Глава 11.
6 октября 2018 г., 00:20
— Цуме, пожалуйста, не надо! —первым от замешательства опомнился Тобое. Мальчик говорил испуганно, его слова эхом раздались по пустому зданию.
Напряжённость возрастала, двое волков яростно прожигали друг друга взглядами. Между Кибой и Цуме давно промелькнула искра ненависти, но сейчас она просто превратилась в громадный костёр. Раньше их отношения были нейтральными друг к другу, но то, какие они сейчас... Скорей всего, больше, чем просто враждебное. Сейчас каждый из этих двоих хотел броситься на своего противника, но их удерживало то, что сейчас не до этого. Они оба понимали, что драка будет непростая и небыстрая, а сейчас на кону стоит жизнь одного из их товарищей. Если так можно было назвать Хоро и Цуме, Хоро и Кибу.
— Как бы я сейчас хотел прокусить тебе глотку и насладиться вкусом крови, твоей крови... — серый волк сказал это тихо, смакуя каждое слово, попутно прижав Кибу к стене не позволяя и пошевелиться. Хотя тот и не сильно противился.
— Так что же мешает? — второй попытался выдавить из себя эти слова с такой усмешкой, — Давай, я жду! — Киба словно игрался с ним, подливал масла в огонь и пытался разгневать Цуме, что очень было на него не похоже.
— Хочешь проверить остроту моих клыков? — Цуме разозлился не на шутку, это всё его просто бесило. Слишком много слов, слишком много лишних движений, можно просто покончить со всем раз и навсегда. Прямо здесь. Прямо сейчас. В его голове сразу начали вспоминаться все негативные случаи с белым волком, ну или те, в некоторых он его бесил.
Помешанность на лунном цветке, "нам нужно идти, нельзя останавливаться". Его гордый вид и порой надменный взгляд. Его уверенность в своей правоте... Цуме вспоминал это, сжимая Кибу сильней, потому что эмоции в нём устроили шквал.
— Но самые острые и сильные клыки у меня из нашей стаи, — в глазах Кибы горел огонь, пылали чувства, которые он всегда держал внутри. Но, как говориться, глаза — зеркало души. Он был словно живым, не таким как раньше. В глазах белого волка всегда виднелись эмоции, но не каждый может их разглядеть.
— Парни, ну хватит... успокойтесь уже, — скулил напуганный волчонок.
— Заткнись! — хором проговорили волки, им не до этого, ведь понятно из-за чего в последнее время происходят все ссоры и перепалки. Скорее из-за кого...
— А ты, — Цуме замедлил, — не дерзи мне, будто ты всё знаешь, — эти слова волк проговорил в максимальной близости от лица Кибы. Их взгляды прожигали друг друга, будто соревнуясь, кто первый отведет глаза, но никто не был намерен сдаваться. Каждый из них пытался показать своё превосходство над противником, но было ли оно?…
Сейчас оба волка говорили и действовали на подсознательном уровне. До конца никто из них не понимал, что он сейчас делает. Это было как рефлекс. Всё без раздумий и размышлений. Все действия выполнялись быстро, невозможно было бы обдумать что-то так быстро, нельзя было бы продумать какой-то план. Сейчас они оба поддавались принципу: «Сначала делаем — потом думаем», только думал из них кто-то после?
Белоснежные веки дернулись в попытках открыться. От движений век, длинные ресницы начинали щекотать оледеневшие щеки. Глубокий вдох был тянучим и шумным, словно весь дыхательный путь был из шуршащего материала, поэтому все присутствующие сразу же обратили внимание на девушку.
— Она ожила, — тихо, шепча проговорил Тобое, будто боясь спугнуть её.
— Она и не умирала, дурак, — Хиге не сильно, но с возмущением ударил мальчишку в плечо.
Не то от волнения, не то от такого удивления, волчонок даже не обратил внимания на неодобрительный жест своего товарища.
Глубокий вдох, грудь, покрытая красно-фиолетовыми синяками, гематомами, медленно поднималась и опускалась. В девушке почти все было аккуратным и таким девичьим. Начиная от драк, заканчивая вздохами. Все её попытки казаться устрашающей, стальной девой, которая не поддаётся эмоциям и чувствам, увенчались провалом. Ничто, кроме её внешней оболочки, не могло пугать. Чёрная, как смоль, шерсть, и душа, светлая и чистая, без всяких злобных намеренний. Такие крайности в одной хрупкой девушке.
