Идущая за солнцем

      Рыжий стоял в сильных раздумьях, с которыми он не мог сделать решения. "Слишком сложно, слишком сложно", — повторял про себя Хиге, схватившись за голову обеими руками.       Внутри девушки всё дрожало. Каждое слово ей отдавалось эхом в ушах. Она лгала. Она не хотела их ухода. Каждое слово было сказано с сильной болью. Лгала сама себе, убеждала, что так надо, что так и должно быть, но это никак ей не помогало.       Душа рвалась на части, а сердце обливалось кровью. Эти слова были словно стрелы, которые болезненно проникали в неё, заставляя изнывать.       — Хиге, уходи, пожалуйста, — попытавшись выговорить эту просьбу, она начала срываться на первом слове, голос обрывался в паническом вдохе, поэтому последние слова она сказала тихо, но быстро, чтобы Хиге не услышал дрожи в её голосе.       Как же она не хотела уходить от них, как же она не хотела, чтобы они её оставляли. Тогда зачем она этого просит? Девушка сама до конца не понимала, но частью себя, ей что-то подсказывало, что так будет правильно. Но желание быть вместе с ними, быть с Кибой, находиться вместе с этим белым холодным волком, чуять запах его жестковатой жерсти, ловить на себе взгляд его янтарных глаз, чувствать его касания, хотя бы просто видеть его.. Хотя, какой видеть, если сейчас девушка полностью слепа, перед ней лишь темнота. Жизнь потеряла последние свои краски.       — Нет, я не могу, нет, нет, надо что-то делать, — Хиге всё вторил слово "нет", не зная, что ему делать. Он не привык решать что-то в настолько серьезных ситуациях, он попросту не был готов к этому, — тебя нельзя просто так оставлять, — сейчас парень будто разговаривал сам с собой.       Как же эти слова были одновременно приятны для Хоро, но так же и больны. Она понимала, что она не может их задерживать, но также она слышала, что он не хочет её оставлять.

***

      Внутри меня будто сорвалась цепь, на которой рвались диким псом мои эмоции. Мир для меня рухнул. Сразу несколько бед.       Как же мне теперь жить, если я даже не вижу того, что у меня под носом, куда мне идти и как выживать? Как мне находить себе пропитание? Куча вопросов шквалом высыпались мне на голову, не давая здраво думать. Я просто обречена, судьба всеми путями пытается убрать меня из этой жизни, не желая видеть меня.       — Мы сейчас просто отдохнем, просто посидим, подождем их, — в голосе парня слышалась тревога, слышался псих, он сильно нервничал.       — Теперь я могу ждать сколько угодно, — я выдавила эти слова из себя вместе с выдохом, поэтому это звучало тихо, еле слышно, и Хиге, скорей всего не услышал.       А ведь правда, куда мне теперь торопиться? Теперь у меня разве есть цель? Цель, хотя бы чтобы жить? Сейчас у меня нет ничего. Слепой волк — мертвый волк. На этих словах я закрыла глаза, хоть и картинка и не изменилась. Медленно я сворачивалась в комок, пряча нос меж лап, горячо дыша, прогревались не только лапы, но и морда. Так я вошла в полудрём, до конца уснуть мне мешали мысли. Мысли о самоуничтожении.

