глаза, я уставился на Эллити, поглядывающую на меня из-за приоткрытой двери в её комнату. — Я всё слышала, — произнесла она одними губами. Я застыл на месте, так и не справившись с треклятыми шнурками. — Не понимаю, о чём ты, — ответил я Эллити также без звука. — Всё-всё слышала, — продолжила она убеждать меня. На губах сестры появилась дьявольская улыбка. — Уже уходите? — вышла в коридор мама. Нас с Шаркисом она окинула сложным взглядом. — Зуо, дорогой, а как же ужин? — перевела она взгляд на сэмпая. А давно он стал дорогим? По мне, так дешёвка дешёвкой! — Мы решили наверстать упущенное, прогулявшись по вечернему Тосаму, — ответил Зуо с мягкой улыбкой. При этом он выглядел настолько фальшиво, что своей игрой не смог бы обвести вокруг пальца и пятилетнего ребёнка. — Хорошая идея! — радостно закивала мама. Уверен, это был сарказм с её стороны, потому что моя родительница — дама непростая и далеко не глупая. — Все-все-все… — продолжала шептать Эллити с таким видом, будто нащупала у меня опухоль в районе левого яичка и предвкушала скорую ампутацию. — Минуточку, — кинул я Шаркису и маме, после чего шагнул в комнату сестры и плотно запер за собой дверь. — Чего ты добиваешься? — прошептал я еле слышно. — Вы целовались! — выдохнула Эллити взбудораженно. Голос её дрожал то ли от гнева, то ли от восторга. — Нет. — Да! — Чем докажешь? — Я слышала! — А ты знаешь, как звучат поцелуи? — спросил я, изображая сомнение. — Не держи меня за дуру, — нахмурилась Эллити. А не слишком ли ты много просишь? Я всё человечество держу за дураков, а для тебя должен сделать исключение? На каком основании? — И не думал! — соврал я. — Вы там чуть не потрахались! — прошипела сестра, с яростью тыкая в стену, за которой располагалась моя комната. Потра… Потрах… Что? Откуда она набралась таких слов? Почему дети так быстро растут?! Спасите!!! — Да как ты можешь говорить о подобных вещ… — попытался я изобразить из себя униженного и оскорблённого, но Эллити быстро спустила меня с небес на землю. — Если мама узнает… — протянула Эллити с ехидной улыбкой. Если мама узнает, вряд ли она дружески потреплет меня по плечу и похвалит мой выбор. Мне кажется, что она не придёт в восторг. Не знаю почему. Чистое чутьё. — Она не узнает. Верно? — Не узнаёт, если… Я ждал этого треклятого «если», потому что в нём была вся моя сестра. Маленькая шантажистка! — Если? — взялся я подгонять сестру. — Если ты поможешь мне с моей постановкой, — выдала Эллити решительно. — Постановкой чего? — Моей пьесы. — Стоп, что? Ты пишешь пьесы? — Бывает, — пожала сестра плечами, будто бы в сказанном не было ничего особенного. Обычная тринадцатилетняя девочка с тривиальным хобби писать пьесы и ставить их. Ничего особенного! — Помню, когда вы в театралке во втором классе делали сценку, я был деревом. Ты решила вновь перевоплотить меня в растение? — Не совсем, — качнула головой коварная сестрица. — На этот раз ты мне нужен в качестве полноценного актёра. — Серьёзно? И кого же мне придётся сыграть? — Козла. — Прости? — Прощаю, — деловито кивнула Эллити. — Мне нужен козёл. Такое животное. Я играю злую ведьму, и мне нужен фамильяр-козел. То, что сестрёнка играет злую колдунью, вообще меня не удивило. Она и в жизни от этой роли недалека. Но почему в качестве фамильяра она выбрала козла? Не чёрного кота. Не ворона. Вонючего, блин, козла! — Может, выберем животинку поинтереснее? — предложил я скромно, впрочем, не особо рассчитывая на благоразумность Эллити. — Я бы и рада, но ты сможешь отыграть только козла, — выдохнула сестра с каменным