Chapter twenty four
Фил, И первое, что я должен сказать? Извини меня. Мне жаль, что я не сказал тебе тогда; прости за то, что я ранил тебя; я сожалею, что хоть как-то причинил тебе боль. Ты не заслужил этого. Я понимаю, почему ты расстроен из-за меня, но, честно, я говорил не с тобой. Все, что ты сделал, это наполнил мою жизнь светом и за это я люблю тебя. Мой брат погиб из-за меня. В этом полностью моя вина. Он был единственным человеком, который заботился обо мне так же, как и ты; он верил в меня, и ему было все равно, что у меня не было этого злоебучего «настроения». Мы тогда гуляли, а я не смотрел по сторонам, и, конечно же, не заметил приближение машины. А он быстро среагировал и оттолкнул меня в сторону. Он умер, Фил. Он погиб, спасая мою жалкую задницу. Я всегда винил себя за это, почему же я ничего не сделал? Там должен был быть я. Я все запорол, он был достоин жизни намного больше, чем я. Я был несчастен. Тьма начала окутывать меня со всех сторон, высасывая весь свет из моей жизни так, что куда бы я ни посмотрел, везде была темнота. Я был загнан в ловушку. И единственное, что я чувствовал, — это боль. Я разговаривал с голосом в моей голове, Фил, он постоянно звучит в моей голове, практически разрывая меня на кусочки каждый раз, когда у него появляется шанс. Это ломает меня. Я сделал это с собой, я гублю все на своем пути, одновременно разрушая и себя. Вот что сокрушает меня. Я напуган, Фил. Как же мне избежать моих собственных мыслей? Мне придется жить с этим до конца своих дней? Единственный способ избежать — полностью сдаться. Я не могу больше бороться с этим, Фил, если тебя не будет рядом со мной. Ты заставляешь меня чувствовать себя любимым, нужным, желанным. Я никогда не смогу полностью отблагодарить тебя за это, но я смогу понять, если ты больше никогда не захочешь разговаривать со мной. Прошу, извини меня за то, что причинил тебе боль, потому что именно ты заставлял меня чувствовать себя лучше. Я люблю тебя, Фил Дэн
Фил перечитывал письмо до тех пор, пока слова не начали расплываться перед его глазами и пока он не знал их так хорошо, что даже не запинался на совершенно неразборчивых фразах. Он читал, пока кожа на его щеках не стянулась и не покрылась уже высохшими и свежими слезами. Он читал, пока не осознал, что же ему нужно делать. Дэн предоставил ему выбор. Не думая дважды, подросток схватил свой джемпер, одновременно надевая его и закрывая за собой входную дверь, и начиная бежать прямиком по улице, пока щеки его жгли и краснели от холодного воздуха, щиплющего их, и почти что выплевывая свои легкие. Он направлялся туда, где, по его догадкам, должен был быть Дэн. На качелях. Шатен сидел на одной из этих качелей, он сильно сгорбился и, если пристально присмотреться, можно было увидеть, как из его рта вылетают тучки пара каждый раз, когда он выдыхал. Он слегка качался взад-вперед, водя своими длинными ногами по мокрой земле. Он полностью промок и выглядел, как человек, потерявший всякую надежду. Фил сделал медленный шаг в сторону младшего подростка, пока его обувь скользила по мокрой траве. Дэн, должно быть, своим сознанием был далеко отсюда, потому что он, похоже, совершенно не замечал присутствия Лестера. Фил протянул руку и аккуратно коснулся парня напротив, который быстро поднял голову, чуть ли не упав с качели. Он спрыгнул на ноги, все еще находясь лицом к лицу с голубоглазым, и мягко улыбнулся. Как он понял мои намерения? Оу, точно, «настроение», пронеслось в голове Фила, пока он поднял свой взгляд вверх, чтобы увидеть маленькое сердечко над собой. Фил открыл свой рот, намереваясь что-то сказать, однако, он не мог ничего придумать, чтобы выразить все свои мысли, о которых он хотел поведать в данный момент. Просто не было никаких слов, чтобы описать все эти чувства, или он просто не знал их. Дэн обнадеживающе смотрел на друга своими теплыми и печальными карими глазами, в ожидании хоть каких-то слов от него. — Дэн, я… — начал говорить Лестер, но его мозг отключился прямо посреди предложения. Так что вместо этого, он прошел вперед, минуя качели, чтобы между ними с Дэном не было никаких препятствий, так что он бросился вперед и обернул руки вокруг удивленной фигуры Хауэлла. Он держал его, пока не почувствовал, что тот расслабился в его объятиях, и начал отчаянно обнимать его в ответ. Затем шатен начал всхлипывать. — Я-я ч-ч-чертовски испорчен, — тихо прошептал он, обдувая замерзшую шею парня своим теплым дыханием, посылая толпы мурашек по его коже, — я не м-м-могу собраться. — Все в порядке, — ответил Фил, держа мальчика в своих руках, — я с тобой. — Обещаешь? — спросил Дэн слабым и едва слышимым под дождем голосом. — Обещаю. Кареглазый протянул свои дрожащие руки к Филу и осторожно опустил их по обе стороны его лица. Дэн пристально смотрел на парня несколько мгновений, а потом, не разрывая зрительный контакт, он наклонился вперед и соединил их губы воедино, заставляя его глаза закрыться и крепче вцепиться в парня своими руками. Он любил Дэна, в этом не было никаких сомнений. Хрупкий, беспомощный мальчик, которому нужно только, чтобы его любили, полностью и безвозвратно пробрался в сердце Лестера. И хотя многие люди думают, что он неспособный к эмоциям и чувствам фрик, лишенный значения в этом мире, Фил знал, что это не так. У этого мальчика было самое большое сердце из всех, кого знал брюнет. Фил прекратил поцелуй, отстраняясь от парня напротив, и просто начал всматриваться в Дэна, который точно так же смотрел на него без каких-либо чувств, кроме чистой любви. Старший улыбался, чувствуя трепещущее чувство в груди. Сердце его было переполнено светом и любовью; и хотел он разделить это чувство только с Дэном.