Цуме всё ещё держал Кибу за воротник его куртки, не намериваясь ослаблять хватку. Белый волк уже, наверное, позабыл, что он сейчас был прижат к стене и отчитан, как какой-то непослушный ребенок, но это его не волновало, он был весь в ожидании. Что с Хоро? Она приходит в себя? Ей лучше? — все эти вопросы бегущим кругом крутились в голове у парня.
Что Цуме, что Киба старались не подавать никаких эмоций. Образы лидеров, ведущих стаю был для обоих важнее. Их соперничество между ними не прекращалось, хоть и было не на публику, но они оба понимали, что каждый из них хочет быть выше другого, хочет быть главней, сильней.
***
Разум медленно вытекал из состояния забвения. Темнота так и оставалась, но она уже не была такой пугающей и веющей холодом. Теперь она становилась теплее, словно в меня что-то вникало. Теплота, которая немного оставляла чувство искры внутри, колкое чувство, но такая греющая и приятная. Она была чужой, но такой успокаивающей Постепенно, я начала чувствовать руки, пальцы, ноги, плечи, колени. Мне хотелось сжаться в комок и наслаждаться такой странной теплотой. Хотелось вновь заснуть и смотреть сладкие сны, которые видят дети и не задумывать ни о чём. Не думать о Кибе, не думать о солнце или рае, о Чезе, Цуме, стоп, что?… Уловив себя на мысли, что сейчас я говорю о Кибе, Рае, Цуме, внезапное возбуждение меня настигло сразу. Поочередно и шаг за шагом у меня хорошо получалось вспоминать выше перечисленных персон. — Она ожила, — я слышала детский голос может мальчика, а может девочки, но он мне показался знакомым. Настолько знакомыми, что его имя вертелось на языке в основных кличках этого имени. — Она и не умирала, дурак, — уже послышался другой голос, более взрослый, но тоже знакомый. Чьи это голоса? Хоть разум и стремился выйти из нынешнего состояние, все мысли всё равно плыли, иногда забывая конец вопроса, или начало одного объединялось с концом другого. Всё было очень странным и мутным. Мне казалось, что тело движется, казалось, что я пытаюсь поднять руку, что я встаю, но это всего лишь была иллюзия. Это было ощущение сна. Это всё сон, не более. А те голоса? Они тоже часть этого безумного сна? Я в конец схожу с ума. Мне мерещуться голоса, мне кажется, что я совершаю действия, но тело в состояния покоя. Теплое ощущение, словно перекатываясь по щеке, окутывала моё лицо. Оно гладило мою щеку. Такое приятное, греющее. Хотелось взять этот кусочек тепла и укутаться в него, приятно засыпая...***
— Милая, ну же, давай, — девушка ласково гладила Хоро по её замерзшей щеке. Серые глаза постепенно и медленно открывались. Черный ресницы дрожали, слегка то опускаясь, то снова поднимаясь. — Хоро! — парнишка радостно воскликнул, будто больше всех ждал её возвращения. Тобоэ подбежал и присел рядом, смотря, как она приходит в себя. — Тобоэ, это ты? — волчица слабо улыбнулась в ответ волчонку, медленно и тихо говоря, местами прокашливаясь кровью, чем приводила в ужас некоторых здесь находящихся. — Еще здесь Хиге, девушка, которая тебе помогла, — тут мальчишка запнулся, забыв имя спасительницы. Он стеснительно обернулся на неё. — Коле, — девушка доброжелательно улыбнулась, дав понять ребенку, что ничего страшного в том, что он забыл её имя нет. — Вот, да, Коле! — Тобоэ сказал это с такой восторженностью, будто вспомнил сам, — Киба с Цуме как всегда дерутся, — на этом рассказ мальчишки был окончен. Услышав свои имена, два враждующих парня навострились, мельком поглядывая на остальных, ища на их лицах реакцию. Но всем было все равно. — Скажи им, чтобы они не дрались, — тихо, почти шепча Хоро отвечала малышу. Ей было трудно говорить, да и больно. От каждого слова в горле разливалась кровь, от которой девушка начинала закашливаться. Видимо, Тобоэ не понимал этого и говорил, говорил и говорил, задавая ей какие-то вечные вопросы. — Так они тебя слышат, они вот тут стоят, — он обернулся, указывая пальцем на двух рычащих парней. — Тобоэ, я не вижу, — эти слова были неожиданными для всех. Коле ахнула, прикрыв рот руками, одетыми в тканевые