лицом. Только в этот момент я понял, что пьеса, в которой я должен был поучаствовать в ближайшее время, станет моим личным адом чисто из-за прихоти Эллити. — Ну так что? Роль козла или роль половой тряпки, в которую мама превратит тебя, когда узнает, что ты отлыниваешь от прямых задач Отбора из-за явно незащищённого секса? — выдохнула Эллити, все меньше походя на человека. — Роль козла кажется мне заманчивой, — выговорил я сквозь зубы. — Очень этому рада, — также сквозь зубы процедила Эллити. Никогда прежде мы не были так похожи друг на друга, как в эту самую минуту. Я уже было потянулся к ручке двери, надеясь закончить этот маленький эмоциональный кошмар, но сестрица решила, что мне мало мучений, и следует отсыпать ещё одну порцию говна. — Тебе, наверное, интересно, каким будет твой костюм? — выдохнула она, заставив меня замереть. — Судя по твоей интонации, меня ждёт нечто интригующее, — выговорил я, пытаясь просчитать, как бы в ближайший час сбежать в другой город. — О, не сомневайся, — разве что не пропела Эллити. — Тебе понадобятся рожки… Пока звучит неплохо. — …меховая жилетка… Предположим. — …и набедренная повязка. Я уже настроился распахнуть дверь и столкнуться с разгневанным взглядом сэмпая, но замер раньше. — Я, наверное, ослышался… — На-бед-рен-на-я по-вяз-ка, — выговорила Эллити по слогам. — И без этого никак? — Без набедренной повязки, считай, в пьесе нет нужды. — Да что ты говоришь… — Да-да. Уверяю тебя. Это будет мой конец. Эллити это знает. Я это знаю. Вся вселенная уже начинает плакать по остаткам моей репутации. Я слишком легко представляю, как ужасная фотография меня на сцене разлетается по всей школе и меня начинают шпынять даже те, кого шпыняют все остальные. Вот чего добивается моя сестра. А она хороша… То есть если меня не уничтожит создатель ПКО-вируса, то за него меня добьёт Эллити. Перспективно, ничего не скажешь. Я вышел из комнаты сестры и на негнущихся ногах зашагал к выходу из квартиры, предпочтя не обращать внимания на обеспокоенный взгляд мамы и на взбешённый — Шаркиса. — Ты позабыл значение слова «немедленно»? — прошипел Шаркис, лишь мы остались наедине. — У меня из-за тебя одни неприятности! — заявил я в ответ, весьма недовольно преодолевая один лестничный пролёт за другим. — У тебя? — кажется, в это мгновение сэмпай вполне мог захлебнуться собственным ядом. — Это у меня из-за тебя куча проблем! — заявил Шаркис яростно. Я пропустил его обвинения сквозь уши, потому что они являются ложью и провокацией. Я несу в этот мир исключительно добро и делаю жизнь окружающих людей лучше! Я в этом твёрдо уверен! Убеждённый в своей святости, я выскочил во двор вслед за разгневанным Шаркисом и обогнул дом, за которым сэмпай оставил свой мотоцикл. Прямо у подъезда он предпочёл не парковаться, чтобы не спугнуть меня. Весьма разумно для недостаточно разумного сэмпая. — Садись, насекомое, — кинул Шаркис, опускаясь на мягкое сиденье своего металлического скакуна. — Ты мне так и не объяснил, что вообще происходит, — напомнил я с недовольным видом. — А ты бы подольше пиздел со своей сестрой, тогда не только не получил объяснений, но и спастись, скорее всего, не успел бы, — рыкнул Шаркис. — Садись немедленно! Времени и так почти не осталось. Мне хотелось повредничать ещё самую малость, но тревога на лице Шаркиса намекнула мне на то, что угроза, какой бы она ни являлась, вполне реальна, и лучше бы мне пошевеливаться. Лишь я опустил зад на сиденье мотоцикла, мотор взревел, и мы устремились в глубины Тосама с такой скоростью, будто от кого-то убегали. Погодите-ка… Мы что, от кого-то убегаем?! 