Пусть тает лёд

— Мам, все хорошо, — светловолосая нежно обнимает свою мать. — Я полна сил и готова тренироваться, как никогда. Женщина вздохнула, притягивая дочь обратно в свои руки: — Этот твой Яков тебя совсем не жалеет. Ты же только-только Гран-при выиграла, а он тебя сразу на тренировки посылает. Даже отдохнуть не дает. — Мамуль, — фигуристка вздыхает. — Меня перевели во взрослую лигу. Теперь я буду соревноваться не с подростками, а со взрослыми фигуристками, у которых опыта хоть отбавляй, — девушка улыбается. — Мне нужно их догонять, а для этого нужны тренировки. — Я понимаю, но это тоже не дело. Это фигурное катание тебя с ума сведет, — молодая особа без труда разглядела волнение в глазах своей матери. — Алла, — на плечо женщины упала тяжелая мужская рука. — Все у нее будет хорошо. Наша дочь сильная и сумеет справиться со всеми трудностями. Сомнительно… — Но я все равно волнуюсь, — Алла смахнула слезинку с нижних ресниц и улыбнулась своей дочке. Она понимала, что ее дочь не просто любит этот спорт — она живет им. Живет с самого детства. — Волнение присуще всем матерям, — Марго усмехнулась своим словам, поднимая с пола свою сумку. — Мне уже пора. Не хочу опоздать на самолет, — в другой руке — ручка чемодана. Она готова. — Напишу вам, когда прилечу. «Встречай меня, Питер. За эти две недели я успела по тебе соскучиться.» Девушка не спеша идет навстречу своей мечте. На последнем этапе кубка Гран-при среди юниоров Марго взяла золото. И это стало ее билетом во взрослую лигу. Теперь все серьезней. Конкуренция жестче. Тренировки сложнее. И сердце замирает… «Если эта зима пройдет, я действительно буду сильна как смерть или же просто — мертва.»

***

Девушка прячет нос в тепле черного шарфа. Ей поскорее хотелось прийти в свою квартиру, заварить чай и удобно устроиться в кровати с чашкой и фильмом. На улице зима, но Питер не радует его жителей мягкими снежными хлопьями. Вместо этого на улице слякоть от недавно прошедшего дождя и угрюмые лица прохожих. А дом пуст. Пропитан холодом и одиночеством. Даже ее любимый кот сейчас находился в добрых руках подруги светловолосой. Каждый раз, когда девушка уезжала на время в другие города, ей казалось, что кот про нее забудет. Что он разлюбит и возненавидит, но каждый раз она убеждалась в обратном. Ее британец всегда встречал хозяйку с неимоверной любовью, будто видит девушку в последний раз и хочет попрощаться. Ей всегда твердили, что никогда не видели такого ласкового кота, а Марго гордилась этим.

***

Самый омерзительный звук в мире — это звук будильника в семь утра. Девушка, простонав, выключила телефон, заваливаясь обратно на подушку. Пересилив себя, голубоглазая встает с кровати, проходя на кухню, чтобы заварить кофе. Нужно же хоть немного проснуться. Полная чашка кофе остается на кухне, а девушка уходит в ванную комнату, чтобы умыться. Кофе еще слишком горячий, чтобы его пить. Поток чистой воды врезается в кафельные стенки раковины, разрушая молчаливую тишину стен квартиры. Голубые глаза Марго встречаются со своими же глазами в отражении зеркала. На девушку смотрели сонные глаза цвета неба. Светлые, почти белые, волосы растрепаны и теперь кажется, что они стали еще короче. Среди русских фигуристок, Марго имела репутацию одной из самых симпатичных девушек. А ведь она всего лишь юниор. Теперь уже нет… Ну конечно, голубые глаза, стройная фигура, ноги, как говорится, «от ушей». Но не это сводило парней с ума. Ее взгляд. Сильный. Холодный. Недоступный. С улыбкой на лице она не подпускала к себе противоположный пол. Не ближе, чем дружба. Ее уже как-то раз использовали, как игрушку. Поигрались и выбросили. Разорвав мягкую оболочку в клочья, вывернув мягкую обивку и выбросив в мусорное ведро. После этого она стала холодной, как лед. И этот самый лед заживил ее раны, взяв в заложники. Девушка проводила в Ледовом дворце дни и ночи, тренируясь до изнеможения. И это принесло ей победу. Это дало результаты. А сейчас молодая спортсменка собирается на тренировку. Засунув в рюкзак коньки и одежду для тренировки, Марго накинула на себя куртку и шарф. А после вышла из дома, закрывая дверь ключом.

