Пусть тает лёд

Все кончилось? Нас больше ничего не связывает?

***

« — Доченька, как ты вообще? Не звонишь нам, не пишешь. Забыла про нас уже?» — девушка, сидя на своей не заправленной кровати, через монитор компьютера с улыбкой наблюдала за своими родителями. Она не видела их уже так давно, что сейчас ей кажется, что прошли уже годы с их последней встречи. — Все у меня хорошо. Просто нет времени, чтобы вам позвонить. Замоталась я с этими тренировками. Времени нет ни на что, — светловолосая тяжело вздохнула. — Сейчас у нас тем более была практика, если ее так можно было назвать. Меня и еще одного фигуриста поставили в пару, чтобы мы исполнили парную программу вместе и научились показывать любовь. Как оказалось, у меня и у него с этим были большие проблемы. « — И как скоро вы презентуете ее?» — спросил отец, с чуть нахмуренным лицом. Его на самом деле волновало больше то, что его дочь была в паре с каким-то парнем. — Мы уже откатали сегодня. Нас отпустили домой, а завтра на тренировке я начну готовить короткую программу, — девушка улыбается своим родителям уголками губ. — И пап, нас с этим фигуристом больше ничего не связывает.

***

На улице темно, вялые люди чистят машины от снега, кто-то ведет детей в детские сады и школы, а после сами спешат на работу. Сложно сказать, что этому утру кто-либо рад, но наша фигуристка уже в предвкушении нового дня. Новой тренировки отдельно от Плисецкого. Она снова будет одиночницей. Все ее проблемы снова станут ее задачей. Только ее. Она хочет снова погрузиться в катание так, как было это раньше. Девушка желает чувствовать только самой, не делить прокат ни с кем, быть искренней, а после чувствовать опустошение, оставив частичку себя на льду. И так каждый раз. Каждое соревнование. Победа дается ей с большим трудом. Вот она — горечь победы, когда из-за успеха страдаешь, как из-за поражения. Но девушка боится растерять себя всю.

***

Девушка снова первая. Растяжка, как ритуал, в определенной последовательности, а после прыжки, начиная с обыкновенных одинарных. И вот уже почти закончены тройные, как в комнату заходит Барановская. Фигуристка восхищается ее красоте. Она — женщина со стальным характером. — Доброе утро, Марго, — Лилия кратко кивнула светловолосой, оглядывая девушку. — Уже к прыжкам перешла. Скоро на лед пойдешь? — Да, мне только тройной флип остался и уже пойду, пока остальных нет, — проговорила голубоглазая, подпрыгивая на месте, чтобы размять ноги. — Хорошо, — сказала женщина, поворачиваясь спиной к фигуристке, чтобы достать что-то из сумки. — Я хотела еще кое-что уточнить у тебя, — эта фраза привлекла внимание светловолосой и она вопросительно взглянула на тренера. — Как у тебя с четверными прыжками? — Могу тулуп, но он не очень уверенный. Иногда получается, а иногда нет, — девушка пожимает плечами и тянется к, одиноко стоящей на полу, бутылке воды. — Есть вероятность того, что ты сможешь прыгнуть его в произвольной программе на официальных соревнованиях? — Думаю, что есть, — фигуристка чуть хмурит брови. — А вы хотите включить его в программу? — Я думаю над этим. Поработаешь над ним сегодня? — А как же короткая программа? Вы же хотели сегодня начать ее тренировать. — Я тебе ее покажу и часть тренировки ты ее поучишь, а потом поработаешь над каскадами и четверным тулупом. Думаю, что сегодняшний план тренировки для тебя таков, — женщина улыбается уголками губ. Молодая девушка кивает и продолжает разминку, добавляя еще один прыжок в арсенал.

***

Огромные лампы поочередно загораются над белоснежным льдом, освещая всю ледовую площадку. Лед так и манит юную фигуристку. Она снова сможет окунаться в себя, когда тренируется. Ей этого так не хватало. Шаг, второй и вот на льду уже красуются первые рисунки, если их так можно назвать. Вздох, полный спокойствия. Девушка скользит по льду, набирая все большую скорость, а ветер путается в ее белесых локонах. Вращения, после которых сладко кружится голова. Спирали, после которых ты чувствуешь свое тело. Прыжки, после которых ты просто счастлив. За это нужно любить фигурное катание.