🦊 🦊 🦊 🦊 — Наконец-то убрались, — процедил Лео сквозь зубы, не отрываясь от мерцающего голографического экрана, где десятки окон транслировали картинку с сотен тысяч камер, рассеянных по всему городу, как невидимая паутина. Где-то в этой паутине барахтались Фелини и Шаркис, и пока что не подозревали об этом. — Отвадил их? — второй создатель ПКО-вируса возник сзади бесшумно, как тень, и обвил руками шею сидящего в кресле парня. Но сей жест напоминал не столько объятия, сколько намёк на удавку. На губах Второго играла торжествующая улыбка. — Да, — Лео коротко хохотнул, — и знаешь, что самое смешное? Выкурить Фелини из собственного дома оказалось до неприличия просто. — Это так, — согласился Второй, выпрямляясь, и голос его сразу стал жёстче. — Но выкурить его недостаточно. Нам нужно гнать их как можно дальше от его квартиры. Ты же понимаешь: его система — это не какой-то самодельный замок. Нам потребуются почти сутки, чтобы пробиться сквозь защиту. И всё это время Фелини не должен переступить порог своей комнаты — иначе он заметит, что мы его взламываем, и отобьёт атаку. Второго шанса у нас не будет. — Знаю, — бросил Лео с раздражением, в котором слышалась не столько злость на собеседника, сколько накопившаяся усталость. Они долго к этому шли. — Вот только не уверен, что мы сможем пользоваться андроидами целые сутки, — парень коснулся пальцем крохотного мерцающего квадрата в самом верху экрана — почти незаметного и безобидного на вид. — Проблема вот в этом. Второй подался вперёд, улыбка ещё не сползла с его лица лишь потому, что он не понимал, на что смотрит. — Что это? — Нас взламывают, — Лео произнёс это ровно, без паники — тем особым тоном человека, которому не впервой смотреть в пропасть. — Этот чёртов старик… Программер он серьёзный, я его недооценил. Он не бьёт в лоб. Разбил андроидов по одному и пытается методично влезть в систему каждого. Долго я не протяну, — признался он с горечью. — Погоди, — нахмурился Второй, — это вообще реально — взламывать их поштучно? — Похоже, что да, — Лео открыл ещё одно чёрное окно. Код хлынул по экрану плотными строками, как тёмная вода. Пальцы побежали по клавиатуре. — Думаю, среди нас хаксов куда больше, чем мы с тобой рассчитывали. Намного больше. Несколько секунд в комнате стояла тишина, которую разбавляли только тихое гудение техники и едва слышный треск помех. — Ну и что с того, — медленно произнёс Второй с той ленивой уверенностью, какая бывает только у людей, точно знающих, чем всё закончится. Парень отошёл от Лео, взял с ближайшей поверхности первую попавшуюся чашку, отпил горячий кофе и позволил себе снова улыбнуться. — Какая разница, сколько их? В конце концов победителями будем мы. Мы уничтожим Фелини, завладеем Тосамом… — он сделал ещё глоток, — а потом доберёмся до того, что этот забытый богами город прячет у себя под землёй. Мы победим, Лео. Это просто вопрос времени. Лео ничего не ответил. Только пальцы быстрее прежнего побежали по сенсорной клавиатуре. 