Heal

Никита спал неспокойно. В голове мелькали какие-то непонятные картинки. Всю ночь ему снился Константин. Турчин проснулся в холодном поту. Дома он был один... Неужели можно было за несколько часов так сильно привыкнуть к присутствию человека в жизни, чтобы сейчас испытывать такие эмоции. В груди стало так тесно, что, казалось, перестало биться сердце. Дыхание стало сбивчивым, неровным. Никита отчаянно пытался доказать себе, что все вчерашние события были просто глупой случайностью. Ему хотелось ещё...больше и больше. Так достало это мерзкое, тягучее одиночество, что отпустить человека, который сам вчера ворвался в жизнь Никиты. Это так глупо, так банально. Он не был влюблен в Гецати, но этот человек был жизненно необходим для Никиты. Турчин сидел на полу возле кровати, на которой ещё недавно спал Константин. Он обхватил голову руками и больно, до крови, прикусывал губы, чтобы сдержать слёзы. Так хотелось всё ему сказать. Это чувство Никиты сейчас будет самым глупым поступком в его жизни. Никита корил себя за эту ситуацию, за то, что взял вчера трубку, вышел навстречу, притащил его к себе в квартиру. Он почувствовал ненависть по отношению к Константину. Зачем он вообще появился? С этими мыслями Никита поднялся и лёг на кровать. Вместе с первым вздохом его будто парализовала. Этот запах. Только Гецати так пахнет. Нет, его нельзя ненавидеть. Он нужен. *** В это время Константин уже был у себя в квартире. Он проснулся с дикой болью в голове, даже не сразу осознав, что находится в чужом доме. Приподнявшись, он посмотрел на Никиту: он лежал в кровати, свернувшись клубочком, и так мило сопел. От него невозможно было оторвать взгляд. Константин достал телефон и сделал фотографию. Уходить совсем не хотелось, хотелось смотреть на этого растрепанного спящего мальчишку. Но здравый смысл заставил Гецати покинуть квартиру. И сейчас, сидя на своем диване, он был, кажется, загнан в угол. Вчера он хотел встречи с Никитой, но совсем не такой. Вместо разговора по душам получилась какая-то неописуемая хрень. Теперь уже Константин ненавидел себя. Как можно было так всё испортить? Сможет ли он когда-нибудь посмотреть посмотреть в эти зелёные глаза? Казалось бы, ничего такого, но...как же это глупо! Гецати никогда ничего подобного не делал. Что им движет? Какое-то непонятное влечение к молодому парню. С этим нужно что-то делать. Никита вышел из дома. Ему хотелось дышать. На горле будто завязали петлю, которая медленно затягивалась. На улице дышалось проще. Холодный воздух колол щеки, заставляя Никиту щуриться. Так нужен сейчас человек, который мог бы согреть тонкие пальцы, синевшие от холода. Нужны крепкие, сильные мужские руки, которые могли бы лежать на хрупких плечах Никиты и опустошить мешок обид, висящий на них. И всё-таки, такие светлые люди не должны страдать. Турчин сам не заметил, как проторчал на улице около трёх часов. Было так холодно, что из головы пропали абсолютно все мысли. Несмотря на то, что начинало болеть горло, Никита был доволен тем, что он больше не мог думать о Гецати. Турчин вернулся домой, открыл все окна, что только были в его квартире, преследуя лишь одну цель- избавиться от того запаха, что оставил после себя Константин. Он так и уснул под сквозняком, совсем не боясь заболеть. А зря. Он открыл глаза, осознав, что не чувствует своих конечностей. Его тело дрожало, а душа болела. Ну, вот, даже холод перестал спасать. Надо было найти какие-нибудь таблетки. Только встать с кровати было проблематично. Ноги были ватные, а голова настолько тяжёлой, что, кажется, её невозможно было оторвать от подушки. Все же, приложив максимум сил, Никите удалось подняться и, держась за стены, дойти до кухни и найти нужные лекарства. Было больно глотать. Перед глазами всё плыло...