***

Падение. Четверной тулуп так и не идет. Не удается правильно приземлиться. — Ты уже забыла, какой совет я тебе дал? — девушка вздрагивает от резкого голоса молодого человека. Ее голова резко поворачивается в сторону голоса, узнавая в нем Юру. Ну, а кого же еще. — Тебе не надоело всегда так резко появляться и пугать меня, — фигуристка хмурит брови, отряхивая от снега перчатки на ее руках. — Я не виноват, что ты всегда в себе на тренировках, — парень вздыхает. — Я здесь уже минут пять, а ты заметила меня только тогда, когда я что-то сказал тебе. — Черт, да я просто сосредоточена, — девушка медленно катится в центр катка. — Но ты все равно лажаешь, — Плисецкий ухмыляется. — Я же тебе говорил, как лучше приземляться с этим прыжком, — проговорил Юра чуть раздраженно. — Я забыла, — девушка вздохнула, понимая свою проблему. — Пробуй тогда, — фигурист развернулся и сел на скамейку, зашнуровывая шнурки на коньках. Вздохнув, девушка начала набирать скорость. Занос ноги. Толчок. Обороты. Приземление. Все получилось, но нужно делать еще. — Молодец, Марго, — сбоку послышался женский голос. Лилия стояла у бортика и смотрела на фигуристку немного изумленным взглядом. — Все еще не думаешь включать его в программу? — Я все еще не уверена в нем, — девушка подъезжает к Лилии. — Мне нужно его еще отрабатывать. — Я сегодня еще посмотрю на него и решу, что делать, — Барановская хмурится. — Иди делай еще, а после того, как придут все, начнем что-то решать по поводу ваших с Юрой коротких программ. Простой кивок и фигуристка уезжает вглубь катка, заходя на очередной прыжок.

***

Девушка уже несколько раз подряд приземлила четверной. Минут десять они с Юрой расчерчивали лед одни, пока на ледовую площадку не вошла группа молодых людей — остальных фигуристов, тренирующихся у Якова. За ними заходит и сам Фельцман. Тройка фигуристов выходит на лед, но не успевают что-либо сделать, как тренер подзывает всех пятерых молодых людей к себе, чтобы дать задание. Яков отдает задания для разминки всем, кроме Юрия и Марго. — Так, Марго, — тренер замолчал на секунду, но продолжил. — Насколько я понимаю, то ты сейчас четверной тулуп отрабатываешь? — Да, он у нее получается, но она все равно не уверена, что прыгнет его на соревнованиях, — девушку опережает Лилия. — Я бы хотела, чтобы он был в ее произвольной программе. — Тогда сейчас иди его немного потренируй, а Лилия пока разберет элементы короткой Юры с ним. После вы поменяетесь, — мужчина кивает Ржевской, давая понять, что она может идти. Впоследствии для Марго все проходит более и менее удачно. Пару раз упала, но в целом все хорошо. Прыжок можно включать в программу. Пару раз взгляд девушки останавливался на Плисецком, который работал с Лилией. Парень был сосредоточен и хмур. Парню восемнадцать. Пятнадцатилетний мальчик вырос. Стал высоким, более мускулистым и теперь его было сложно назвать Русской феей, но кличка в народе все равно сохранилась.

***

— Ржевская, — крикнул тренер с другого конца катка. Яков начал махать рукой, давая знак подъехать к нему. В считанные секунды девушка оказалась рядом в предвкушении изучения программы. Фигуристка дебютирует во взрослом катании и ей необходимо показать себя в лучшем свете. Показать, что она сильней и талантливей других фигуристок. Показать, что она лучшая. — Давай теперь ты возьмись за короткую, — мужчина ободряюще кивнул, а Марго обернулась, направляясь к Барановской. — Ну что, Марго, будешь четверной прыгать? — вместо слов голубоглазая просто кивнула, счастливо улыбаясь. — Отлично, тогда сейчас сядь и отдохни немного, а еще послушай песню для короткой. Я с Яковом поговорю и вернусь. Взяв из рук балерины плеер, девушка взяла свою воду и села, как и сказала Лилия, на скамью. Наушники в уши и из небольших динамиков полилась нежная и романтическая мелодия, похожая на музыку из парного танца. «Она сделала программу на основе парной?» В голове прозвучал единственный вопрос, на который был один единственный ответ. «Да…» Конечно сделала. Можно было раньше догадаться. Это очевидно же. Какой смысл был бы в тренировках с Юрой. Девушка вздыхает, откладывая плеер в сторону. Даже после многократных четверных прыжков, Ржевская не чувствует себя уставшей. Наоборот она хочет еще и еще, пока сил совсем не останется. За это фигуристку частенько отчитывали тренера, ведь это опасно для ее же здоровья, но кто ее уже остановит? Девушке нравилось доводить себя до истощения, ей не хватало чувства человечности. И фигуристка нашла один единственный метод — чувство усталости, когда ты почти задыхаешься и от бессилия падаешь на лед. Зритель, сидящий на трибунах, видит красоту и изящество во время проката. И только сам фигурист и его тренер понимают, что эта красота прошедшая через боль.

