Право на сказку

День за днем я вижу однообразную белую палату. День за днем меня гложет непонятная тоска, одиночество сводит с ума. Франа давно не было, хотя он иногда звонит, говорит, что скучает, но пока не может приехать. Я спрашивал почему, но он не может ответить, меняет тему постоянно. Не знаю, что с ним происходит? Истерик устраивать не буду, но по-моему он устал от меня. Возможно просто вырос или нашел себе кого-то другого. Я, конечно, даже думать не мог, что это случится, вернее, не хотел думать. Упиваясь отведенным нам временем, я иногда забывал о его желаниях, не всегда заботился о нем так, как должен был, бывал груб, хотя и не бил его до того дня, но все равно, я любил его, ведь он - мой мир, мой свет, пускай и в конце тоннеля. Где я ошибся? Почему это началось? Наверное, я что-то упустил, что-то очень важное. Он часто снится мне, зовет куда-то, а я знаю, что не могу пойти, знаю, что нельзя мне. Может и хочу, но не могу, не пускает что-то. От этого больно. Кричу ему, чтобы подождал, что я не виноват, что хочу с ним, но из горла вырывается лишь хрип. А Лягушонок улыбается, грустно так, и смотрит на меня тепло, протягивает руку. Я пытаюсь взять его за руку, но между нами стена. Я не вижу ее, но именно она меня не пускает. - Ты обещал, Бел, ты обещал, - эхом раздается в ушах его голос, но губы не двигаются. - Что? - не понимаю, о каком обещании он говорит. - Ты обещал быть рядом, обещал не оставлять меня! - и снова его губы неподвижны, но в глазах стоят слезы, - так почему же я должен ждать тебя, так долго... - Ждать меня? Где ты? - Бел, давай быстрее. Я, конечно, буду ждать сколько нужно, но тебе уже давно пора ко мне. Они говорят, что если ты не придешь скоро, то мы не увидимся больше. Но я не верю им. Вспомни, нам ведь всегда врут. Нас ненавидят, не понимают и не хотят понимать. - Что за они? Почему не увидимся? - ничего не понимаю. Ерунда какая-то. - Но разве нам нужен кто-то еще? - улыбается, - нам и так хорошо. Да, нам поздно менять что-то, но мы можем можем жить так, чтобы успеть за это время, ты сам говорил это. Поэтому, я им не верю, и буду ждать тебя... Он разворачивается и уходит. Я кричу ему вслед, не помню что, просто кричу, но он не слышит меня. Обычно, на этом моменте я просыпаюсь в холодном поту и с непонятным чувством тревоги. Эти сны преследуют меня каждую ночь. Возможно Фран ждет меня дома? Я знаю это, поэтому и снится, да и от больницы устал... Надо поговорить со Скуало, может он сможет сделать что-нибудь, чтобы меня выписали пораньше. Надоело тут, на стену лезть готов.