***

      Парень скатился по стенке и нервно обхватил голову. Единственная здравая мысль, а точнее просто единственная мысль, что пришла в его голову — ждать. Да, просто сидеть и ждать возвращение парней. Хиге трудно верилось, что Киба бы просто так бросил их, без слов, без объяснений. Получается, он просто убежал, поджав хвост, как только увидел трудность? Хоть он и не так уж и долго знает Кибу, но Хиге считал, что белый так бы не поступил. Но он почти не знает его, как личность… Мало ли какие у него есть манеры или привычки. Да и нормальный отдых ему бы сейчас не помешал. Сколько они не спали и находились в пути? Дней пять-шесть? Хиге был вымотан как и физически, так и морально.       Постепенно волк завалился на бок от переутомления. Наверное, он уже спал и даже не почувствал своего падения на хрустящий наст снега. Даже не пошевелил ухом. А как же остальные? Неужели никто из них так не устал?       Рыжий комок лежал недалеко от небольшого возвышения, на котором в полудрёме посапывала волчица. Он лежал на боку, в мертвецкой позе, и видимо, не собирался менять своего положения. Всё-таки, усталось брала вверх. Хрюкающие выдохи были слышны уже через несколько минут. Волк был погружен в глубокий сон.       "Уже прошло, наверное, несколько часов или же пару десятков минут, а может и вовсе прошли сутки", — пролетела такая мысль в голове у девушки, когда она сменила свою позу для сна. Теперь она даже не могла ориентироваться во времени. Полудрём иногда чередовался со сном, который не приносил никаких сновидений и поэтому казался мимолетным.       Сейчас единственной надеждой и мечтой девушки было — проснуться, открыть глаза, зевнуть и увидеть около себя своих родителей, Кибу и ребят, задорно проснуться и пробежаться по простилающейся равнине, но всё далеко не так. Открыв глаза перед ней темнота, родителей нет, как и Кибы с ребятами, был только Хиге и то неизвестно, может он уже сбежал, пока она спала. "Откуда столько недоверия вдруг породилось к ним?", — Хоро поймала себя на этом вопросе, но ответа искать не стала, слишком трудный вопрос, а думать не хотелось вовсе.

***

      —Хиге? — проснувшись, мне было интересно здесь ли он.       — Хиге, ты здесь? — я вновь переспросила, когда в ответ на предыдущее обращение последовало молчание.       Внезапный холод мельком пробежался по спине от тишины. Неужели Хиге тоже ушел? Он всё-таки решил оставить меня? Он оставил меня? Он ушел к ним? Однотипные вопросы создавали в голове суматоху и поднимали панику. Это было последнее, во что мне хотелось верить. Моя последняя поддержка ушла от меня. Похоже, жизнь и вправду меня ненавидит и хочет избавиться. Я даже не чую его запаха. В воздухе витал легкий аромат женских духов, которые я чувствовала еще при первом пробуждении. Наверное, та девушка ушла, но запах её духов остался.       Я была настолько удручена, что не было никакого желания жить. Мне хотелось смерти и облегчения.       Понимая, что больше нечего делать, я попробовала встать. С трудом, кое-как у меня это вышло. Тело изнывало, но боль уже становилась слабже и терпимой. Лапы ныли, кости болели, голова трещала, а уши временами неприятно закладывало.       Медленно, покачиваясь из стороны в сторону, я шла маленькими и неуверенными шагами, потому что ничего не видела и шла, опираясь только на ощущения лап. Когти шоркали по заледеневшему насту, лапы иногда проваливались в снег, когда я наступала на тонкую корку снега.       Погода была, на удивление, безмятежная. Не было сильных порывов ветра, даже наоборот, было слишком тихо. Снег не падает, и воздух от этого даже теплей. Уши не стынут, не становяться коловыми от холода. Нос не мерзнет и не покрывается тонкой корочкой льда. Почему когда мне так плохо, то погода такая мирная, а когда на моей душе были прекрасные чувства, то погода желала нашей смерти? Всё идет против меня. Все отвернулись и оставили, даже сама природа смеется надо мной.       Пока я копалась в своих мыслях, лапы неторопливо привели меня куда-то. В какое-то место, больше похожее на некий обрыв. Подушечками лап я чувствовала каменный обрыв, а с его стороны пахло соленым морем. Скорей всего это просто каменный забор, по ту сторону которого обрыв, ведущий в мерзлотную морскую пучину.       Аккуратно забравшись на него, я легла, сложив передние лапы на самом обрыве. Вот здесь уже чувствуется морская природа. Морской ветер обдувал лапы, будто зовя, маня к себе, спуститься к нему, присоедениться. Шерсть на грудине слегка развивалась, поддаваясь воздушным потокам. Все мышцы болели и устали, они уже не держали ни ноги, ни хвост, ни шею. Я положила голову на лапы, пока она сама не упала на них от бессилия. Хвост висел оборванным куском меха, грязным куском, неухоженным и некрасивым.       Если бы мне сказали еще недели две назад, что через четырнадцать дней ты потеряешь все, что найдешь, то я бы надменно посмотрела на него и прошла мимо, внутренне обсмеяв его. Но сейчас всё так и есть. Я нашла товарищей и потеряла их. Я нашла того, к кому моё сердце бьется неровно, но потеряла. Я потеряла зрение. Я потеряла смысл жизни. А сейчас я потеряю жизнь.       Я закрыла глаза, медленно пытавшись встать на лапы, находясь на краю каменной плиты.

