В кафе "Чашечка Радости"

-Гукки, про-прости, по-пожал-уйста! Не знаю, как тттак пол-лучилось! Встретил одног-руппника и он пред, предложил выпить, ик!, я не, не думал, что так опьянею! У тебя же завтра день рождения! И я об-бещал праз-ик!-праздник!- пьяно заплетяющимся языком оправдывался Джин, пока Гук пыхтя тащил его на второй этаж кафе, в его комнату. Джин не затыкался, пока Гукки снимал с него одежду, но, почувствовав, как его укрыли одеялом, тут же засопел спяще. Чонгук тяжело дышал, ибо Хён слишком тяжёлый, да и пьяным его в первый раз видел, ведь Джин вообще не пьёт алкоголь ни в каких видах. Телефон запищал, Чон вытащив его провёл пальцем по экрану и увидел уведомление "Сегодня ваш день рождения", и злорадно усмехнулся. -Я не знаю, кто тебя так напоил, Джин-хён, но спасибо ему за такой подарок,- шепотом проговорил младший, сверкая глазами и жадно облизываясь,- ну, с днём рождения меня! Гук осторожно стащил одеяло от распластавшегося Хёна, залезая на кровать и нависая над Кимом. Он любовно оглядывал старшего, кусая припухшие губы в предвкушении, нет, ну правда, сколько уже можно самому себя удовлетворять всё время? В конце концов, Гуку сегодня восемнадцать и он имеет право получить свой самый желанный подарок. Чон и так планировал что-нибудь подсыпать Хёну, чтобы всё прошло гладко и тот не сопротивлялся, ведь иначе Ким ни в какую не согласится, он даже целовать себя по-настоящему начал разрешать только недавно, и то, при условии, что Гук не будет просить большего, хотя младший и так еле себя сдерживает от этого всё время. Зря что ли он растягивал себя постепенно последние три месяца, чтобы на свой день рождения получить облом? Да Гук полсексшопа скупил, чтобы быть готовым к такому важному дню! Ну уж нет, теперь Джин не отвертится, Чонгук будет делать с Хёном всё, что захочет, воплотит наконец все свои фантазии, которые мучают его уже давно. Джин проснулся с ужасно гудящей головой, от чего ему не оставалось ничего другого, как вымученно простонать, на что он тут же услышал заботливое "Хён, ты проснулся? Выпей лекарство!". Он открыл глаза и увидел, как Гук, мурлыча какой-то веселенький мотив себе под нос, хлопочет по комнате. Джин посмотрел в окно, солнце уже высоко, значит, время почти полдень. -Чёрт, нужно же выпечку приготовить!- Джин, кряхтя попытался встать, но Гук его заботливо уложил его обратно, сказав, что все сделал сам ещё утром. Джин удивился, ведь младший обычно добровольно не притрагивается к тесту, хотя старший его насильно заставляет и учит всему. А Гук всё мурчал, чуть не порхая, и светится от счастья. -Гукки,- жалобно просопел Джин,- с днём рождения тебя, прости, что я в таком состоянии,- он снова стал порываться встать,- я сейчас приготовлю всё, и подарок тоже. -Джин-хён, лежи и отдыхай! Я уже получил свой самый лучший подарок!- Гук заулыбался, укладывая его обратно. -Получил?- поразился Джин, и Гук лукаво сверкнул глазами: -Агааа, ты разве не помнишь? Джин сморщил лоб, пытаясь вспомнить, когда же он успел подарить ему кашемировое пальто одного известного бренда, которое приглянулось младшему не так давно, но вместо воспоминаний об этом моменте в голове была лишь гудящяя боль, отзывающаяся во всем теле, и какое-то странное чувство, что он что-то явно упускает. Гук внимательно смотрел на старшего, но, не видя озврерия, решил пойти другим путём, а именно сам напомнить ему, наглядно так напомнить. Чонгук метнулся к тумбочке у кровати, открыв её и достав что-то, после резко поднялся на кровать, заползая и нависая над Джином, дико засверкал глазами, приближая своё лицо к лицу удивленного старшего и сексуальным шепотом поинтересовался: -Ну неужели ты серьёзно всё забыл?