Моя парабатай.

глава вторая

Мокро, сначала прохладно, а следом — жарко. Указательный и средний пальцы захвачены в плен и сейчас они не принадлежат лучнице: захочет — откусит. Но Эрондейл милует её – крепко держит запястье Лайтвуд и старательно увлажняет пальцы, пряча свои белоснежные зубы. Правая рука Алек безвольно свисает, как и все тело, ставшее одним сахарным облаком. Ноги все еще крепко зафиксированы, но этого не ощущается. Наконец, Джэйс отпускает её пальцы и удерживая кисть, одной рукой, расстегивает свою молнию, отрезвив Александру. В следующее мгновение, Лайтвуд чувствует эрегированный клитор, половые губы с жесткой щетиной и слабо выраженные малые. От слюны все очень влажно-скользко-хорошо. Она невольно отмечает, что орган её парабатай больше, с ощутимой головкой, не скрытой капюшоном. Разомлев и осмелев, Алек, не противится желанию взять немного инициативы на себя и аккуратно нажимает на уретру, средним пальцем, скользнув под клитор. — Ха... Брюнетке хотелось-бы сейчас видеть свою сестру по призванию. Она чувсвует... Нет, знает? Да. Вспышка и они воссоединены. Под веками искрит золото, множество рун и все знакомы. Следующие яркие брызги удивляют её, смущают. Это не слова и не образы, а ощущения. Яркие и осязаемые. Да, она знает, что именно принесет удовольствие Джейс. Злясь на возвращающийся румянец, она все же решает исполнить то, чего хочет Эрондейл. Будучи все ещё оглушённой их связью она убирает руку, мгновение назад, мягко стимулирующую орган и половые губы солнечной. Джейс непонимающе отпускает её кисть, открыв глаза и моргнув несколько раз. Половица уже изрядно впивалась в коленные чашечки и до сих пор, она не замечала этого. — Спус- — ладно, она попробует еще, — Спусти штаны ниже. Пожалуйста. Ох, как же тяжело ей дались эти слова и она блять не узнала свой голос. Она слышит, как усмехается Джейс и ошибочно принимает на свой счет. «Конечно, смеется с моей речи. Довела меня до невменяемого состояния и еще насмехается» — бормотала в уме Александра, планируя отомстить. Они обязательно поменяются местами, обязательно. Кто-то на краю темного сознания давилась со смеху, намекая на то, что даже поменяйся они местами — Джейс будет править парадом. Но ее солнечная парабатай позабавилась с другого. Она поняла. Она тоже почувствовала их воссоединение и тоже успела кое-что поймать в этом водовороте красок: тепло. Очень много тепла. Она не знает, сможет ли, даже при желании, любить так же сильно в ответ. Эрондейл исполняет просьбу и Лайтвуд слышит шум плотной ткани, которая легко соскользнула к коленям, благодаря мягкому толчку. Контакт рассеялся и что теперь? Уверенность лучницы осталась там же — в пространстве, где они воссоединены. А теперь осталась она и обрывок того ощущения ее парабатай. Охотница уже начинает сомневаться, а правда ли этого хочет Джэйс и не испортит ли она все. Разозлить парабатай — это последнее, чего она могла бы хотеть. Но отступать уже некуда, надо попробовать. — Подай лубрикант, — слишком много команд. Ей неловко, но огненная молчит и не выказывает недовольства невербально, так что ей ничего не остается кроме, как говорить самой. Александра тяжело дышит, плавясь от тех слишком интенсивных ощущений, которые дает клитор. Уже наплевать, что лубрикант снова впитался, уже не хочется мягкой стимуляции. Все функции поставлены в ждущий режим — удивительно, как легкие не приходится насильно заставлять качать воздух — и остается только одно желание: прижаться к чему-нибудь пахом, удерживая руками и тереться-тереться-тереться, пока чертова разрядка не скрутит мышцы. Но. Она. Блять. Связана. И это помогает не утекать в эгоистичные потребности — концентрирует внимание на ее парабатай. Если кто и даст ей хоть немного необходимого трения, то это Эрондейл. Если, конечно, смилуется. В протянутые руки ложится холодная баночка с приятным на ощупь пластиком. Солнечная все еще молчит, но Александре уже спокойнее от размеренного дыхания рядом. Значит, все хорошо. Но это спокойствие внутри, а вот снаружи она ощущает потребность, возбуждение, нетерпение и бахкающий пульс везде, где только можно, неосознанно подтягивая бедра вверх каждый раз, когда вибропуля заставляет клитор дёрнуться. Это уже, до болезненного, дискомфортно, но одновременно — ощущения приглушены и НЕДОСТАТОЧНЫ. Пальцами она натыкается на влажную пасту, понимая, что емкость открыта и думая только — «Ох, если бы она только положила кисть сверху-пожалуйста-надавила и прижала игрушку плотно-только это-пожалуйста. Нет, лучше пусть выкинет эту хрень и коснется голой кожей-мххххх, надавит шершавыми пальцами-ах!» Нервно облизав верхнюю губу и вдохнув поглубже, Алек позволяет вести свою руку в нужном направлении, после того, как она смазала пальцы (кажется, даже слишком). Она аккуратно огибает пах, не желая вытереть весь лубрикант, ведет дальше и широко мазнув пальцами по сфинктеру – замирает в ожидании реакции. — С-сс-ха... — зашипела Джэйс сквозь зубы, — Ал-лек, — ее запястье сжато сильней, но не отброшено. Напротив — господь-иисус — парабатай его тянет на себя, больно сжимая и немного раздвинув ноги, — Да, давай.