***

      Тело было в таком расслаблении, что разум сразу затмило, и я уснул. Это всё произошло быстро и внезапно. Я уснул, как маленький щенок. Уснул без задних ног. Так много проблем навалилосб одновременно. Я не привык к такому. Я всегда жил лениво и медленно. Вся моя жизнь была как в слоумо. Нашел еду, поел, погулял, поел, ушел спать. Так было каждый день, и мне это нравилось. Мне нравилась вся эта рутина, которая никак меня не напрягала. Я не жил, а существовал, но не жаловался. Я понимал, что на что-то большее я не способен, и это и есть моя жизнь — набить желудок и мирно поспать в какой-нибудь подворотни под предлогом бродячей собаки. Ничто так не приносило удовольствие в бродячей жизни, как набитый едой желудок и крыша над головой. Что ещё нужно тому, кто живет, кочуя по городу?       Меня разбудили чьи-то прикосновения. Меня что-то неприятно толкало в плечо. Толкало и толкало, толкало и толкало. "Да когда ты отстанешь?", — в голове пробежалась мысль сквозь сон, не пробуждая меня целиком.       — Отвали от меня, — я пробурчал, не желая пробуждаться, я пытался сохранить свой сон, который итак был потревожен.       После своих просьб я услышал непонятные слова, понял, что голос женский, но не более. Я так хотел ещё поспать, что внешние звуки не были слышны чётко, будто за стеклом.       — Отвали, я сказал, — в этот раз я рыкнул более убедительно, но похоже на существо, что ко мне пристало, это никак не повлияло. Наоборот, вместо толчков, я получал уже удары.       — Да что тебе нужно? — я не выдержал и встал. Первое, что раздражало меня больше всего, так это когда меня настойчиво будят.       Передо мной сидела Коле, на лице которой был не то испуг, не то тревожность. Она сидела около меня на корточках, держа в руках бумажный пакет, из которого сразу доносился сладостный для моего носа запах. Что это? Еда?       Мой нос стал дергаться и ловить приятные запахи, которые так и ласкали мой нюх. Глаза закрывались от удовольствия, а голова невольно тянулась в сторону источника благовоний. Мясо? Я чувствую оленину. Сыр? Я чувствую запах козьего сыра. "Какие же деликатесы!", — воскликнула моя внутренняя душа бродяги.       — Куда делась Хоро? — Коле с возмущением отвела пакет от моей жадной головы, смотря на меня с презрением и обвинением, будто я был в чём-то виноват, хотя я только сп… Стоп, что? В каком смысле куда?       Голова метнулась в сторону некого подиума, на котором лежала волчица, но теперь её там не было. Её лежбище даже припорошило тонким слоем снега. Куда она могла в своем состоянии уйти? Она совсем сошла с ума?       — Но… но мы засыпали вместе, она лежала тут, вот, прямо тут, — я встал около бывшего местонахождения Хоро и показывал на него руках, не понимая, куда она могла пропасть.       — Ушла, — тихо проговорила Коле, прижимая сильней к себе пакет с продуктами, — она слишком сильно переживала за вас, — девушка проговорила это с некой тоской в голосе и бросилась на выход.       Ничего не оставалось, как искать сбежавшую. Осмотревшись, я заметил еле видные, от припорошенного снега, следы. Большие, когтистые следы волчьих лап. Без сомнений, они пренадлежат Хоро. Только она обладала крупными лапами, да и большими размерами в общем. Вслед за обнаружением следов, я поймал тонкий запах лирой волчицы. Надеюсь, проблем найти не будет.       — Я чую её, идем, — я вышел вслед за Коле, делая серьезный вид, хотя сейчас было действительно не до шуток. Я ускорил шаг, чтобы добраться быстрей, мало ли что могло случиться, — только быстрей, — добавил я, приостановившись, когда заметил, что Коле шла не очень то и быстро.       Шаг ускорялся, так же как и появление новых вопросов в моей голове. Зачем она сбежала? Куда? Почему не могла просто подождать вместе со мной?       — Надеюсь, с ней всё хорошо, — думая об этом, я случайно произнес эти мысли вслух.