***

Яков сказал, что сегодня тренировка будет особенной. Но он не сказал, что именно будет на ней. Ледовый дворец, как второй дом, тепло принял приход светловолосой.

***

Я шла по коридору в раздевалку, где уже находилось около шести девушек. Среди них я увидела свою знакомую, но остальные были мне не знакомы. Может это остальные ученики Якова, которых я никогда не видела? Если я их не знаю, то они меня знают без вариантов. Ведь, когда я зашла в комнату, ко мне сразу же пристало двое из них, прося автограф и фото. После Гран-при меня уже узнавали несколько раз. Думаю, что эти девушки тоже узнали обо мне после недавнего соревнования. Быстро переодевшись, я начала разминаться. Выходить на лед без разминки опасно, поэтому я всегда выполняла это внегласное правило. Мне не нужны травмы. Хорошенько размявшись, я натянула коньки и пошла ко льду. Возле бортика столпилось человек двадцать и, видимо, они все пришли на тренировку к Якову. Что, черт возьми, происходит? На льду всего один человек. Так называемый в кругу девушек фигуристок «Ангел» или «Котик». Юрий Плисецкий, господа. Я с ним никогда не тренировалась. Каким-то образом мы всегда занимались в разное время, но я наслышана о нем многое. Зачастую это не лестные слова. «Грубый, невоспитанный мудила». Сейчас все боялись выходить на лед, по какой-то причине. Я решила не стоять столбом, а пойти и покататься, пока не пришел тренер. Меня пропустили быстро и вот… Шаг… Я глубоко вдыхаю прохладный воздух и начинаю ехать, отдаваясь чувству легкости. На льду я чувствую себя птицей, умеющей летать. Я будто парила над белоснежными облаками. Но вдруг толчок, и я падаю на белое покрытие. Удар об лед был настолько сильный, что я почувствовала боль во всем теле. — Ты что здесь вообще делаешь? — крик прямо мне в ухо, а я все еще лежу, находясь в шоке. Я никак не ожидала того, что меня кто-то толкнет. — Ты не видела, что я здесь катался? Зачем ты на лед поперлась? — Заткнись, — я чуть привстала. — Это ты виноват, вообще-то. Нужно следить, куда едешь, — очень болит попа, но это пройдет. Хорошо хоть головой не ударилась. — Это ты виновата. Я здесь тренировался, — он говорит на повышенных тонах. Я не собираюсь отвечать ему мягкостью. Я встаю, начиная закипать внутри:  — Ты идиот? У меня так же, как и у тебя здесь тренировка, — я говорю громко. — Если ты какой-то там чемпион — это не значит, что этот лед полностью твой, — я складываю руки на груди. — Идиотка? Ты же видела, что я здесь катался. Не нужно было лезть на лед. Постояла бы возле бортика, как эти все, — Юра рукой указал на остальных ребят, которые с интересом следили за нашей перепалкой. Мы смотрим друг другу в глаза. Мой взгляд — холодный. Его — горячий, но и мой лед постепенно начинает плавиться. Ведь раздражение увеличивается, а глаза загораются. — Я не «все эти», как ты назвал, — я закатываю глаза, мой голос груб. — Если тебе что-то не нравится, то вали со льда или просто не мешай, — после этих слов я развернулась, собираясь отъехать в другой конец катка, но Плисецкий хватает меня за локоть и останавливает. — Нет, — он смотрит мне в глаза. — У нас есть только один выход. Ты сейчас же сваливаешь с этого льда и ждешь Якова со всеми этими, — он махает головой в сторону толпы. — Не дождешься, блондинчик, — я ухмыляюсь, вырывая руку из его хватки. — Я останусь здесь на столько, на сколько захочу. И мне пофиг на твое мнение. — Не называй меня блондином. У самой же волосы светлые, — он смотрит на мою голову. — И если ты сама не хочешь уходить со льда, то я сам тебя отвезу. После этих слов он снова хватает меня за руку и тащит по направлению бортика, но его останавливает непонимающий голос тренера, — Юра, что ты делаешь? Отпусти ее немедленно. Яков подходит к бортику, смотря на Плисецкого строгим взглядом.  — Ладно, ребят. Выходите на лед. Мне нужно сделать вам объявление, — теперь он обращается к той толпе. После этого толпа фигуристов выезжает на лед, объезжая нас с Юрой, который все еще держит меня за руку. — Больше не выходи со мной на лед, поняла? — прошипел он мне на ухо. Парень сильнее сжимает мое запястье, смотря в глаза. В них будто пляшут огоньки. Я усмехнулась, закатывая глаза:  — Не будь таким самоуверенным, блондинчик. Я буду делать все, что захочу, — раздражение возросло до предела и у него, и у меня. Я держусь из последних сил, чтобы не сорваться и не послать его куда подальше. — Да пошла ты… — а он видимо не сдержался. Я развернулась, отъезжая и вставая в линию, которую построили остальные фигуристы. Яков очень волнуется. Это видно. Но он берет себя в руки и начинает говорить:  — Ребят. Я был очень рад тренировать вас всех, но так как я уже в возрасте, я не могу тренировать столько человек, — он запнулся, глубоко вздыхая. — Сегодня для многих из вас последняя тренировка. Я оставлю всего пять человек для обучения. Дыхание перехватывает. Как пять человек? Нас же двадцать пять, черт возьми. — И это… — Яков достает из кармана помятый листик и начинает читать. — Юрий Плисецкий, — это было ожидаемо. Ведь он его лучший ученик. — Андрей Яковлев. — Михаил Фролов. — Алина Насимова. — И… «Хоть бы я», — пронеслось в моей голове. — Маргарита Ржевская, — я с облегчением выдыхаю. — Люди, имена тех, кого я назвал — остаются на льду и ждут моих распоряжений, а остальных прошу покинуть лед, — жестоко. Всего пять человек из двадцати пяти. Многие девушки убегают в слезах, а я стою в шоке. Меня же могли и не назвать. После того, как остальные ребята покинули лед, нас осталось всего шестеро, включая тренера. Я подъехала к нему поближе, чтобы выслушать задание. — Эх, — тяжело вздохнул Яков. — Тяжело с ними прощаться. — Вы как-то слишком жестоко с ними. Могли же поговорить со всеми лично, а не позорить перед всеми, — я нахмурилась, скрещивая руки на груди. — Это уже не так важно, — он отворачивается и подъезжает к бортику, — Сейчас все десять кругов для разогрева, а потом, Юра, отрабатывай каскад из тройного лутца и тройного риттбергера. — блондин кивает и уезжает. — Марго, ты то же самое отрабатывай, — и я также уехала разогреваться. — Ржевская, — крикнул тренер, после того, как я уехала. — С поднятыми руками прыгай, — я кивнула, а Яков стал раздавать задания другим. Но мои мысли были уже не с ним. Что это устроил Плисецкий? Он на все так реагирует?

