Духи Ирсас

      Пустыня…       Она отличалась от остального мира какой-то таинственной притягательностью. Днём раскалённые пески мягкими барханами двигались, гонимые неистовыми ветрами. Это сильфы — духи воздуха, ведомые гневом, сильными порывами сметали на своём пути и живое, и мёртвое. В древние времена они разрушали горы, оставляя на их месте лишь обломки да камни, поднимали огромные волны в морях, даря морякам страшную смерть на дне, и подпитывали огонь, помогая сжечь то малое, что люди успевали создать. И до сих пор в храмах преподносят им дары, умоляя смирить гнев на покой.       В дневное время животные замирали, стараясь сохранить хоть каплю живительной влаги внутри, и пытались найти хоть какой-нибудь уголок, чтобы спрятаться. А вот духи огня лёгкими взмахами полупрозрачных крыльев парили в мутном мареве воздуха. Их красные тела отражали лучи, яркими всполохами окрашивая безликий ландшафт. Им не страшно было солнце. Наоборот, они питались жаркими лучами, вбирая в себя энергию дня, дабы пережить холодную ночь. Она падала тяжёлым занавесом и опускала свои ледяные облака на вечернее небо. Лишь изредка можно было увидеть звезды, когда три ночи в месяц полнолуние неизвестной магией сильфов разгоняло нависший туман и нежным светом освещало лучами тёмные равнины.       Именно в такие ночи Айлар мог прочувствовать всю силу лунных светил, казалось, текущую по его венам. Звёзды далёкими огнями обнажали душу, и в такие моменты одиночество отпускало из своих цепких рук.       Порыв ветра поднял тучу песка, окатив парня с ног до головы и также резко отступил. Ему пришлось отряхиваться от назойливых крупинок. На потрескавшихся от долгого сидения на солнце губах открылись небольшие ранки.       О, Айлар! За что тебе все эти испытания?       Виной тому твое рождение иль дар?       Ответа не было… а жаль…       Юноша опустился к земле, касаясь лбом сухой породы. Закрыв глаза, он молил духов ниспослать ему благословение и указать путь. Ведь он устал так жить, каждый день бороться с собственным одиночеством.       Позади него каменным исполином стоял город. Тёмной ночью все огни гасли и лишь факелы стражников одинокими огоньками светили заблудившимся путникам. Айлар-а-Дей на мгновение ощутил странное притяжение и невольно обернулся. В нескольких шагах справа, там, где начинали расти первые пальмы, маленьким светлячком кружила точка света. Юноша помотал головой, стараясь сбросить наваждение, но оно не пропало. А лишь ярче осветило место у земли, чертя замысловатые узоры прямо на почве. Айлар поднялся и осторожно подошёл. Он уже знал, что это, но каждый раз его охватывал страх. Что именно он найдёт? Какой сюрприз преподнесет ему лунный дар? И какие последствия ждут его дальше?       Он загрёб руками землю, игнорируя навязчивый огонёк, вившийся около него. Кровавая луна мрачно осветила юношу, склонившегося у корней акации. Правее неё, серпом растущего светила плыла Чернильная луна. Голубоватый отсвет был мягким, в сравнении с красным отблеском её сестры. Вскрик прозвучал в ночной тишине излишне громко. Парень прижал руку, осматривая содранный ноготь. «Светлячок» настойчиво закружил около ног, начиная гореть всё ярче.       — Да понял, я понял! — недовольно произнёс Айлар и снова принялся копать.       Вздох перемешался со стонами, пока среди шорохов обитателей ночи не раздался победный возглас. Парень тут же зажал рот, воровато оглядываясь по сторонам. Сердце бешено стучало, а руки осторожно доставали из земли кожаный кошель. Точка света закружилась вокруг находки, немного потускнела.        — Ах, Севи, боюсь, если тут слишком много денег, придётся положить его обратно. — по привычке обратился он к огоньку.       «Светлячок» озарился красным светом и, резко вспыхнув, исчез. А парень уже развязывал шнурок, с интересом заглядывая внутрь. Он нащупал внутри небольшой мешочек, но крик ястреба заставил юношу бежать оттуда со всех ног, пряча под рубашкой драгоценную находку.