***

Сегодня как раз тот день, когда девушка довела себя до невероятной усталости, одержимая четверным тулупом. Кажется, к ней подошли все, кому не лень с вопросом о том, как она. «Посиди чуток, отдохни. Доведешь же себя.» А когда Ржевская отказывалась от предложения, все они грустно покачивали головами и отходили от нее. Все кроме одного парня, который сейчас так же чуть ли не падает на лед. Только к нему не подходили. Все знали, что это бесполезно. Плисецкий просто нагрубит и уедет подальше. Возможно этим молодые люди и похожи. Они добиваются своего любой ценой. Не важно будет ли это какая-то вещица или же их собственная душа. Они отдадут все до последней капли. Когда посторонние люди видят, как один из фигуристов лежит на льду без движений, то сразу же срываются помочь им. Но их останавливает Яков или Лилия со словами о том, что все в порядке и им помощь не нужна. Тренера когда-то пытались как-то помогать молодым людям, но после смирились. С самого начала Яков тревожился, что от такой нагрузки фигуристы перегорят. Просто в один день подойдут и скажут, что они устали и кататься больше не хотят. Но это не так. Фельцман успокоился после того, как понял, что они контролируют ситуацию, что они поймут, когда им нужно будет остановиться.

***

— Что, Ржевская, довольна короткой программой? — выйдя из раздевалки, Марго встретила Юрия, который, так же как и она, собирался домой. — Вполне, но я бы предпочла другую тему, — девушка пожала плечами, открывая бутылку воды и делая небольшой глоток. — А ты? — Я бы так же выбрал другую тему, но что поделать. Ради победы нужно идти на риски, — парень нахмурился, замолкая на несколько секунд. — Как ты вообще? — Чего? — фигуристка не ожидавшая такого вопроса, остановилась посреди коридора. — В каком смысле? — Как у тебя дела? Чего не понятного? — парень, немного смущенный, начал раздражаться, останавливаясь вслед за девушкой. — С чего такой вопрос то? — Ржевская хмыкнула, продолжая идти. — Все у меня нормально. Парень остался недовольный таким ответом, ведь он слышал как она плакала. Люди, которые чувствуют себя хорошо разве могут рыдать и говорить, что им не одиноко? Это разве так работает? — Не ври, — тихо, почти беззвучно, но в пустом коридоре девушка смогла расслышать. — Что ты сказал? Не врать? — молодые люди снова остановились. Девушка нахмурилась, не понимая, что происходит. — Да, не ври. Я знаю, что это не так. — Что ты знаешь? Ты ничего не можешь знать, — раздражение и злость у девушки все растет. — Я слышал кое-что, — парень запнулся, не решаясь сказать это. — В ту ночь, когда ты мне позвонила. После того, как мы попрощались, я попросил тебя сбросить вызов самой и я думал, что ты так и сделала. Я решил пойти попить воды и после того, как вернулся в кровать, я услышал твой голос из динамика телефона, — парень замолчал на секунду и посмотрел на девушку, которая сейчас была белее снега. — Ты плакала и говорила, что тебе не одиноко. Я не думаю, что это признак того, что с тобой все хорошо. — Ладно. И что это меняет? — злость мгновенно ушла, а вместо нее появилась растерянность. — Тебе вообще какая разница? Ты мне никто и я для тебя тоже являюсь никем. — Я для тебя никто, хорошо, — парень нахмурился. — А кто звонил мне в три часа ночи, я что ли? Кто хотел поговорить? Я? Нет, Марго, это была ты, — Юра уже буквально кричит на девушку. — Разве это похоже на то, что тебе на меня наплевать? — Юра, уходи, — что-то щелкнуло, что-то разбилось. — Я не хочу иметь с тобой никакого дела. Как я уже сказала — ты мне никто и я хочу забыть все, что было раньше, — в глазах — лед, а в сердце буря. — Я тоже. Не приближайся ко мне больше, — Плисецкий развернулся и быстрым шагом скрылся за углом коридора, пока Марго стояла, как вкопанная, осмысливая все это. Парень зол, а девушка на грани срыва. «Я сильная девочка, но мне больно. У меня болит душа.» И непонятно почему. Разве парень смог стать чем-то важным за столь короткий срок? Или смог?