- и наклонившись, коснулся его губ своими. В голове Джина что-то щелкнуло, в голове начали роиться обрывки из прошлой ночи, конкретно он ничего не помнил, только то, что Гукки был на нем, как пальцы сжимали чужие бедра, как губы покрывали поцелуями юное тело, он отчётливо помнил свои стоны вперемешку с наслажденными охами и ахами младшего, Джин помнил, как он получал удовольствие от происходящего и никак не сопротивлялся этому.  Джин ужаснулся тому, что предстало перед его внутренним взором, но когда открыл глаза, то только заметил, что Гукки уже вовсю активно его раздевал, осыпая поцелуями и легонечко постанывая. Чонгук покачивал бедрами, сидя на чужом паху, руки заползали под пижаму, оглаживая крепкое тело старшего. -Гукки, что ты делаешь?- ошарашенно прохрипел Джин, чувствуя, как всё пробуждается от его ласк. Вместо ответа Гук подцепил зубами яркую упаковку с конрацептивом и растянул губы в жаждущей улыбке. Джин еле сполз с кровати после двух часов сладких мучений, с трясущимися коленями, с то и дело срывающимся дыханием, весь взмокший, с бешено бьющимся сердцем, и, даже боясь обернуться на довольно мурчащего и развалившегося на его кровати младшего, пополз в ванну.  Джин включает воду и встаёт под душ, всё ещё не найдя в себе силы хоть для каких-нибудь мыслей. Сейчас он был в шоке, ведь никак не ожидал от младшего столько прыти и страсти, честно говоря, Джин старался даже не думать о близости с Гуком, боясь, что ненароком причинит тому боль или оскорбит этим младшего, если тот узнает о таких вещах. Но чтобы Чонгук вытворял такое, это было очень большой неожиданностью, если так можно описать дичайший шок Джина. -Хён, теперь я знаю, что ты по-настоящему мой, шепот Гука под струями воды и Джин ощущает, как руки младшего сцепляются на его прессе,- Я люблю тебя, Джин-хён. Джину уже сорок, у него сеть ресторанов и управляющий, который следит за их деятельностью, а сам он по-прежнему работает в своём кафе под названием "Чашечка Радости", потому как никак не может оставить место, где был когда-то счастлив. Прошло уже десять лет, как они расстались с Гуком по инициативе Кима и Чон уехал учиться за границу. С тех пор Джин никогда не видел своего любимого младшего, но то и дело в сетях читал новости о том, что Чон Чонгук, известный дизайнер, поражает весь мир всё новыми и новыми потрясающими проектами, являясь одним из самых востребованных дизайнеров планеты. Джин был счастлив знать, что Чонгук смог достичь таких высот, он искренне радовался этому. Джин хотел именно этого, он хотел, чтобы младший смог достичь своих целей, исполнил свои мечты. Он знал, что когда-нибудь они должны были разойтись. Как бы Гук ни сопротивлялся, Ким был неумолим. Сердце обливалось кровью, когда Джин видел слёзы отчаяния в глазах младшего и слышал сбивчивое "Хён, пожалуйста, не поступай со мной так! Ты же обещал, что мы будем вместе?". Джин не мог простить себе ту боль, что тогда причинил Чонгуку. Но он бы всю жизнь каялся, если бы младший ради того, чтобы быть с ним, оставил свою мечту и не уехал.  На губах Джина с тех пор играла нежная улыбка, взгляд был полон грустной любви, когда он занимался делами, и многие постоянные посетители тихо вздыхали, но по негласному соглашению никто не упоминал о том, что видит страдания кулинара. Джин казался ещё более мудрым, особенно в делах сердечных, и не смотря на ту боль, что жила эти годы в его сердце, неизменно повторял, что любовь - самое прекрасное чувство в мире. Джин расставлял блюдца с пирожеными на стеклянные витрины, когда колокольчики над дверью, которые он неизменно называет счастливыми, и он обернулся. На пороге стоял... Чонгук, весь припорошенный снегом, которым щедро наметает бешеный февраль, и сжимал в ладони ладошку мальчика лет семи. Немая пауза, как бывает в фильмах, Джин ошарашенно осматривает поздних посетителей, которые в этот холодный вечер были единственными, и не знает, как реагировать. У Гука и мальчишки одинаково розовые щеки, глаза блестящие карие с одинаковым срезом, пухлые одинаковые губы, которые чуть подрагивают в предстоящей улыбке, и оба засыпаны снегом с ног до головы, разница лишь в том, что Гук был без шапки и в пальто нараспашку, а мальчик в шапочке с ушками и огромным помпоном и наглухо застегнутом зимнем комплекте. -Папа, а это и есть тот самый Джин-хён, которого ты любишь?