«Как стать феей» инструкция для юных попаданцев

***

— Прим, просыпайся, мама зовет. — Угу, — кажется, Маша, оказавшись на кровати, вырубилась моментально. — Пошли, у нас, вроде как, праздник намечается, — Милс сидел на краю кровати, подобрав одну ногу под себя, и тянул сестру за предплечье, пытаясь поднять ее. — Угу, — отозвалась сонная Маша, принимая сидячее положение.- Куда? — К озеру, вставай. И Маша встала. Вся семья обнаружилась на первом этаже у двери, ждали только их. Спес и Силь бегали вокруг родителей и зависших в воздухе корзинок с чем-то съестным. Самым поразительным оказался отец — мужчина под два метра ростом, повышенной волосатости, завернутый в плащ- простыню темно-синего цвета. Дети явно пошли в мать. Он наградил спускающихся по лестнице сына и дочь строгим взглядом, от которого у Маши сердце стремительно ухнулось вниз и забилось где-то в районе левой пятки: — Примула! — и строгий мужчина вдруг расплылся в самой искренней улыбке. — Моя умница! Папочка так рад за тебя! Иди ко мне, солнышко! Так Маша оказалась в медвежьих объятиях нового отца в добром полуметре от земли, сбоку пристроилась заливисто смеющаяся мать, а в ногах у нее оказался мелкий Силь. Спес с разбегу бросился отцу на спину и повис на нем, Милс, обреченно вздохнув уткнулся лицом в плечо мужчины, как раз около лица сестры: — Милс, спаси…- полузадушенно прохрипела ему Маша. — Терпи, — шепотом ответил он. — Милс, я сейчас задохнусь… — Я тоже, — его отец так же сгреб в охапку. — Хахаха! — кажется Фаберу, как ранее назвала его фея-мать, было, в отличие от его старших детей, зашибись. — Пап, может, пойдем? — осторожно спросил Милс, пытаясь отстраниться. — Да, пап, пошли уже… — поддержала его сестра. — Ужин подождет! У нас минута единения семьи, — заулыбался родитель, растрепав и так лохматую дочь. «Хера себе! Минута единения, еще чуть-чуть и я стану частью семьи в прямом смысле слова!» - думала Маша, интенсивно пытаясь дышать. Силушки у их родителя было немерено. Минута единения растянулась на десять и только после этого отец торжественно провозгласил; — Выдвигаемся! — скомадовал Фабер. — Ура! — хором отозвались мать и двое младших. Маша и Милс же едва дышали. Спес, подхватив их обоих под локоток, выскочил самым первым. За ним, заливисто хохоча, бросился Силь.