* * *

Думал ли я, что когда-нибудь захочу умереть? Нет, конечно. С тех пор, как мой организм начал медленно умирать, задыхаясь от необратимых последствий, и счет жизни для меня пошел не на десятилетия, а на годы, если не на месяцы, я перестал думать о смерти, в принципе. Зачем думать о ней? Она даст о себе знать. Зачем ускорять вашу встречу? Она придет в свой срок. Я люблю эту жизнь...любил...люблю... Этот вечер я навсегда сохраню в памяти, не потому что не смогу забыть, нет. Сам сохраню, чтобы помнить, чтобы знать. Ведь, это тоже часть нашей истории. Но нашей ли? Или уже моей? В этот вечер не шел дождь, небо не рассекали молнии, ветер не завывал и не вырывал с корнем деревья. Этот вечер был ясный, сегодня пошел первый снег. Крупные хлопья медленно падали на землю, создавая ощущение покоя и уюта. Фран любит снег, я помню, он говорил это. Говорил, что белый и чистый снег гораздо лучше грязной и пестрой осени, слишком слякотной и пыльной весны, и, конечно же, засушливого, душного лета. Зима всегда напоминает ему, что мы еще живы, что в нашей жизни тоже есть чистота и свет. Зима заставляет забыть о грязи, вони, духоте. Она чистая и свежая. Я невольно улыбнулся, представляя, как радуется снегу мой лягушонок этому снегу. Пусть он тает, едва касаясь земли, но он означает, что зима уже совсем рядом. На Новый год я решил подарить ему поездку в Исландию, там почти всегда царствует его любимая зима. Пусть только на два дня, но уверен, что ему понравится. Копил я, конечно долго, но оно того стоит. Люблю смотреть, как глаза Лягушонка начинают светиться от радости, как он виснет на моей шее, покрывая лицо поцелуями, не в силах даже слова сказать. Размышляя таким образом, я сначала не услышал, как в палату вошел Скуало. А потому вздрогнул от его голоса. - Ты как? - Да ничего, жить буду. Домой хочу уже. - Бел... Я повернулся к нему и посмотрел в глаза. На миг мне показалось, что в них я вижу свою смерть, что дальше будет только пустота. Но я ошибся, дальше была боль. Настолько сильная, что душу рвало на сотни частей, а сердце вырезали из груди тупым ножом. Да что там сердце...все вырезали, а части души снова рвали и растаптывали останки. Я не мог связно мыслить, не понимал, что делаю, ничего не видел вокруг. И раскаленным свинцом в мозгу стучали слова, хотя, наверное, я еще не до конца осознал их значение: - Его нет, Бел. Передоз... Не помню в какой из моментов я ударил его, в голове пусто было, почти не видел ничего. Не помню, как скальпель у него выхватил, не помню зачем. Скуало ведь не виноват в этом, почему я напал на него? Наверное, мне просто нужно было дать выход эмоциям, пусть и таким ужасным способом... Помню санитары прибежали, хотели скрутить и вколоть что-то, но я не дался, да пошли они со своими уколами, не нужно мне это. Опрокинул столик с какими-то пузырьками, порезал санитара. Вид крови не успокоил меня, напротив, я будто сошел с ума. Помню, уворачиваясь от них, впечатался в окно, хрупкое стекло которого тут же треснуло, секунду спустя рассыпаясь на десятки осколков, больно впивающихся в кожу, и я, не удержав равновесие, падаю вниз. Второй этаж, не помню как приземлился, помню, что побежал, мне было неважно куда. Я чувствовал себя, как раненый зверь загнанный охотниками, который уже перестает чувствовать боль и нападает, и дерется до смерти. Но в моем случае не на кого нападать. Нет виноватых, кроме его самого. Но я не могу злиться на мою Лягушку... Ноги сами принесли меня домой. Естественно, в квартире было пусто. А чего я ожидал? Сажусь на кровать и пытаюсь удалить все осколки. Один из них падает на пол и я наклоняюсь за ним, чтобы потом не наступить повторно. Мой взгляд привлекает какой-то предмет под кроватью. Шприц. Я знаю где лежит его заначка "на черный день". Приготовления не занимают много времени. Я не смог бы даже сам себе ответить на вопрос, зачем делаю это. Мысли путались, в смерть Лягушонка не мог поверить. Глупости все это. Непривычно так вводить в вену иглу, больно даже. Сижу, голова ясная, боль почти ушла, но чувствую себя коматозником. Так пусто и тихо. Может я уже мертв? Неожиданно сзади меня обнимают чьи-то теплые руки. Я знаю чьи. Это тепло, этот запах я не спутаю ни с чем. Но как? - Я рад, что ты вернулся. Но почему ты весь в крови? - Упал случайно на осколки, - отвечаю на автомате, все еще не веря в происходящее. - Осторожнее надо, сейчас я обработаю раны, - Фран улыбнулся и поцеловал меня. Я чувствовал его губы, чувствовал тепло и вкус. Значит это реально. Сильно прижимаю его к себе. - Господи, Лягушка, мне сказали, что ты мертв, - жадно целую его, как будто в первый или последний раз. - Не верь им, - тепло улыбается, - я с тобой, это только наш мир, ты не забыл? Тут только мы... Все остальные врут, они не знают нас. Верь только мне, я буду рядом. Крепче обнимаю его. Снова вместе, снова вдвоем...в целом мире... ______ Ошибок много, извините, приболела я немножко, трудно проверять. Жду вашего мнения))