🦊 🦊 🦊 🦊 Мы неслись по улицам Тосама с такой скоростью, будто пытались перегнать сам ветер. Горячие потоки воздуха безжалостно били в лицо раскалённым кулаком, мотор выл на пределе — и где-то за спиной, не отставая ни на метр, за нами гналось то, что я поначалу отказывался воспринимать всерьёз. Поначалу. — Сэмпай, не хотите скинуть скорость?! Нельзя же ехать так быстро, мы разобьёмся! — я пытался перекричать рёв двигателя и свист рассекаемого воздуха, ещё не до конца понимая, что разбиться — это, пожалуй, наименее неприятный из доступных нам финалов. — Заткнись, насекомое. Ответ прилетел коротко и без церемоний. А в следующую секунду прямо перед нами из воздуха материализовалась женская фигура. Она просто упала с неба на асфальт, как будто гравитация была для неё не законом природы, а ничего не значащим пшиком. Удар — и под её ногами разошлась паутина трещин. Кулак пробил дорожное покрытие насквозь. Легко. Небрежно. Будто смял бумагу, а не смесь щебня, песка и синтетической замены нефтяного битума. Мы пронеслись мимо андроида с чёрными волосами на бешеной скорости, но я всё равно успел разглядеть её хищную улыбку. С таким выражением лица охотник смотрит на добычу, которая уже обречена. Бьюсь об заклад, это какой-нибудь новый апгрейд. Спешите приобрести! Только сегодня! За «99,9» — фирменный оскал хищника! Если оформите заказ прямо сейчас, то в подарок получите программу кокетливого подмигивания! Честно говоря, слово «в подарок» всегда заставляет меня нервничать. Хорошего от таких подарков не жди. — Зуо, гони!!! — завопил я, мгновенно позабыв про своё же предостережение насчёт скорости. — ГО-НИ!!! Робот уже вновь обгонял нас. И снова улыбался мне. Лично мне. Можно было бы почувствовать себя польщённым, если бы не контекст. — Насекомое, — позвал Зуо, вписываясь в поворот на той грани, за которой красовалась наша скоротечная гибель. — М-м-м…? — простонал я. Желудок уже начинал своё привычное предательство. — За сиденьем есть проём. Засунь туда руку. — Зачем? — пискнул я, не особо желая разжимать хватку. Я вцепился в Зуо так, что, наверное, позже на его коже проявятся синяки. — Вытащи то, что нащупаешь, — продолжил сэмпай раздавать распоряжения. Голос его звучал ровно. Слишком ровно. Неестественно, пугающе ровно — таким тоном говорят люди, которые внутри уже давно перестали быть спокойными, но снаружи из последних сил держат лицо. Скуля от ужаса, я отодрал от Шаркиса одну руку, нашарил в отверстии что-то твёрдое и вытащил на свет тонкий медный ошейник. — Надевай. — Я тебе собака, что ли? — фыркнул я, с недовольной миной натягивая на себя ошейник. Две части замкнулись вокруг шеи с тихим щелчком, и тут же по коже прошло лёгкое жжение. Металл начал меняться — набухать, расширяться, обволакивать голову со всех сторон, пока перед моими глазами не встало толстое тёмное стекло. Это оказался защитный наношлем. Не теряя времени, я снова нырнул рукой в проём в надежде нашарить второй шлем, но встретила меня пустота. — Зуо, второго шлема нет! — испуганно воскликнул я. — Его и не было, — всё тем же жутковато-спокойным голосом ответил сэмпай. И вздохнул — как-то слишком тяжело для человека, который якобы держит ситуацию под контролем. — Ты шутишь?! — Замолкни, насекомое. Не до тебя. И правда не время для выслушивания моего хныканья. Пока я надевал шлем, одна преследовательница превратилась в трёх. Они не атаковали — просто неслись следом, перелетая с одного здания на другое и оставляя за собой толстые царапины и вмятины. Бетон под их пальцами мялся, будто картон. Я наблюдал за их фигурами и не понимал, почему они на нас не нападают. Возможностей для этого было предостаточно. Но они держали дистанцию, как если бы… Как если бы они гнали нас куда-то или, наоборот, пытались от чего-то увести. Мои тревожные мысли прервал оглушительный визг тормозов. Прямо перед нами из ниоткуда выросла фигура с розовыми волосами. Она стояла посреди дороги и ёжилась, что-то бормоча себе под нос — будто она не андроид на перехвате, а человек, которому холодно и которому данная погоня порядком надоела. За