***

— А потом он такой: «Я вызываю тебя на бой, посмотрим сколько ты продержишься»! — громким шепотом рассказывал Спес, таща сестру за собой. Милс шел рядом и периодически шикал на брата, когда он начинал говорить громче, чем следовало. — Ага, и? — едва ли Машу интересовал монолог брата. А вот улица из домов- цветов очень даже. Они шли вдоль них. Дома действительно были по большей части цветами. Каменные коттеджи, типа того, в котором жила их семья, встречались редко. А вот маленькие домишки в нераскрытых бутонах какого-то зверски огромного цветка- пожалуйста! На каждом шагу. Оказывается, на Линфее городов не существовало в принципе. Слишком большая планета на такое небольшое количество жителей, но вот такое огромное растение, стелющееся по земле, становилось подобием многоквартирного дома, который мог быть настолько большим, что напоминал городок. Среди бутонов, перепрыгивая с листа на листок, играли дети, на тонких лианах, тянущихся между монструозными деревьями прямо над домами в метрах пяти от земли, висело белье. В окнах, сделанных прямо в лепестках домов, горел приятный теплый свет. Маша, раскрыв рот, рассматривала совсем непривычный для нее быт местных жителей. Удивительно. — Прииим! Ты слушаешь вообще? — проныл Спес, дергая сестру за руку. — А? Да-да! Конечно! — отозвалась Маша. — Так вот, а потом, он…- дальше она уже не слушала, уставившись на двоих парней, что пинали мячик на плоской площадке, образованной огромным гладким камнем, увитым лианами, посреди цветков-домов. — Он тебе все еще нравится? — вдруг спросил Милс, отследив направление взгляда сестры. — Что? Нет! Все в прошлом! — Маша нервно рассмеялась. Кажется, у нее проблемы. — Да? — старший из братьев насмешливо выгнул бровь. — То-то ты на него так смотришь. — О! Это же Пит и Дик! Привет!!! — заметил знакомых Спес и, наконец отпустив сестру, активно замахал руками, пытаясь их привлечь. Те, заметив его, помахали в ответ и, бросив мяч, побежали к ним. — Зачем ты их позвал? — шепотом возмутился Милс. — Я их не звал! Просто поздоровался! — обиделся брат. — О! Это же Дик! — тут их нагнал младший и бросился навстречу к знакомым, так же, как и Спес, активно размахивая руками. — Привет… Примула… — до них добрался только один из парочки — довольно смазливый голубоглазый блондин, он смущенно улыбнулся, глядя прямо ей прямо в глаза и игнорируя недовольного Милса. — Ага, привет, — как можно нейтральнее отозвалась Маша, — Мы, наверное, пойдем, эти двое, — она махнула рукой, указывая на двоих младших, оживленно беседовавших со вторым- темноволосым и не менее смазливым парнем, — Нас позже догонят. — А…ладно… пока, — кажется, блондин действительно расстроился. — Ага, пока, — улыбнулась, схватила опешившего Милса под руку и почти бегом побежала вперед. — Ты чего? — зашептал он. — Валим, — шикнула Маша. — Ого, как быстро… Прим, нам в другую сторону. - Ой, бл... Вдвоем они дошли до места назначения — красивая полянка у небольшого водопада. Он, разбиваясь о камни, впадал в небольшое озеро, окружённое светящимися бледно- голубым светом булыжниками. Милс уселся на один из камней, подобрав ноги под себя, Маша, разувшись, опустила ноги в воду. Сидели молча, недолго — их нагнала семья и: — Почему они здесь? — возмутился старший из братьев, соскакивая со своего места. — Мама пригласила их, здорово, правда? — улыбаясь от уха до уха, ответил ему Спес. — Все здесь? Дети, помогайте! — мать семейства взмахнула рукой и корзинки опустились на расстеленное отцом покрывало. — Да, миссис Сара! — улыбнулся темный из парней, которых семья встретила по дороге. Он присел на край покрывала и полез в одну корзинку. Рядом с ним, весело болтая обо всем и ни о чем, опустился Спес. Маша же решила остаться в стороне, не впутываясь во всеобщую суматоху. Ее настроение полностью разделял все еще недовольный старший из братьев, он перебрался ближе к сестре и дальше от шумной компании, второй из новых-старых знакомых периодически поглядывал на них, грустно вздыхая. И бесил, не подходил, а просто смотрел глазами побитой собаки и привлекал к ним внимание своим поведением. Маша стойко игнорировала и его, и ворчащего Милса. Вечер становился все более и более неприятным.

