Право на сказку

Кто-то может считать концом предыдущую главу) Действительно, на ней можно было бы закончить, но я предложу вам еще вот такое продолжение-альтернативный финал, выберете, как вам больше нравится) __ Это время было самым спокойным. Мы так и жили вместе, пару раз приходил Скуало, но не заставал Франа дома, а когда я пытался рассказать ему, что он ошибся – просто качал головой и как-то странно смотрел на меня. Я пытался объяснить, что они, наверное, ошиблись, что он жив, что мы по-прежнему живем вместе. Но, судя по всему, он мне не верил. Первое время я злился, кричал, но быстро понял, что бесполезно это все. Да и испугался, что он психушку вызовет. Очень уж нехорошо он смотрел на меня. Ну и черт с ним, пусть не верит. Мне-то какое дело до этого? Главное, что я знаю. Я стал чаще улыбаться, просто не могу не чувствовать себя счастливым, когда понимаю, насколько близок был Фран к смерти, но все же выжил, вернулся ко мне. Кстати, я почти перестал принимать наркотики. Это была инициатива Лягушонка, слишком испугался смерти и решил завязать. У него все это прошло, на удивление, легко. Говорит, что первое время тошнило сильно, голова кружилась, а так, ничего особенного. А вот мне было значительно хуже, первые пару дней все было именно так, как сказал Фран, но потом… Я думал, что умру. Каждая мышца моего тела горела, каждая косточка готова была сломаться, даже глаза открыть было невыносимо больно. Я не помню, сколько это продолжалось. Но я не смог терпеть и сорвался, вдохнув спасительное «лекарство». Лягушонок весь вечер разминал мои затекшие, сведенные судорогой мышцы. Подбадривал меня, говорил, что я обязательно справлюсь. Глупо конечно, но меня успокаивали его слова, пусть и банальные. Но мне правда становилось легче, как бы глупо это не звучало. Впервые за все эти годы мне действительно захотелось бросить. Захотелось начать заново. Но, как говорится, - легко начать жизнь с нуля, гораздо сложнее выйти из минуса. А минус у меня накопился лет на десять вперед… Приходил отец Франа, кричал, что это я во всем виноват, что из-за меня погиб его сын, а жена, узнав об этом, сошла с ума. Избил меня сильно, я пытался защититься, но куда там… Я пытался рассказать ему, что его сын жив, что все хорошо, и он просто вышел в магазин. Но он не поверил мне, вместо этого сказал, что я чокнутый и снова начал бить. Я думал, что он убьет меня. Убьет и никто этого не заметит, но кто-то из соседей вызвал полицию. Они приехали быстро и увели его. Заявление я писать не стал, не нужны мне лишние проблемы. Мне задавали вопросы, предлагали вызвать скорую, но я отказался. Хватит с меня больниц. За эти недели там меня уже тошнить начало от белого цвета и запаха лекарств. Да и Скуало видеть неохота. Слишком он заботливо и внимательно стал относиться ко мне. Это напрягает. Смотрит на меня так, будто ждет, что я сейчас наброшусь на кого-нибудь, будто я опасное животное в клетке. Да, наверное, это будет наиболее точное сравнение. Вроде и жалко, потому что в неволе, а вроде и страшно, потому что зверь остается зверем. И может убить, отреагировав на любое неосторожное движение. Мне не нравится этот напряженный взгляд, не нравится жалость. Я не понимаю, что происходит? Почему они все думают, что я псих? Фран вернулся ближе к вечеру, я ждал его. Мы отлично провели время вместе, смотрели телевизор, говорили. Я рассказал ему о визите его отца, на что Лягушонок лишь недовольно фыркнул, пояснив, что для отца он умер в тот день, когда ушел из дома. Они с тех пор не общались, и Фран абсолютно не страдал по этому