спиной у нас появился второй робот — жгучая брюнетка с истерзанной сигаретой в зубах. Её скучающий взгляд скользнул по нам. Девушка закрыла единственный путь к отступлению. Третья искусственная девушка разместилась на козырьке заброшенного ресторанчика. — Пой-ма-ли, — пропела она с интонацией ребёнка, нашедшего спрятанный подарок. Очень не хотелось с ней соглашаться, но наше положение говорило само за себя. Спереди девушка с розовыми волосами. Сзади брюнетка. По бокам — глухие стены многоэтажек. Мы стояли в центре ловушки, которую, судя по всему, выстраивали для нас с самого начала. Ловко. Зуо сохранял видимое спокойствие, но от меня не укрылось, с какой силой он вцепился в руль мотоцикла. Секундное молчание разорвал тихий голос сэмпая: — Насекомое, держись. — Что? — только и успел я встрепенуться. Мотор мотоцикла заглох. На смену оглушительному рокоту пришло незнакомое мне тихое жужжание. Я не успел уточнить, что это жужжание значит, когда нас бросило вперёд с такой силой, что дыхание моё спёрло, уши заложило, а глаза защипало от ветра и нарастающего давления. Я так перепугался, что мой мозг взялся обрабатывать всю информацию вокруг, пытаясь сообразить, что с нами происходит и можно ли нас спасти. Судя по тому, что я успел разглядеть, спасения не было, потому что Шаркис окончательно поехал крышей. Иначе не объяснить, на кой чёрт он направил мотоцикл прямиком на андроида. Понимаю, победу следовало достигнуть любой ценой, но мне казалось, что мы этого столкновения не переживём так же, как и металлическая куколка перед нами. За мгновение до лобового удара Шаркис с неимоверным физическим усилием поставил мотоцикл на заднее колесо. Я вцепился в Зуо крепче, чтобы не съехать на асфальт и не превратиться в грёбаный фарш. Розоволосая девушка, собиравшаяся принять удар, манёвра сэмпая не просчитала, потому оказалась к нему не готова. А Зуо, как оказалось, не хотел в неё въезжать. Он собирался проехать по ней, как по кочке. Переднее колесо раскурочило андроиду грудь и лицо, после чего по инерции покатилось дальше. Такие цыганские фокусы не получились бы без технической поддержки. Чтобы не врезаться в объекты, а переезжать их, требовалась определённая мощь, которую давало не так-то много двигателей нынешнего поколения. Для мотоцикла подходил разве что прототип био-мотора. Твою ж мать… Так как я постоянно тёрся около мотоцикла сэмпая, я успел изучить его вдоль и поперёк. Имелись детали, которые были мне хорошо знакомы, но были и прибамбасы, которые требовали пояснительной бригады. Например, небольшая коробочка между колёсами с единственной, периодически мигающей лампочкой. Каждый раз, поглядывая на неё, я ловил себя на мысли, что она кажется мне знакомой. Откровение ко мне пришло, когда я меньше всего этого ждал. Я сижу на сраном мотоцикле, который работает на сраном био-моторе. А можно вернуться к андроидам? С ними как-то побезопаснее. Био-моторы создавали для космических шаттлов. То, что стояло на мотоцикле Зуо, являлось прототипом — уменьшенной, экспериментальной версией. Это не означало, что данный био-мотор позволял развивать меньшую скорость. О нет. Это говорило о том, что данная нестабильная хреновина, прямо сейчас красующаяся где-то под моей жопой, может в любой момент перегреться и рвануть. Тогда мои останки развеются в воздухе и ими будут дышать все, кому ни лень. Мощности био-мотора хватило на то, чтобы за пару секунд разогнаться до скоростей, при которых город превращался в размытую полосу огней и теней. Использовать такой апгрейд в городской черте — самоубийство. Слишком много стен, столбов, поворотов и, господи боже, людей! Слишком много всего, во что можно влететь на скорости, после которой ты теряешь человеческий облик и больше походишь на скомканный кусок биомассы. И слишком большая нагрузка на тело водителя и пассажира. Я это почувствовал раньше, чем осознал. Тяжесть навалилась внезапно — будто кто-то навесил на каждую из моих конечностей по гире весом в тонну. Перед глазами поплыло. Руки, обнимавшие Зуо, против моей воли взялись медленно и неотвратимо разжиматься. Я начал сползать с сиденья, параллельно с тем выбирая, какую песню хотел бы на свою панихиду. Хорошо, что сэмпай — сраный монстр. Он не только умудрился удержать управление и не влететь в ближайший столб, кроме того, одной рукой он вцепился в мою толстовку, не позволяя мне упасть. Боже мой, поделись уже, на каких ты стероидах! Мы летели по Тосаму, подпрыгивая на каждой кочке, сшибая мусорные баки, распугивая голубей — и всё же каким-то образом не падали. Один неверный поворот руля — и нас размажет по ближайшей стене. Мы оба прекрасно это осознавали. Разница заключалась только в том, что на мне был защитный шлем, а на Зуо — нет. Погодите, это что же получается… Он отдал мне свой шлем, а сам… Я вцепился в Зуо сильнее прежнего, чтобы освободить его руку и позволить полностью сосредоточиться на дороге. Не смей умирать! Я уже придумал, как следующую тысячу лет мы будем отравлять друг другу жизнь! В связи с этим подыхать тебе никак нельзя! В био-моторе имелся ещё один крайне скверный минус. На разгон он шёл легко, а вот что касается торможения… здесь присутствовали недочёты. Надеюсь, Шаркис знает, что делает, и осознаёт, что, если у меня при неверном движении с его стороны благодаря шлему ещё был шанс выжить, у него такой вариант отсутствовал. Впереди Зуо маячила одна лишь смерть. Перепуганный этой мыслью, я потянулся к кольцу на шее, надеясь разобраться, как его снять и перекинуть на Шаркиса, но не успел сделать ровным счётом ничего. От неспадающего давления на тело я переставал понимать, где нахожусь. Мир схлопнулся до гула в ушах и тяжести в теле. И я внезапно осознал, что ещё чуть-чуть — и я отключусь. Нет. Нельзя. Соберись! Меня затошнило хуже прежнего (что было вполне привычным делом) и повело назад (что привычным не являлось). Странная тупая боль начала сгущаться в районе затылка. И я уже успел проститься с белым светом, когда скорость наша наконец-то пошла на спад. Через несколько кварталов мы перешли на обычное безумие. Ещё через пару километров — остановились вовсе. Я уткнулся шлемом в спину Зуо. Шаркис тяжело дрожал. Руки его дрожали от напряжения. — Оторвались… — выдохнул он в тишину. — Не обольщайся, — ответил сэмпаю женский голос. Мы оба вздрогнули. Знакомая брюнетка с сигаретой в зубах стояла на стене здания — буквально на стене, параллельно земле, — и смотрела на нас сверху вниз с видом человека, у которого вся вечность впереди. Антигравитационные магниты. Разумеется. — Твою мать… — выдавил Зуо сквозь зубы. Так как он развернулся к андроиду, я смог разглядеть его лицо и нервно выдохнул. Глаза у него были красными. Не радужки, а белки. Капилляры полопались от ветра и скорости. Кровавые слёзы ползли по его щекам красными дорожками. По моим личным меркам это переходило все допустимые границы. Надо было скорее что-то придумать. Хватит, Тери! Хватит полагаться на Зуо! Сейчас мне требовалось внести лепту в наше спасение. Думая об этом, я бесцельно блуждал взглядом по улице, на которой мы оказались. А я ведь знаю этот квартал! И я