***

Вернулись они в тот день уже в сумерках, когда путь освещался неяркими люминесцирующими растениями, как из того самого «Аватара», до продолжения которого Маша так и не дожила. Не то чтобы ей было это интересно, но пропустить вопли всего интернета было физически невозможно. Следующий день оказался скучным, его Маша провела, пытаясь отыскать полезную для неё информацию в записях Примулы, те были наполнены тонной информации о всём, кроме неё самой. В частности содержали столько информации о местной флоре, что даже Маше- девочке из 21 века, с усилием отличавшей ель и елку, удалось осилить столько материала, сколько не было, наверное, ни в одном учебнике из их семейной библиотеки. — Пап, а зачем Мимозусу цветок? Он не опыляется, питается только отражённым от зеркала светом, такой цветок просто не выжил бы в природе! — ворчала Маша, тыкая отцу под нос записи Примулы. — Понимаешь, доченька, мимозус никогда не был в природе, — ответил Фабер, листая помятую тетрадку. — Всмысле? — Он был выведен искусственно, для того, чтобы радовать глаза господ на пирах ещё много столетий назад. Очень хорошие записи, Примула, все-таки моя девочка такая молодец, — улыбнулся отец. — Спасибо! Зачем выводить целый цветок для этого? И почему об этом нигде не пишут? — удивилась Маша. — Возможно, было что-то еще, но до нас эти знания не дошли, а сама мимоза так изменилась, что мало чем походит на своего предка. А не пишут, потому что информация считается не подтверждённой, хотя это совершенно очевидно, если углубиться в изучение мимозуса и его подвидов, — развёл руки Фабер. — Ммм… — задумчиво промычала она, забирая записи у отца и усаживаясь на одно из кресел в гостинной- библиотеке. — Пересматриваешь старые дневники? — спросил Фабер, беря из стопки тетрадей у ног Примулы одну. — Да, хочу посмотреть, что нужно увезти, а что можно оставить, — убедительно соврала Маша. — Торопишься от нас избавиться? — спросил отец. — Что? Нет! Просто готовлюсь заранее! — замахала руками она. — Шучу-шучу, — усмехнулся Фабер, поглаживая лохматую лопату у себя на подбородке. Мужчина оказался невероятно умным и по профессии являлся геологом и почвоведом- изучал грунт разных мест вселенной и был на диво осведомлён в вопросах полюбившейся Маше ботаники, даже для жителя Линфеи. Они часто сидели вдвоём допоздна в гостиной, обсуждая флору этого мира, иногда в компании другого старшего ребёнка в их большой семье. Мужчина казался невероятно надёжным и потрясающе эрудированным, мог ответить почти на любой вопрос, интересующий детей. Наверное, когда- то в детстве, Маша мечтала именно о таком отце. Сара же чем-то походила на ту мать, которая осталась в родном мире: инфантильная, нервная, визгливая, но в отличие от той матери ей повезло больше. Повезло с мужем, который любил её без меры, оберегал, как тепличный цветок. Фабер часто путешествовал по Магической вселенной, изучая грунт в различных её уголках, Сара же никогда не оставляла его в научных изысканиях, сопровождая везде и повсюду. Оставляла детей на пожилую помощницу — миссис Прию. С собой они брали только ещё совсем малыша Силя и то не всегда. Маша же убедилась в том, что Фабер — лучший мужчина на свете, о чем и сообщила ему. — Пап, мой муж обязательно будет как ты, — сказала она как-то вечером, когда на очередных семейных посиделках Сара шутливо спросила есть ли у дочери кто-то на примете. — Такого же здоровяка приведешь? — усмехнулся смущённый отец. — Почему бы и нет? — ответила ему Маша. — У нашей девочки определённо хороший вкус, — захихикала мать. — Если это будет кто-то похожий на папу, это точно хороший человек, — кивнул Милс. — Ой всё! Рано тебе ещё! Слышишь? Р-А-Н-О! — возмутился отец, а семья весело расхохоталась, игнорируя его ворчание.