***

      Тонкий шлейф ароматов вскружил Айлару голову. Даже высокие стены не могли скрыть красоту сада хадама*. Каждые полгода он приказывал привозить семена заморских деревьев и экзотических цветов. Юноше нравилось гулять под стенами дворца, тысячи новых ощущений накрывали его из года в год. Ему начинало казаться, что он сам касается ярких бутонов и чувствует приятную тяжесть фруктов в руках. Было ли это ещё одним даром, парень не знал. Брошенный родителями в юном возрасте, он совершенно не помнил своего рода. Проклял ли его Аса** или благословил Сиях***?       Он сидел, упираясь спиной о холодную стену. Сегодня Айлар не смог добраться до убежища. Наверняка Маври разозлится. И почему именно сейчас патрули обыскивали ночлежки в поисках убийцы Тэхирих? Парень содрогнулся от воспоминаний. Уже ведь два месяца прошло, как неизвестный расчленил торговца специями вместе с его семьей. Разложив части тела в котлах для еды, он оставил их в центре площади. Множество птиц кружили ещё несколько дней, обгладывая куски и пугая горожан летящими во все стороны ошметками. Авесы кляли убийцу, что оскорбил устои погребения.       Только Бог Сиях судил и карал Ирсис****!       Только Бог Сиях указывал преданным его вере на грешников и убогих!       Только Бог Сиях властвовал над живыми и мёртвыми!       Произошедшее повторилось спустя месяц, в день Ифрита — первого поворота года. Он ознаменовывал начало южного цикла. Священники проводили долгую церемонию. Всю ночь горели Священные Огни и все жители не спали, развлекаясь на площади и в районе Удовольствий. Весь день и всю ночь бордели не переставали завлекать горожан, не смотря на гуляющих детей. Частенько жены отпускали мужей отдать в честь Ифрита свои тела в угоду страстям. Женщины же усаживались полукругом вокруг горящих алтарей и возносили молитвы, обращая взор во Тьму.       Именно в такую ночь, выпадающую на полные луны, авесы — хранители огня — выходили из своих келий и возносили пламенные речи, распуская цветок эпитафий. Многие с радостью слушали изречения смерти, но некоторые исчезали в лабиринте переулков, чтобы предаться низменным страстям. Грабежи тоже были частым событием на таком празднике.       Айлар поёжился, вспоминая, какой страх он испытал, увидев ифритову гончую. Она стояла неподалёку, пока он перелазил через забор. Глаза, объятые пламенем, смотрели прямо на него, а яростный рёв огласил окрестности. Юноша машинально потянулся к висевшему сбоку кинжалу. Пёс, словно выползший из царства Сиях, пускал пену и не шевелился. Айлар в панике переводил взгляд от бочки с водой, стоящей неподалёку, на соседний переулок. Странно, что собака объявилась в городе. Обычно живущие в пещерах с ифритами, они охраняли территорию, сжигая до тла непрошенных гостей. Что могла забыть здесь эта тварь в самом центре города Айль? Громкие голоса мужчин, приближающихся с соседней улицы, отвлекли животное. Тёмная шерсть осветилась от вспыхнувших глаз, языками пламени разгоняя тьму. Этой заминки хватило парню, чтобы добежать до бочки с водой и опрокинуть её. Пёс, рванувший было за жертвой, заскулил, ступив на лужу. Мерзкий запах опалённой плоти долго преследовал юношу, пока он убегал. Прижавшись к холодной стене, Айлар попытался отдышаться и опустился прямо на брусчатку.       Знакомый запах впервые напугал его. В такой день находиться около дворца Хемеди было опасно. О суровом нраве хадама не знал разве что младенец. Урождённый под именем Тале династии Хемеди был молодым, но с задатками тирана. Сколько до парня доходило слухов о ворах, которых мужчина обезглавливал, не дожидаясь суда. Его он видел лишь пару раз издалека. Когда приехала невеста, а ныне первая жена Хемеди. И второй, когда прибыла небольшая группа послов соседнего Амрана. Даже не разглядев лица, Айлар боялся его не меньше смерти. Но отвести взгляда так и не смог, даже когда тот скрылся за стенами дворца, продолжая задумчиво разглядывать плоские крыши да красивые капители мраморных колонн.