как это ужасно. Никита снова лёг на кровать, только теперь укутавшись в тёплое одеяло. "А ведь Костя- врач"- про себя проговорил Турчин. От этой мысли стало так тепло в сердце, что на лице Никиты появилась лёгкая улыбка. От такого доктора он бы сейчас не отказался. Дни тянулись медленно. Только с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Никита похудел ещё сильнее, сейчас он был похож на тех парней, страдающих анорексией. Ну, а что делать? Продукты закончились, сил выйти из дома не было, а попросить о помощи некого. Так он и страдал на протяжении двух недель, пока не начались обмороки, то ли от недоедания, то ли от затянувшейся болезни. Теперь его тело украшали огромные, бордовые синяки. Одному Богу известно, сколько это все ещё бы продолжалось, если бы не закончились лекарства. И что мешало Никите вызвать скорую? Но силы окончательно его покинули к концу дня. Турчин беспомощно свалился на пол и, с трудом дотянувшись до телефона, набрал последний записанный номер. Он знал, чей это номер. Других людей, которых можно было просить о помощи, просто не было. Гудки казались бесконечными, а глаза Никиты медленно закрывались. Поэтому, услышав знакомый спокойный голос, Турчин произнёс лишь три слова: "Кость, я умираю" Услышать такое Константин ожидал меньше всего. Все это время он думал о Никите, снова не решаясь набрать его номер. А тут он звонит сам, ещё и начиная разговор с такой фразы. Лицо Гецати в кои-то ве изобразило эмоции, хоть и мало заметные. Тихий и охрипший голос Никиты звенел в его ушах, заставляя содрогаться сильные толстые пальцы. Забыв о прошлой встрече с Турчиным, Константин буквально выбежал прочь из квартиры и поспешил к дому Никиты, надевая на ходу верхнюю одежду. "Господи, что же ещё могло произойти с ним за это время?! Какой же я дурак"- Гецати, даже не зная, что случилось, уже винил себя в сложившейся ситуации. Он шёл широкими шагами, задевая мускулистыми плечами прохожих, чувствуя своей спиной их возмущенные взгляды. Но было все равно. Какое ему дело до каких-то людей, если сейчас его помощь нужна самому солнечному ,по его мнению, мальчику. На удачу, в нужный момент в подъезд заходила какая-то бабуля. Костя чуть не снес её и, получив себе вслед какие-то невнятные оскорбления, помчался на этаж Никиты. В его квартиру никакая бабка не зайдет, а дверь, по видимому, Турчин открыть не в силах. Мало чего волновало...точнее вообще ничего. Металлическую дверь Гецати выломал с трёх раз. Он вспомнил этот коридор, в который пару недель назад заваливался пьяный. Диван, на котором он запечатлел сонного и лохматого Никиту. Константин прошёл в комнату. На полу, около кровати, лежало маленькое, хрупкое тело с белоснежной кожей и тонкими руками, на одной из которых был огромный синяк. Никита! Он был таким беспомощным. Костя в два шага подскочил к нему и приподнял его голову. Таких мешков под глазами он не видел даже у самых тяжёлых пациентов. Гецати вызвал скорую и принялся приводить Никиту в сознание. Он тихонечко, двумя пальцами, постучал по его щекам, боясь причинить ему ещё больше страданий. Турчин приоткрыл глаза и посмотрел прямо на Костю. "Кость,"- на лице Никиты появилось подобие улыбки, -"Спасибо, что пришёл". Его голос так будоражил душу Гецати, что тот больше не мог сдерживаться. Он положил голове Никиты себе на плечо, а руки скрестил на его спине. То ли Костя был слишком большим, то ли Никита очень миниатюрным, только рук Гецати хватило бы, чтобы обвить тело Никиты дважды. -Все хорошо, малыш. Теперь всё будет хорошо.