***

Милс заходил к ней поболтать по вечерам, когда усталая старушка Прия покидала их дом. Приходил и, усевшись на притащенный Машей из гостиной пуфик, рассказывал как провёл день, жаловался на брата, расспрашивал сестру о чём-то совершенно незначительном. Иногда молчал, сидел, прижимая к груди одну из цветастых подушек и переживал. Сегодня как раз был такой день, день «тихой истерики». Маша никогда не спрашивала что случилось, только угощала чаем, втихую стащенным с кухни — Прия не разрешала им таскать еду в комнаты. — Прим, я хочу быть как папа, — заговорил хмурый брат. — Хочу быть ученым и изучать дикие Земли. — О, прекрасная идея! Я думаю, тебе подходит, — улыбнулась Маша, отрываясь от книги. — На диких землях сложно работать, магии нема, но ты точно справишься! — Справлюсь, — кивнул Милс, — Если стану специалистом. — Да? — удивилась сестра. — В Красном фонтане учат всему, что может быть полезно в местах, где туго с магией, — ответил брат, — Драться, управлять ветролетом, летать на драконах… в общем, всему… — Знаешь, магия не только на диких землях не работает, есть много мест, где понадобится специалист геолог-ботаник, способный работать в без магической среде! — звучало действительно интересно. Фабер был слабым, но магом, и на диких землях испытывал, как и любое волшебное существо, дискомфорт. Специалисты же проходили специальную подготовку, как раз для таких случаев. Без работы ученый- специалист точно не останется. — Действительно, — улыбнулся Милс, разваливаясь на пуфике, — Пит сегодня опять про тебя спрашивал… — Ну не-е-ет, — проныла Маша. Пит это тот самый блондин, встретившийся им по дороге на пикник у водопада. Самый навязчивый человек на свете. К Примуле он не подходил, но регулярно появлялся в их доме вместе со Спесом и вздыхал, бесяче пялясь из-за угла. Питер не понимал намёков, не хотел слушать Машу, моментально краснея стоило ей с ним заговорить. А ещё он нравился той предыдущей Примуле. Эти два дебила самоотверженно тупили уже год, как рассказывал ей Милс. «И слава богу» подумала тогда Маша, не хватало ещё разбираться с молодым человеком, который вызывал у неё исключительно раздражение. Питер искренне пытался понравиться издалека, пытаясь казаться умнее, смелее и красивее, чем есть, но сливался стоило Маше с ним заговорить: краснел, бледнел, заикался так, что слов было не разобрать, однажды даже потерял сознание, завалившись на стоящего рядом Милса. Брат и так недолюбливал его и его совершенно незаметного на фоне дико эмоционального друга Пита, кажется его звали Дик, а после того случая вовсе отказался иметь с ними хоть какие-то дела. Увы, Маша поступить так же не могла, продолжая пытаться наладить контакт с двумя парнями. О влюблённости Примулы знала каждая собака и резкая неприязнь без особой причины вызвала бы подозрение, а информации о переселении души, сознания или чего-то подобного всё ещё не было. Поэтому Маша рассчитывала на библиотеку Алфеи, та славилась своим наполнением на всю Магическую вселенную. Оставалось только дожить до школы любыми силами и не спалиться, что вместо нежной и доброй феи Примулы тело занимает студентка из альтернативного мира, вставляющая мат через слово. Так Маша думала изначально, пока не начала общаться ближе с Милсом. Примула была невероятно похожа на нее, подозрительно похожа. Она интересовалась тем, чем Маша бы интересовалась, если жила в Магическом мире изначально, любила рисовать пастелью, засиживалась допоздна, зачитываясь романами о космических приключениях, ненавидела грибы и пила только чёрный чай с не менее чем четырьмя ложками сахара и, кажется, не выражалась исключительно матом только из-за всевидящего ока их няньки Прии. Так почему Примуле, довольно резкой и усердной девушке, нравился такой рохля и мямля Пит? Маша была почти уверена, что нифига он ей не нравился, Милс думал так же: — Прим, ну не верю я в то, что этот слюнтяй тебе нравится! Это же Пит! — ворчал он, экспрессивно размахивая руками. — Ну… не знаю… он милый, смешной? Наверное, — пожала плечами Маша. — Тебе было смешно, когда он чуть меня не раздавил?! — возмутился Милс. — Да, а что? — усмехнулась его сестра.