знаю… Знаю, кто может нам помочь! — Зуо! Скорее заводи обычный мотор! Я знаю, где мы можем спрятаться! — прошептал я возбуждённо. Повторять дважды не пришлось. Мы слишком сильно увязли в дерьме, чтобы Зуо нашёл в себе силы язвить. Мотоцикл вновь сорвался с места и помчался по дорогам города. — Здесь налево, — легко вошёл я в роль штурмана. Хорошо, что я отлично знал данную местность, иначе бы ни черта у нас не вышло. — Дальше вперёд! — бодро орал я, радуясь тому, что появилась возможность сбежать. Хорошо, что эти андроиды не стреляют, а иначе… Оставалось догадываться, чего эти куколки добивались на самом деле. Мы потратили минут десять на бесконечное лавирование в лабиринте маленьких улочек, прежде чем мотоцикл сэмпая ворвался в небольшой проулок, в одном из домов которого располагался старый магазин электроники. Потрёпанная вывеска, потрескавшиеся окна, покрытые пылью магазинные стеллажи — угнетающая картинка исключительно для глаз любопытных полицейских, любивших побаловаться взятками. — Где это мы? — недовольно выдохнул Шаркис, оглядываясь по сторонам. Я вместо ответа слез с мотоцикла и на дрожащих после поездки ногах доковылял до пошарпанного магазинчика. На двери красовалась табличка «Закрыто», что меня не остановило. Я постучал раз. Постучал два. Постучал три. А затем не выдержал и заорал. — Сэмми, Ленни! Это Тери! Мне нужна ваша помощь! Через пару секунд послышался щелчок отпираемого электронного замка. Я приоткрыл дверь и воззрился на зевающую Ленни у прилавка. — Что за помощь? — скучающе поинтересовалась она без приветствия. — Нам очень нужно спрятаться от охотящихся на нас андроидов, — без лишних объяснений выпалил я. Сонливость с Ленни мгновенно слетела: — Вам — это тебе и… Вслед за мной в магазинчик зашёл Зуо. Вид у него был тот ещё. Кровавые слёзы предали его и без того пугающему виду ещё больший демонический лоск. — Андроиды? — переспросила Ленни, будто бы всё ещё не была готова мне поверить. — Да вы гоните. — Если бы… — Какой класс? — А, — ответил Шаркис за меня. Из Ленни вырвалась смесь ужаса и восторга. — Где вы умудрились их подцепить? — Это долгая история, — прервал я подругу. — Так вы сможете нам помочь или нет? Ленни, будто издеваясь, с задумчивым видом пожевала нижнюю губу, прежде чем перевести взгляд на Шаркиса. — У тебя неплохие связи, — заметила она с улыбкой. — И имя твоё всё чаще звучит среди наших знакомых. Ты, надеюсь, умеешь платить по счетам, потому что бесплатно мы никому не помогаем, — заявила она Шаркису. — Естественно, — процедил Зуо сквозь зубы. — У меня нет денег! Я нищий! — воскликнул я, всплеснув руками. — Для тебя, Тери, мы сделаем исключение. Всегда делали, если подумать, — подмигнула мне подруга. — Тогда по рукам, — протянула она руку Шаркису. Сейчас Ленни почему-то казалась мне совсем другим человеком. Не той девчонкой, с которой мы могли подраться из-за кроличьего мяса, это уж точно. — Сэмми, Айт, Дрэй, Минни, — все сюда! Нам перепала халтурка! — прокричала Ленни на весь магазин, лишь они с Зуо обменялись рукопожатиями. Ещё один человек, вынужденный вести двойную жизнь. Иногда мне казалось, что в Тосаме не осталось ни единого человека, так или иначе, не расколотого надвое. Происходило это, конечно же, не от хорошей жизни. Мировое Правительство требовало одного, сформировавшееся вокруг общество — другого, преступный мир, незримо переплетавшийся с обывательским, — третьего. И нельзя было остаться лишь по одну сторону баррикад, потому что это вело к гибели и ничему больше. Как говорится, хочешь жить — умей вертеться.