- очень тихо, то есть очень громким шепотом поинтересовался мальчик, не сводя восхищенного взгляда от Сокджина. -Да, Рафи, это тот самый Джин-хён,- улыбнулся Чонгук, улыбаясь. -Это... Это значит, теперь мы будем жить вместе и ты будешь счастливым? По-настоящему?- снова удивленный, но становящийся более радостным, громкий шепот. -Если только Джин-хён нас примет,- Чонгук внимательно смотрел на своего Хёна, которого не видел десять лет и еле сдерживал себя от того, чтобы подойти и сгрести того в свои, ставшие уже крепкими, даже медвежьими, объятия. -А у него, что, есть выбор?- удивился Рафи, приподнимая бровь. Потом мальчишка забрал свою ладонь из пальцев отца и уверенным шагом сделал несколько шагов вперёд, остановился и поклонился, говоря громко: -Аньёнхёсаё! Я - Чон Рафаэль, мне семь лет, я родился и вырос во Франции. Прошу, позаботьтесь обо мне. "Как официально представился", удивился было Джин, как в следующий же миг ощутил, как тонкие руки обвивают его талию, а к животу прижимается чужая холодная щечка и слышит торопливый и взволнованный голос Рафаэля где-то внизу: -Только не отказывайся от моего папы, Джин-хён? Он так скучал по тебе! Он так тебя любит! Джин молчал, не зная, как собрать все свои мысли воедино, когда подошёл Чонгук, в это время Джин, сам того не замечая, обнял мальчишку и начал гладить тонкую спину, глаза метались по полу. -Хён,- глубокий голос Гука ворвался в мозг, заставляя вздрогнуть от неожиданности и поднять глаза,- Я так скучал по тебе, Хён. -Я...- растерянно ответил Джин,- я тоже скучал по тебе, Гукки. -Хён, у Рафи определённо талант к кулинарии!- смеялся Чонгук, сидя за барной стойкой и глядя на то, как Рафаэль, которому уже десять лет, высунув в упорстве язык и напряженно следя за своими действиями, выводил кондитерским пакетом с кремом, тонким носиком узоры на пироженых, стараясь, чтобы получилось везде одинаково. -Да, Гукки, определённо,- засмеялся добродушного засмеялся Джин, погладив мальчика по вихрастой макушке. Вот уже три года в кафе под названием "Чашечка Радости" разносится звонкий счастливый смех Рафи, который то и дело перемазывается в муке и сахарной пудре, норовя испачкать двух мужчин в кондитерском креме, а Джин и Гук смотрят с нежностью на сына и встречаются то и дело влюбленными взглядами друг с другом, счастливо улыбаясь от наполняющих их чувств. В этом кафе прочно и окончательно поселилось счастье. Счастье маленькой семьи, в которой царят любовь и забота друг к другу. -Джин-хён, я так тебя люблю... -Я люблю тебя, Гукки... -Эй, между прочим, у вас есть сын, единственный и драгоценный!- возмущённо прерывает их Рафи, протискиваясь в их объятия и пытаясь как можно крепче прижаться к ним,- я тоже вас люблю! И меня нужно любить не меньше! Я же ваш сын! -Ну разумеется, мы любим Рафаэля больше всего на свете,- Джин поцеловал макушку мальчишки - точной копии Чонгука и обнял. -Да, Рафи, мы любим тебя сильно-сильно,- улыбнулся Гук, покрепче обнимая маленькое счастье. Теперь их чувства точно нерушимы, Гук это знал. Он был уверен, что его Хён больше не будет разрываться сомнениями о его уже более чем успешном будущем. А Джин просто старался теперь и впредь беречь такое долгожданное счастье. Рафи же радовался тому, что его желание - сделать отца счастливым - наконец исполнилось, и он не позволит никогда это испортить, ни смотря ни на что.