***

В какой- то момент Маша даже перестала переживать, что её спалят. Она ходила, как предыдущая хозяйка тела, разговаривала, как она, совершенно не вызывая подозрений даже у самых близких. Примула ходила почти не поднимая ног, шаркала пятками по полу и пинала камни. Стоило Маше это заметить, как в голове пронесся эпизод из детства, проведённого с маразматичной старушкой и спивающейся матерью: — Машка, хули тащишься, как алкаш?! Ноги хоть над землёй поднимай! — ворчала ещё живая на тот момент бабка. — Это меня ноги уже не держат! — Угу, — тихо ответила ей шестилетняя девочка, странно высоко поднимающая ноги при ходьбе. Это при людях бабушка лишь ворчала, дергая внучку за руку, дома за такое Маша получала подзатыльник и звание «мелкой дряни» как минимум до следущего вечера, пока полупьяная мать не заберёт её. Тогда их спас отчим. Он появился в жизни матери так, словно свалился с неба. Они очень быстро расписались, обзавелись общим ребёнком. На этом празднике жизни Маше, нагулянной по молодости, места не было. Мать её ненавидела какой-то почти звериной ненавистью, но отчим оказался действительно хорошим человеком, изредка подкидывая денег, утопающей в учёбе падчерице. Тайком. Через друзей и знакомых, чтобы не узнала мать. Чокнутая женщина. И всё же, Примула была невероятно похожа на Машу так, словно они были одним и тем же человеком, просто разного возраста, все-таки пять лет разницы были нехилым сроком. Теперь, спустя довольно длительное время она даже поняла почему никто даже глазом не моргнул на, казалось бы, странное поведение. Оно просто не было странным. И не сказать, что это не вызывало подозрений. Возможно, не было никакого попадания? Этого Маша утверждать не могла, слишком мало данных. Знаний катастрофически не хватало.

***

— Примула, доченька, смотри что папа тебе привез! — сияя, как лампочка, звал Машу Фабер. — Что это? — у подножия лестницы стоял гроб, чёрный глянцевый, украшеный тонким золотым узором, расходящимся лучами по крышке. — Это для лампы! — отец приподнял крышку. Ну, гробом это было только снаружи. Внутри же на крышке было множество ламп, светящихся розоватым светом, дно имело углубление под кашпо, чтобы они надёжно держались на месте, — Ты говорила, что в общежитии не будет условий для подсолнуха волшебно цветного и ещё для чего-то там, вот тебе и условия! — Ааа… — задумчиво ответила Маша. Всего за пару дней она успела проникнуться светлой любовью всего семейства к зелёной братии. Притом основательно так. На планете, где вся жизнь крутится вокруг различного рода растений, где основной и наиболее мобильный транспорт- это огромные насекомые, где даже дома- это огромные бутоны, они казались чём-то наиболее волшебным и удивительным в сознании человека, никогда ранее не встречавшего магию. Едва ли Маша могла представить какие ещё виды могут существовать за пределами её совсем крошечных познаний. Пару часов они всей семьёй провели перед этим чудо гаджетом- гробом, проверяя различные режимы освещения и тестируя автополив. А потом случилось это: — Прим, смотри! Это растение, завезенное на Солярию ещё земными феями! Табак! — провозгласил отец открывая ещё один такой же гроб. — Вау! — восхитился Милс и присел на корточки, разглядывая зелёные листочки. — Надо же, прижился! А Маша была в шоке. Нет она была в ахуе. Табак! Из всего, что есть на Земле в Магиксе прижился табак! — П-пап, можно мне одно растеньице! — Маша ещё в свои первые дни выяснила, что никотина в новом мире было нема, а тут такое счастье для курильщика! Не то чтобы она знала как его обрабатывать, но иметь что-то родное рядом с собой хотелось. — Да, конечно, доченька! — ярко улыбнулся отец, не догадываясь к чему это приведёт. — Спасибо, пап! — ответила ему дочь, прекрасно зная, к чему это приведёт. — А как его ко мне поднять? — спросила она, указывая пальцем на лампу-гроб. — Ой! Смотри тут есть…