поводу. Меня вполне удовлетворило это объяснение. Боль преследовала меня постоянно. Я, как мог, боролся со своей зависимостью: старался больше есть, несмотря на тошноту, хотя порой меня рвало сразу после еды, не принимал больше наркотики, даже не покупал их. Хотя, часто приходилось пить обезболивающие, чуть ли не пачками. Фран всегда был рядом, а я цеплялся за его руку, как будто она была единственной надеждой на спасение. Хотя, наверное, так и было. Иногда боль заставляла меня кричать, кричать громко, до хрипоты, до слез. Сколько длилась это агония? Сколько раз я мечтал о смерти? И сколько просил о ней вслух? Не помню, не хочу помнить ничего, кроме тепла его рук. В какой момент все закончилось? Я открыл глаза и понял, что я снова в больнице. Франа нигде не было, я был совсем один, привязан к кровати. Стены палаты были мягкими, под потолком маленькое окошко, приглядевшись, я увидел решетку. В палате была единственная дверь, тоже с маленьким глазком. Ничего больше не было, даже стола или табуретки. Не знаю, сколько я пролежал так, время не ощущалось. В один из моментов дверь тихо скрипнула, открываясь. Я не смотрел на вошедшего, не хотелось, просто пялился в потолок. - Бел, - на край кровати присел Скуало, - тебе придется некоторое время побыть здесь. - Это ты меня сюда упрятал? – не смотрю на него. - У меня не было другого выхода. Тебе нужна помощь. - Где Фран? – с трудом узнаю свой голос. Таким пустым и безжизненным он никогда не был. - Я же говорил, его нет больше. Тебе придется смириться… - Нет! Ты врешь! Он был со мной, был! Вы все врете, потому что ненавидите нас! – снова срываюсь на крик, дернулся в сторону врача, но ремни лишь сильнее впились в запястья. - Бел… - Заткнись! Он был со мной он жив! - Его нет, Бел… - Убирайся отсюда! – снова рвусь в его сторону, и запястья обжигает новой болью. Провожаю Скуало злым взглядом. И снова остаюсь один. Хотя, наверное, за мной наблюдают. - Фран? Где ты? Вернись ко мне, пожалуйста! Пусть они увидят, что я не псих. Фран! Не оставляй меня одного…вернись Лягушка… Сколько я кричал? Несколько часов? Или дней? Я орал, пока не сорвал голос, казалось, еще чуть-чуть и я буду кашлять кровью. Но он не услышал меня…не пришел…я один… * * * - Скуало-сан, как он? - Ничего не изменилось. Он все еще жив, если, конечно, это жизнь. - Но надежда, ведь есть? - Надежда есть всегда. Но со своей стороны мы сделали все, что могли. Тебе остается только молиться, хотя, как врач, я не могу такого советовать. - Я понимаю… - У него были очень сильные повреждения, та машина очень сильно переломала его. Чудо, что он остался жив, - Скуало посмотрел на неподвижное тело блондина и вновь перевел взгляд на мальчика, - но из глубокой комы редко выходят. И редко после нее остаются собой. Возможно, было бы гуманнее отключить аппараты и дать ему уйти… - Нет! – Фран даже слышать об этом не хотел. - Но уже больше года прошло… - Я сказал нет. - Ты понимаешь, что он, как в плену? Он в клетке собственного сознания! - Можно я побуду с ним наедине? Скуало кивнул и покинул палату, оставив мальчика одного. Этот год он провел тут, уходя только на ночь. И каждый раз смотрел на неподвижное тело любимого. Почему все так? Кому они помешали? Неужели даже Бог отвернулся от них. Полумрак реанимации и писк аппаратов стали уже родными. Зеленоволосый взял Бельфегора за руку и грустно улыбнулся, ведь слез уже просто не осталось. - Бел, ты же обещал, что мы будем вместе. Вернись ко мне…я не могу без тебя… __ Вот и все…грустно… Спасибо всем, кто читал и поддерживал меня, надеюсь, вам понравилось)