***

      Юноша очнулся словно ото сна, размотав клубок воспоминаний. Он устало потёр глаза. После тяжёлого дня, они болели ещё сильнее. Повернувшись на лежанке к стене, он с трудом потянулся, разминая затёкшие мышцы. Солома, которой набивался матрац, не менялась уже несколько циклов. Айлар вздохнул и попытался уснуть. Рядом с головой лежал тот самый кошель, набитый серебром. Попалось и несколько золотых монет, но самым удивительным было, что кроме изысканных украшений и денег также был тонкий мешочек с фигурками духов. Таких красивых он никогда не видел. Вырезанные из небольших кусочков опала статуэтки отличались исключительной детальностью. Черты лиц больше походили на человеческие, но неизменные остались мелочи будь то крылья ифритов или каменная кожа унов — земных духов. Сильфы предстали мимолетными бабочками, мерцающими прозрачными телами при ночном свете. Лунный диск освещал фигурки и сильфы действительно отражали тусклый свет. А вот миражники***** горели синим огнем, их отблеск пугал более всего. Их власть над живущими была даже больше чем у ифритов. А умиротворенные лица добавляли сердцу укол беспокойства. Странно, что кроме фигурок духов там ещё оказалась и статуэтка дэва. Имеющей два лица, обращённых друг от друга, одно было светом, второе тьмой. У него было четыре руки и сидел он, скрестив ноги и обнажая при этом миниатюрные клинки. Правда ли так выглядели обитатели Ирсас Айлар-а-Дей не знал. Лишь издалека он видел плывущих по небу духов огня, да слышал россказни стариков.       Юноша последний раз взглянул на находки и убрал в матрац, неловко прикрывая разрез. Подтянув одеяло из такой же холщовой ткани, он, наконец смог уснуть.

***

      На следующее утро Айлара разбудили крики петухов. Голова, будто чугунный котелок, упала обратно на подстилку. Оживлённые голоса не давали уснуть, ещё больше усиливая боль. Юноша смотрел в потолок, взывая к духам стихий. Все мысли были о благополучном завершении дня. Через секунду накатило отчаяние, когда резким ударом распахнулась дверь, впуская крупного мужчину средних лет.       В жаркие дни в городе, независимо от ранга, частенько можно было видеть горожан, сменивших традиционные одежды на более облегчённые. Даже высшее сословие, обычно носившее узкие штаны и тонкую рубашку, кроме этого накидывало и расшитый удлиненный кафтан более плотных тканей. Отличительной чертой были татуировки родов, размещённых на правой руке. Предатель или вор в таком случае лишался не только кисти, но и истории своих предков, своего рода.       Маври опирался о косяк и, судя по утеплённой рубашке и штанах из овечьей шерсти, только вернулся из катакомб. На поясе висел внушительного вида топор.       — Долго будешь прохлаждаться?       — Я уже встал, — пробурчал Айлар, тщетно разглаживая помятую одежду.       — Пойдёшь со мной, — перебил его мужчина и бросил в руки кирку. Парень неловко поймал её и почти уронил под жёстким взглядом начальника.       — Айро слёг на два дня, придется тебе его заменить.       Юноша вернулся за кошельком, чтобы отдать мужчине.       — Вычти свою долю, остаток отдай Айро и всем нашим. Две недели пайка думаю мне обеспечены.       — Гляну потом. Время поджимает. Остальные уже на месте.       — Иду, иду, — недовольно отозвался парень. Всё-таки махать инструментом в подземных туннелях его не прельщало. Он вышел следом, машинально оглядываясь на деревянную дверь с нарисованным вороном в правом углу. Можно было не переживать, что его ограбят. У «Чёрного Маври» было опасно даже дорогу спросить…