темно-фиолетовые перчатки. Хиге схмурился ещё сильней, оперевшись на стену и злобно шоркнув ногой по снегу. Волчонок Тобоэ округлил глаза, не зная, что сказать. Такой ответ он никак не ожидал услышать. На лице Кибы брови свелись ближе друг к другу, а на лице появлялись видные эмоции. Сейчас он был неимоверно зол. Именно сейчас, как никогда до этого, можно было заметить это. Он оттолкнул Цуме от себя, и быстрым шагом направился прочь из полуразрушенного здания. — Киба, стой! — Тобоэ вскочил, подбегая к выходу, но Кибы уже не было. Он постоял, выискивая белого волка, немного покричав ему, но в ответ ему никто не откликнулся, а Киба не вернулся. Цуме как стоял спиной к толпе, в таком положении он и остался, даже не смотря на толчок Кибы. Скорей всего, он его даже не заметил. Никто не видел его лица, а уж тем более того, что внутри него сейчас. Парень, не показывая своего лица, тоже быстро вышел из места скопления кучки волков, но только в противоположную сторону. — Цуме, и ты туда? Точней, куда ты? — Тобоэ начал немного психовать по этому поводу, что все уходят. Он отчаянно пытался что-то да предпринять, как-то вернуть всех ушедших и исправить ситуацию, — я его сейчас верну, — волчонок решительно сжал руки в кулаки и побежал за старшим в стае волком, покрикивая затяжное "Цуме!". В здании стояла тишина. Сейчас никто не знал, что лучше сказать в таком положении. Коле пребывалась в предплачевном состоянии и молчала. Молчала, чтобы не заплакать. Хиге был весь в раздумьях. О чём он думал? О том, кто это сделал? О том, как помочь Хоро? Или может быть совсем о другом, о чём-то своем? Тишину нарушили хриплые слова волчицы: — Хиге, ты ведь тут? Я чую тебя, — слова звучали отрывисто и низко, вовсе не тот голос, что был у неё прежде. — Да… Да, я здесь, — ответив сначала, он ещё был внутри себя, но после вошел снова в реальность, полностью осознавая свой ответ. — Ты можешь идти, так же уйти, как и остальные, — Хоро смотрела куда-то вверх, хотя не видела ничего. Взгляд был пустым и стеклянным. Какого видеть сначала перед собой яркое голубое небо, солнце, белый переливающийся снег, а потом внезапно погрузиться в полную темноту? — Что? Почему ты так говоришь? — Хиге был в полном недопонимании. Почему она так говорит? С какой целью? В чём-то подвох? Парень перевел хмурый и серьезный взгляд на избитую девушку. Но тут же отвел глаза. Смотреть на её тело было невозможно. Это были не его раны, они не болели, это не он их оставил, совесть чиста, но ему было так подло и противно на душе, будто он хозяин всех этих отметин. Он схватил себя за спортивную куртку, сжав ткань в кулак, когда поймал себя на этой мысли. Если бы они не потерялись, если бы они шли все вместе, никто бы этого не допустил. — Хиге, я больше не могу видеть, — девушка медленно проговаривала это, чтобы причинять себе как можно меньше боли, — ты думаешь, я не знаю куда они все ушли? Этот вопрос поставил волка в ступор. Ведь он и правда не знал куда ушли Киба и Цуме. Они разошлись, не сказав не слова. Ушли, не пообещав вернуться, не назвали цели ухода. Просто ушли. Можно сказать, что они бросили? — Хиге, — девушка старалась говорить мягко, не пуская в голос дрожь, которая уже срывалась с её внутренней цепи, — Киба поступил разумно, как вожак стаи. Вы должны идти без меня. Он сделал правильно, что оставил меня. Я буду только замедлять вас, да и к тому же нам не по пути даже, — Хоро пыталась пошутить, внушая себе, что всё хорошо и это правильно. Шутка шуткой, но в ней есть суть не по пути, — сегодня мы вместе идем, а уже завтра раздельно. Вы не обязаны меня ждать, мы не более, чем просто временные попутчики. Мы преследуем разные цели, — знал бы Хиге, насколько эти слова были тяжелыми для неё, а главное, насколько они были лживыми, — Хиге, уходи. Внутри парня была паника. Что ему делать? В нём боролись две личности. С одной стороны, она права, им нужно идти дальше, они временные попутчики и прочее, но… как оставить её, если у неё даже никого нет? Хиге не знал, как ему поступить.
