Heal

Номер Никиты Гецати в тот вечер так и не набрал. А жаль, ведь это было так нужно им обоим. Никита пришёл домой, бросил пакет с продуктами и, кажется, провалился ещё глубже в себя. Он уже начал забывать своё прошлое, но Константин стал некой ниточкой, связывающей Турчина с жизнью. С той жизнью, когда он был таким счастливым и общительным. Когда он был кому-то нужен. Когда он просто был. А сейчас его нет. Осталось только тело, в котором нет души. Пустая, бесчувственная плоть. Как пустая коробка сока... Мусор, который забыли выбросить. Никита даже плакать перестал. Сначала были дни, когда он закрывал окна, сворачивался клубочком и просто рыдал. Становилось легче. Но это перестало работать. Он же мужчина, а мужчины не плачут. Надо быть мужественным. Вот Гецати никогда не плачет. Никита был в этом на сто процентов уверен. Турчин даже не помнил, в какой период времени он так охладел. Но он всегда помнил, что есть Гецати. Вот он- настоящий мужчина. Никите тоже хотелось таким быть. Его привлекала независимость и надменность Константина, его небрежное отношение к людям. Гецати мог общаться с людьми, не привязываясь к ним. Он мог спокойно и гордо уйти. Просто развернуться и уйти. А если уходил Никита, то там и крики, и слёзы, и нецензурная лексика. Как бы он не пытался себя сдерживать, эмоции всегда брали верх. Надо сказать, в период участия в битве, Гецати часто засматривался на Турчина. На его милые ямочки на щеках невозможно было не смотреть, но Константина привлекало другое. Характер. Он никогда не видел таких же смелых и дерзких подростков. Теперь можно понять шок Гецати, когда в магазине он, вместо этого яркого парня, увидел испуганного и замкнутого мальчишку. Константин понимал, что такие резкие изменения не могли произойти просто так. Надо звонить. И звонить срочно. Но сильным мужским рукам не хватало сил, чтобы всего лишь набрать номер. Для смелости нужен алкоголь. Бутылка коньяка была неотъемлемой частью холодильника Гецати. Она уже была открыта и опустошена до половины. Константину нужна была смелость...много смелости, чтобы позвонить молодому парню. Но пальцы так и не набрали номер Никиты, пока Гецати не напился допьяна. Теперь он был даже слишком смелым. Не посмотрев на время, а была, на минуточку, уже глубокая ночь, Константин начал звонить Никите. Парень не взял трубку, и Гецати это как-то слишком задело. "Вот и желай помочь таким! Даже поговорить влом что ли?". Гецати злился, но продолжал упорно набирать номер Турчина, пока не услышал сонный голос парня на другом конце провода. В этот момент вся злость куда-то испарилась, вместе с алкогольным опьянием. Разговор начал Никита: -Алло. Кто это? Что вы мне названиваете посреди ночи? Гецати не мог не проронить ни слова. Он только тяжело вздыхал и бубнил что-то невнятное. Никите было знакомо его дыхание. -Константин? Услышав своё имя, Гецати чуть ли не побелел от каких-то непонятных ему эмоций. Почему он ведёт себя как малолетняя девчонка, когда слышит голос Турчина. Нормально ли это?Ссослав всё на алкоголь, Гецати все-таки берет себя в руки и отвечает Никите. -Да...Это я...привет, Никииииита -Кость, вы что, пьяный? -Я? Нееет, ты что! -Так, ну и что вы хотели от меня в четвёртом часу ночи? -Прогуляться! Никита чуть не улетел со стула от такого поворота. Пьяный Гецати посреди ночи зовет его гулять. Что? Турчин даже на секунду отвлёкся от своей депрессии и заулыбался. -Константин, ложитесь спать. И не мешайте, пожалуйста, мне. -Так, правила здесь мои! Я сейчас выхожу из дома...вот...из своего дома. И иду к твоему. Я помню, где ты живёшь, если что. Увидимся - Так, Костя, стоп! Костя! Но Костя уже повесил трубку, и с лицом победителя стал собираться на прогулку. Дом Турчина он и вправду знал. Как-то раз он подвозил его домой после съёмок. Живут они в 15 минутах ходьбы друг от друга. А Никита не находил себе места. Только от одной мысли, что к его квартире сейчас приближается посторонний человек, бросало в дрожь. Потому что царил здесь, если можно так сказать, творческий беспорядок. Вещи, вывалившиеся из шкафа, давно нашли себе место на полу. Нижнее бельё, которое должно было висеть на сушилке, было почему-то под ней. Константина точно нельзя запускать в этот дом. Никита начал быстро одеваться, чтобы встретить Гецати на улице. Он же пьяный, Господи! Его могут и ограбить, и вообще убить. Никита даже не подумал, что вряд ли кто-то захочет нападать на такого крупного мужчину. Он просто предчувствовал что-то неладное. Поэтому, вылетев из подъезда, он поспешил навстречу Константину. Турчин мысленно нарисовал маршрут, по которому мог двигаться Гецати. Он шёл довольно быстро, что для него было необычно. Никита привык передвигаться с особой осторожностью. Он привычно погрузился в мысли. Но в голове все перевернулось. Ему было непонятна цель звонка Гецати, и почему он сейчас так переживает за Константина. И ещё более непонятным было, с какого перепугу он называл взрослого мужчину "Костей". Турчин успел миллион раз пожалеть о той случайной встрече в магазине. Но размышления были остановлены картиной, что предстала перед глазами Никиты: Константин валялся в сугробе и беспомощно махал руками, пытаясь за что-то ухватиться и вернуть своё тело в вертикальное положение. Турчин подошёл к мужчине и присел рядом с ним: -Здравствуйте! -О, вот и ты! Смотри-ка, сам пришёл! -Вам не стыдно Константин? Такой запах...