***

      Ближе к полудню, когда рабочие собрались в обеденной, Айлар поднялся на поверхность, чтобы проведать Айро. После тёмных туннелей, где приглушенный свет ламп не давал расслабиться, яркий солнечный свет мог напугать ещё больше. Юноша вспомнил, как также начинал, работая мальчиком на побегушках в скрытом городе.       На верхних уровнях катакомб было не так уж и плохо. Чёрный рынок процветал. Сбыт краденного, постоянная контрабанда и торговля людьми были тут обычным делом. На самых нижних царил Маври. Он занимался раскопками и добывал камень для строительства. Пласты мрамора, гранита и других твёрдых пород сменялись глиной и песком.       В юго-западной части, где располагались районы нищих да больных, никого не волновало, что под землей орудовали кирками несколько сотен рабочих. Угроза обрушения с каждым годом явно намекала на своё присутствие, но Маври игнорировал это. Он боялся лишь унов. Духи земли спали в таких глубинах, неизвестных даже пустынникам. Мужчины и женщины, отдающие свою жизнь в услужение унам, тоже никогда их не видели. Лишь шёпот духов, дремавших в вечном сне, был достаточным доказательством их существования.       Парень щурился несколько мгновений, прикрыв рукой голову. Жара была настолько давящей, что сил хватало только на то, чтобы дышать. Одежда тут же начала пропитываться каплями пота. Айлар быстрым шагом пересёк улицу. У самого края города был изолированный блок, где жили убогие и больные. Район рабочих был отгорожен высоким забором от района бедных. Как таковой лечебницы не было, но несколько раз в неделю приходил Разас — местный доктор. Для всех такие дни были сродни празднику.       С ним-то и столкнулся юноша, заходя в дом Айро. Из-за занавеси вышел пожилой мужчина. Худой с узловатыми руками, он был слишком высоким среди местных. Поговаривали, что в его роду были иностранцы с острова Жобо на другом конце земли. Тонкая бороденка, как и длинные волосы, были уже седыми от возраста. Кустистые брови, огромный нос наравне с крупными зубами производили неизгладимое впечатление. Вечно неунывающий старик частенько смеялся вместе с больными. На его правой руке выцветшими линиями можно было разглядеть змею, окруженную цветами. Поговаривали, что его род был знаменит врачевателями, приближенными самим Хемеди, но дальше слухов дело не заходило. Сам Разас никогда не заговаривал об этом, тонко намекая на бесполезность расспросов.       — Как он? — поинтересовался Айлар.       — Вечером будет ясно. Пока не понятно, где этот человек мог подцепить «бледную хворь». Его бред невозможно разобрать, а жена молчит.       Доктор развёл руками и начал собирать свои вещи. Склянки зазвучали тонким отзвуком, а мешочки с травами пропадали в большой сумке.       — Как сам? — мимоходом задал мужчина вопрос.       — Вчера опять было… — Айлар замолчал. — Не переживай. Маври должен щедро оплатить твои услуги.       — Дай посмотрю глаза, — настойчиво гнул своё старик и резко обхватил лицо юноши двумя руками.       Парень не стал сопротивляться, напротив раскрыл глаза пошире, пока Разас его осматривал. Нельзя было не заметить среди сотен морщин особо заметную на лбу, когда он начинал хмуриться.       — Хм… Узор стал немного чётче на радужке. Хотя обычному человеку всё равно не увидеть его.       — Последнее время чувствую усталость, напряжение не спадает по нескольку минут. Обычно это заметно перед сном.       Мужчина отпустил юношу. Пробурчав что-то себе под нос, он полез за чем-то в сумку.       — Вот. Будешь капать раз в день.       — Уверяю тебя, это не так уж и важно. Это же не смертельно, — Айлар попытался перевести всё в шутку, но под непреклонным взором сдался. Маленький пузырёк был надежно сложен в небольшой кошель на поясе. Попрощавшись, парень выбежал, тут же жалея, что не увиделся с Айро. Будучи друзьями детства, он не мог оставить его в беде. Стараясь избежать столкновений, чуть было не врезался в торговку. Цепкие пальцы схватили его за запястье, не давая вырваться. Белёсые глаза внимательно оглядывали его с ног до головы.       — Пройдёшь путём Мудреца и снова цветы будут в твоём сердце.       Остерегайся дэва, погубившего семью. Иди не один и будешь счастлив.       Он с силой оттолкнул эту странную женщину и, не оборачиваясь, побежал дальше. В этом городе хватало чудаков, а вот обед был лишь раз в день…

***

      Айлар меланхолично рассматривал прохожих. После недели такой работы у него не то что тело, у него разваливалась голова. Маври заходил вечером, отдал честно заработанные и намекнул на ещё одну работёнку, естественно, другого плана. Ах, хотелось бы родиться в богатой семье. Не задумываться о проблемах и не волноваться о всяких пустяках. Сильная боль в глазах заставила Айлара вскрикнуть и согнуться. Ощущения были словно их жгли каленым железом.       Прохожие отшатывались от него, находя более интересные зрелища. Жаркий денёк был слишком хорош для убогих. Юноша, стиснув зубы, поднялся. Выступившие слёзы не давали чётко рассмотреть окружение. Он осторожно вытер их, оглядываясь в поиске тени. Выйдя в один из дворов, парень прилёг под кипарисом. Прохлада укрыла его и боль ослабла. Чуть позже хозяин дома отходил его палкой, прогоняя незадачливого «вора». Айлар выбежал с площади, стараясь особо не сверкать непокрытой головой. Уже спустя полчаса он лежал дома. Матрац ему показался довольно мягким в этот раз. Запах свежей соломы приятно удивил, а ароматы мускуса немного опьяняли.       Айлар закрыл глаза, раздражающее жжение снова вернулось. Вознося молитвы без особой надежды, парень смог наконец задремать.