***

Я его точно придушу когда-нибудь. Всю тренировку белобрысый подкалывал меня. А когда я упала он вообще сказал, что я тут делаю, если кататься не умею. Ох, крик был. Я высказала ему все, что думаю и не думаю. Мне просто нужно было оскорбить его. И он также не стал молчать. Я не думаю, что мне прям нравится ругаться, но моя гордость не позволяет отступить. У Плисецкого так же. Мы оба слишком гордые, чтобы промолчать и уйти. Мы ругались. Тренер кричал, но мы не слушали. Мы просто кричали друг на друга. » — Ржевская! Плисецкий! — тренер крикнул, — Заткнулись оба и продолжили заниматься! — Яков подъехал к ругающейся паре подростков. — Урод! — прозвучал звонкий удар об щеку парня. Его голова инстинктивно повернулась в сторону, а ладонь накрыла горевшую кожу. — Стерва! — крикнул в ответ зеленоглазый. Девушка развернулась, собираясь уехать в другой конец катка, но жесткая рука тренера остановила ее. — Слушайте меня внимательно, — Яков зол. — Вы сейчас же собираете свои вещи и идете домой. Чтобы я вас сегодня не видел! — кажется из его ушей пошел пар.» И вот сейчас я иду домой. Все еще разгоряченная после недавней взбучки. В моей крови кипит адреналин. Я не ожидала от себя, что ударю его. Думала, что просто покричу на него, но в порыве эмоций не выдержала. А Плисецкий не лучше. Ангел на льду, а в жизни демон.