Сколько вы выпили? -Так, а ты меня не нюхай. Протяни руку помощи. Никита даже представить себе не мог, что настолько сдержанный человек, как Гецати, может напиться. Он подал свою тонкую руку, но поднять Константина было не так-то просто. После нескольких неудачных попыток поставить Гецати на ноги, Никита сам завалился в снег рядом с Костей. Такая неожиданная близость с мужчиной, просто взорвало молодого парня. Впервые за долгое время, Никита испытывал какие-то эмоции, отличные от депрессивных. О Гецати можно сказать тоже самое. Его дико забавлял вид Турчина, ноги которого непонятно как оказались на его груди. Два грустных человека сейчас смеялись и выглядели вполне счастливыми...в четыре часа ночи, лёжа посреди Москвы в сугробе. Да какое имеет значение время и место событий, если эти события делают людей хоть чуточку счастливее. Смех смехом, а Гецати всё также оставался в плену сугроба. Никита подумал, что целесообразнее будет подтолкнуть его со спины. Рядом с Костей он выглядел совсем маленьким мальчиком. Вскоре, Гецати хоть и некрепко, но держался на ногах. А это уже полдела. Никита перекинул руку Константина через свое плечо и уже готов был тащить его домой, но внезапно получил довольно сильный шлепок по ягодице. Турчин отскочил, как ошпаренный, а Гецати от неожиданного исчезновения опоры снова грохнулся в сугроб. -Вы что? Вы что себе позволяете? Я вам тут значит...по-хорошему помочь пытаюсь! А вы...вы руки распускаете! -Ну, что ты, малыш? Я просто подумал, что ты меня обнимаешь и захотел стать ещё ближе. Никита покраснел. Он смотрел на довольное, пьяное лицо Гецати. Турчин снова помог ему встать, и они вместе направились в сторону дома Никиты. Хотя самому Никите не хотелось впускать в заваленную шмотками квартиру малознакомого человека. Но другого выхода не было. Дом Гецати был дальше, а тащить его на себе Никита долго не мог. Весил он раза в два меньше Кости. Всю дорогу до дома Никита слушал пьяный бред Константина. Обычно его раздражали нетрезвые люди, но от вида Гецати в этом состоянии просто сносило крышу. Никита никогда не видел его таким. Константин много разговаривал, улыбался и иногда смеялся. Надо отметить, что улыбка у него была просто изумительной. Никита это отметил. Ему бы хотелось видеть её чаще, но...улыбается Гецати крайне редко. Но сегодня был какой-то особенный день. Произошедшие события не укладывались в голове Никиты, но, несмотря ни на что, он был счастлив. Гецати, хоть и ненадолго, но удалось вытащить Никиту из себя. Но этого мало. За его спиной слишком много боли. Но Турчин теперь знает, что есть человек, который может ему помочь. Только ему самому сейчас нужна помощь. Никита улыбнулся и помог совсем размякшему Гецати подняться по ступенькам. Вот и квартира Никиты! Как же повезло, что Костя уже практически спит. Можно быстро протащить его до кровати и убрать вещи с пола. -Кость, раздевайтесь!- Никита стоял в прихожей, скрестив руки на груди, и ехидно улыбался, понимая, что расстегнуть замок для Гецати- почти невыполнимая задача. -Уже? Прямо так сразу? С порога?- чуть приоткрыв глаза выдал Константин. -Извращенец!- тихо шепнул себе под нос Никита.-Как справитесь с курткой, заходите в комнату. Никита еле сдерживал улыбку и румянец на щеках. Он быстро зашёл в комнату и начал раскидывать вещи по шкафам. Когда осталась только злощастная сушилка с нижним бельем, Константин буквально закатился в комнату и уставился на Турчина. Уголки его губ медленно поползли вверх. Ну, а как можно было без улыбки смотреть на красного от стыда Никиту, судорожно собиравшего в кучу свои боксёры. Пока Гецати рассматривал то, что обычно спрятано, Турчин пытался спрятаться от прожигающего взгляда тёмных глаз. Никита только сейчас начал осознавать всю ситуацию. В его квартире уже давно не ступала нога посторонних людей, а сегодня...один посторонний человек узрел почти всю коллекцию Никитиных трусов. Но это ещё мелочи, по сравнению с тем, что десятью минутами ранее ему пришлось в обнимку идти с этим высоким кавказцем и подавать ему руку, при входе в подъезд. Пожалуй, хватит на этот день позора. Никита кивнул Константину на кровать, и тот грузно завалился, почти сразу заснув. Когда в комнате погас свет, за окном уже было достаточно светло. Никита устал. Но мысли не давали уснуть. Он слышал дыхание Константина. Это было так непривычно: ощущать рядом с собой человека...непривычно, но так приятно. Он помнил случайные касания рук, но этого было мало. Хотелось больше. Хотелось ощущать эти руки на своих плечах. Хотелось видеть его редкую улыбку. Хотелось тонуть в его глазах. Они были похожи на космос. Их глубины не было конца. Никита понимал, что скоро Костя уйдёт. Он боялся, что после этого, никогда с ним не встретится. Стало невыносимо больно. Гецати был пьян, он ничего не вспомнит. Не вспомнит того, что для Никиты было таким важным. На глазах заблестели слёзы. Он спрятал лицо в подушку, чтоб заглушить всхлипы. Скорей бы все это закончилось...