***

Дом, милый дом. Отбросив рюкзак с коньками в угол, я сняла куртку и села на пол. Моя голова коснулась холодной стены. Тишина… Просто тишина. Никаких криков Плисецкого. Никакого скрежета лезвий коньков об лед. Никаких заданий Якова. Просто тишина. И мое дыхание. Хоть сейчас я могу чуть успокоиться. Сердце перестанет биться как сумасшедшее. Я надеюсь, что так не будет на каждой тренировке. Мне придется его придушить, если он будет язвить мне каждый день. У меня не останется нервных клеток. Вдруг мне на телефон приходит сообщение от подруги Саши. «Жди меня и твоего Виллиамина. Он обоссал мне все углы, но что же не сделаешь ради подруги. Буду через 15 минут.» Я усмехаюсь. Нужно фрукты нарезать, что ли.

***

— Привет, подружка, — Саша, как всегда, навеселе. В ее руке переноска с моим котом, а в другой руке я вижу пакет из продуктового магазина. По звонкому звуку стекла я понимаю, что это алкоголь. Этой девушке уже есть восемнадцать, а мне всего шестнадцать, так что я не могу покупать алкоголь самостоятельно. Поэтому иногда мне на помощь приходит Александра со своим паспортом. — Поздравляю тебя с золотом, — она обнимает меня даже крепче, чем моя мама. — Ну чего молчишь? Рассказывай, что было в Барселоне, как сегодняшняя тренировка. И доставай бокалы, — она улыбается мне, вынимая из пакета две бутылки нашего любимого полусладкого вина. Я выпускаю кота из переноски, и он сразу же начинает тереться об меня. Теперь мне не будет так одиноко в своей квартире. Мне приходится оставить ласки с Вили, потому что моя подружка слишком хочет выпить и послушать меня. Мы садимся на диван после того, как в наших бокалах оказывается красное, как кровь, вино. — Ну, давай, — темноволосая красавица чуть трясет меня за колено, в ожидании моего рассказа. — Да что рассказывать? В Барселоне все хорошо прошло. Как ты уже знаешь — золото взяла. Меня теперь во взрослую лигу перевели. Буду не с подростками соревноваться, а с двадцатилетними, — я хмыкнула. — Мне нужно теперь более усердно тренироваться. И элементы на выступлениях по круче делать. — Четверные прыжки всякие? — я ухмыляюсь. Кивнув, я продолжаю, — А тренировка сегодня прошла ужасно. Меня выгнали с нее, — я хмурю брови, вспоминая, как мы ругались с блондином. — Что ты уже сделала? — Саша закатывает глаза. Она знает, что я могу вытворить. — Просто поругалась с одним блондином, — я откидываю голову, — Мерзавец такой просто. — Как его имя? Может знаю, — она вопросительно смотрит на меня. — Юрий Плисецкий. Далее писк на всю квартиру. Кот в шоке. Я в шоке. — Ты чего? — Я его обожаю. Я состою в его фан-клубе. «Ангелы Юрия» называется, — она вскакивает с дивана на эмоциях. — Почему я не знала, что он тебе нравится? — я недоумеваю. Она ведь никогда не говорила мне про него. Как можно любить такого эгоиста? — Ты всегда на тренировках, вот и не успела, — она невинно пожимает плечами, а я закатываю глаза. — Он ужасный. — О вкусах не спорят, подружка, — темноволосая улыбается, делая глоток красной жидкости. Что же мне ждать на завтрашней тренировке?